constricted to only you to whom I seem to linger

репутация важнее, чем какие-то химические реакции в голове. именно так думал хван хёнджин, вновь притягивая ли минхо к себе и яростно впиваясь в его губы. свежие синяки резко начали давать о себе знать, посылая болевые сигналы по всему телу. внутри обоих сейчас бушевало множество эмоций от ярости и разочарования до невыносимого возбуждения. от прикосновений к болевым точкам хотелось скрыться, свернуться в клубок, чтобы ни одна живая душа не смогла достать тело, или наоборот поддаться вперёд, быть ближе и перестать контролировать своё сознание, подчиняясь стае мурашек, бегущих по спине. хван оставляет собственнические метки по всему телу ли. только он смеет так прикасаться к нему, только он смеет целовать его так мокро и пошло. минхо уже давно не сопротивляется. не сопротивляется, когда несколько человек, среди которых был хёнджин, вновь заводят его за угол и наносят многочисленные удары по всем участкам тела, ведь «этот засранец не соизволил включить меня в его доклад. а ведь он пообещал это сделать». не сопротивляется, когда хван его вновь оскверняет за какую-то глупую заколку с котами в волосах. не сопротивляется, когда младший бросает взгляд, полый необъяснимой ненависти. не сопротивляется, попадая под горячую руку. потому что минхо знает, что хёнджин влюблён в него. а минхо влюблён в хёнджина. он знает, что позже, вечером, он вновь услышит настойчивые звонки в дверь. вновь почувствует чужие руки вокруг своей талии, а после не сможет никуда деться от этих рук, по-хозяйски исследующих тело, и от чужого языка, так страстно и одновременно заботливо зализывающего следы преступления своего обладателя. ли ни на что не променяет эти долгие и манящие поцелуи после занятия любовью. искренне извиняющиеся глаза, смотрящие прямо на него. откровенные разговоры в оставшееся время. молодые люди любят болтать о чём-то, мягко обнимая друг друга, стараясь не коснуться мест, где следы побоев особенно сильно заставляют страдать от пронзающей боли. — я просто хочу быть тем, кого ты любишь. — позволь мне любить тебя. позже уже ночью ли, лёжа в своей кровати совсем один, медленно засыпает, представляя их совместное с хёнджином будущее. чистое яркое небо, беззаботные дни и поездки куда им захочется. там, в снах и мечтах минхо, они счастливы. там они больше не показывают свою ненависть по отношению к друг другу. они так влюблены, что голова идёт кругом. там они очень много целуются. не из-за того, что хочется загладить вину, а из-за того, что не могут насладиться друг другом сполна. и торопиться им некуда. вся жизнь ждёт их впереди. но вновь проснувшись, минхо осознаёт, что потерялся в своих снах и уже перестал понимать, что из этого реальность. с горечью принимает то, что его снова сегодня ждёт. устал? да. но он так сильно любит хёнджина, что готовь вытерпеть ради него всё, что угодно. лишь бы снова почувствовать его руки на себе, лишь бы снова прижать его ближе и шептать на ухо разные нежности. принимает свою ничтожность. цепляется за хвана, как за спасательный круг, который будто бы является последней путевкой в жизнь, какой бы она ни была. принимает и очередной удар от младшего. в этот раз настолько сильный, что вырубается сразу же. хёнджин пугается не на шутку, тянет руки к минхо, но судорожно останавливается на половине пути. он не смеет показывать ничего к нему, кроме ненависти. никто не должен знать, что действительно испытывают эти двое. ли снова видит сон о них. он и хёнджин лежат вместе на мягкой траве, старший пытается что-то рассказать об очередном созвездии, расположение которого он выучил, а хван не может взгляда оторвать от лица рядом. слишком завораживающе выглядит со стороны, пока говорит о чем-то, что ему действительно интересно. минхо опять просыпается с легкой улыбкой и со следами от слез в уголках глаз. слышит обеспокоенный голос, являющийся ему до боли родным. — черт, я так испугался, прости за все это. и они вновь спят вместе, стараясь заглушить боль и навязчивые мысли в голове. лежат в обнимку после, не произнося ни слова. ли получает очередное «прости» и легкий поцелуй в губы на прощание. одиночество не дает светлым мыслям пробиться сквозь поток переживаний в его голове. и лишь одной удается прорвать эту завесу. «во сне мы счастливы». подбирает колени, хватается за голову, пытаясь выбросить все то, что убивает его изнутри. единственная надежда на счастливый конец в этой жизни рассыпалась на мелкие осколки, словно от разбившейся хрустальной посудины. минхо видит лишь один выход — любым способом очутиться в собственном сне. может быть остаться там навсегда. и сейчас кажется, что было бы лучше, если бы та мысль никогда не посещала его голову. потому что ли теперь счастлив. только не в этом мире и не в этой жизни.