Смерть или любовь!

Гермионе в тот же день узнала, что профессора Снейпа посадили. Рита Скитер тогда знатно обосрала его в газете. Она и предложить не могла, что после всего, что он сделал ради них, вместо наград и похвал, его упрячут в камеру без права посещения! Пожизненно! Как опаснейшего преступника! А люди, благодаря газете, будут его ненавидеть и бояться. Воспоминания Гарри не были приняты во внимания, со словами: «ОН мог не показать нам всё», показания Мальчика-Который-Выжил не рассмотрели со словами: «Ты слишком мал и ничего не понимаешь», Гермиону и Рона даже слушать не стали. Грейнджер умная ведьма и сразу сообразила- освобождение профессора не входит в планы министерства, более того, кому-то очень не выгодно его освобождение, скорее на руку его заточение и молчание. Попасть в камеру бывшей ученицы Хогвартса- невозможно. Вытащить его из камеры — нереально, а вот Героиня войны и руководитель Отдела магического правопорядка повлиять на решение или сыграть в свою сторону— вполне может. После войны Гермиона экстерном сдала все экзамены и подала заявку на работу в Министерство. Такой опытной волшебнице было легко туда попасть, а так как после войны способных волшебников на руководящие должности не нашлось, её быстро повысили. Безупречно справляясь со своей работой, выделяясь умом и прилежностью, она была на хорошем счету у министра и влиятельных волшебников. За пол года она обзавелась хорошими связями, что несомненно пригодились ей в будущем. Благодаря своему труду и упорству она стоит здесь, в камере того, к кому пыталась пробраться все 6 месяцев. — Профессор? Тишина. «В таком маленьком помещении тишина давит на психику. Как давно он с кем-то разговаривал?» Неприятного запаха в камере не было, хотя Гермиона верно подметила, что перед её приходом было использовано большое количество очищающих чар на камеру. В конце комнаты стояла кровать, окон в помещении не было, а тусклый свет от небольшой свечи- не давал рассмотреть лежащего. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка, единственный предмет интерьера, на которой ровной стопкой располагалась одежда. «Надеюсь, у них несколько комплектов одежды и он не спит голый». Тихо ступая по каменистому полу, она подошла к кровати. — Профессор. — Кто здесь? Гермиона резко отшатнулась и сделала шаг назад. Если бы она не знала профессора все те года, а видела его лишь на фотографиях, она бы решила, что это совершенно другой человек. Лицо осунулось, щёки впали, голос охрип и даже тонкое покрывало, говорило, что тело было не в лучшем положении. Он не вставал, но глаза открыл и теперь смотрел в потолок, губы его немного подрагивали, а пальцы рук сжались в кулак. — Профессор, это Гермиона Грейнджер. У меня, — сглотнула, не знала как продолжить, как не спугнуть его, — просьба. — Грейнджер, — тихо, слишком тихо. Нет фирменного шипения, язвительных и колких замечаний. Ничего. — Убирайся. — Я не уйду пока вы не подпишите… — Давай сюда, -он протянул подрагивающую руку и ждал, когда она вложит в неё перо. — Но вы не знаете… . — Мне плевать, давай перо и бумагу. Я не вижу, так что просто поднеси бумагу к концу пера. Ей не нужно было повторять дважды, это её шанс, пусть и полученный таким некрасивым способом, пусть он потом её возненавидит, она не пожалеет об этом. Он сам виноват, что не стал слушать её. Как только договор был подписан, перо упало и дверь открылась. — Время вышло. — Но ведь не прошло и 10 минут. — Я сказал, ВРЕМЯ ВЫШЛО! — Вам бы не следовало повышать на меня голос, — развернувшись, Гермиона бросила, как ей казалось слова надежды.- Вам осталось потерпеть совсем немного, дождитесь меня.