лекарство от любви

      Чёрт бы побрал ставшие по непонятной причине неуклюжие ноги Сакусы. Чёрт бы побрал Атсуму, проходящего мимо него в этот момент. Чёрт бы побрал судьбу, явно насмехающуюся над Киёми, потому что ну не могли события сложиться в такую глупую ситуацию. Ладно, могли, конечно, но Сакуса этого точно не хотел. Дурацкий мяч, ни с того ни с сего прилетевший Киёми под ноги (это же Бокуто его кинул; точно Бокуто, и ему не сдобровать, ведь Сакусу не остановит даже Акааши – вот настолько он зол). Атсуму, вытирающий стекающие по лбу капли пота махровым белым полотенцем, которое успело выпасть из рук Мии по меньшей мере два раза, но ему безусловно на это было наплевать, и с ужасной («отвратительной, примерзкой, раздражающей», — добавил бы ещё Киёми) ухмылкой на лице. Вот бы он шёл в другую сторону, но нет, Атсуму направлялся прямо к нему, его рот слегка приоткрылся, чтобы произнести это слащавое прозвище «Оми-Оми», которое Сакуса просил не использовать раз тридцать, но на Мию это не действовало, потому что тот был тупым как пробка. Но вместо этого из его рта вылетает громкое: — Осторожно! Сакуса спотыкается о мяч. Сакуса летит прямо на Атсуму. Сакуса чувствует, как с глухим ударом стукается о сильную грудь сеттера. Он, кряхтя, поднимает голову и видит лицо Мии в паре сантиметров от него – покрасневшее и с застывшем выражением то ли паники, то ли беспокойства. Киёми понимает, что должен скорее слезть с придурка, потому что слушать подразнивания Инуаки – это последнее, что ему хочется. И Сакуса, раздражённо фыркнув, будто Мия единственный, кто виноват в его падении, поднимается, случайно коснувшись оголённого из-за задравшейся футболки бока Атсуму и почувствовав жаркое покалывание в пальцах. Конечно, никакого внимания на это он не обращает. — Всё в порядке? — спрашивает Атсуму, когда они оба поднимаются и Сакуса начинает отряхиваться. — Да, — резко отвечает Киёми, стрельнув в сторону Мии взглядом, в котором читается «ты станешь первой моей жертвой. — Не путайся больше под ногами. Из лёгких Атсуму вырывается хриплый недовольный полувздох: — Мог бы и поблагодарить за то, что смягчил тебе падение. — Я не просил. — Почему ты всегда такой грубый? Атсуму стонет устало, скрещивает руки на груди, на одной из которых виднеется не сильно кровоточащая рана. Он, наверное, чувствует лёгкое пощипывание, поэтому, опуская голову, ищет рану и когда замечает, его губы скривляются в досадливой гримасе. — Твоя вина, — говорит он, заметив, что Сакуса тоже смотрит на неё. — Может, обработаешь? Ты же аптечку всегда с собой носишь. — Обойдёшься. Мне нужно домой идти. И Сакуса, не дождавшись ответа, быстрым шагом уходит в раздевалку, в то время как Атсуму лишь заторможенно успевает сказать ему в ответ «Придурок», но произносит это неожиданно для себя хрипло и тихо. — Тсуму-Тсуму, ты живой?! — подбегает к нему Бокуто вместе с взволнованным Хинатой за спиной. — Извини… этот дурацкий мяч… я виноват перед тобой и Оми-куном. Не злись на меня, прошу! — Всё в порядке, Бокуто, — с лёгкой улыбкой на лице произносит Атсуму, хлопнув Котаро по плечу. — Это вышло случайно. Я на тебя злюсь. Единственный, кто заслуживает моего гнева, это Сакуса. Упал на меня и нагавкал как злобная маленькая собачонка. Бесит. Бокуто заливается в громком смехе, а Хината, прикрывая рот ладонью, присоединяется к нему, потому что смех Котаро до ужаса заразителен, и, возможно, если бы Мия сейчас не был так чертовски зол и обижен, то присоединился бы. Он ненавидит это скотское отношение к себе со стороны Киёми, в то время как сам Атсуму относится к нему вполне по-товарищески. Сакуса выносим только на игре, потому что, как бы это не хотелось признавать, игрок он просто незаменимый и во время матча не произносит ни одного гаденького словечка в сторону Атсуму. Но вот после тренировок доигровщик его ненавидит, и Мие очень хотелось бы, чтобы это было взаимно. Атсуму со всей силой сжимает и разжимает кулаки под аккомпанемент хохота Котаро и Шоё, ставшего со времени более громким и с тем более раздражающим. Топнув ногой, чтобы выпустить хотя бы часть накипающей где-то глубоко внутри ярости (это не помогает), он удаляется в раздевалку и идёт в душ, смывая там накопившуюся в мышцах усталость, липкий пот по всему телу и раздражение, аурой витающее в воздухе вокруг Атсуму. Пора бы взять это за должное – что Сакуса просто раздражающий грубый кретин, но Мия отчего то не может. Возможно, привык, что на добрые слова и поступки отвечают такими же, а не мерзкими скользкими фразами, из-за которых на душе становится невозможно противно. За-дол-ба-ло. Атсуму думает о том, что знает причину, почему это так сильно влияет на него. Пока он трёт спину, он вспоминает о своих многочисленных мыслях о том, что вероятно (процентов так шестьдесят) влюблён в Сакусу. Иначе становится трудно объяснить то, что с ним происходит при любом взаимодействии с Киёми. Даже когда они спорят о чём-то, Атсуму не может отделаться от этого щемящего грудь чувства внутри, потому что это полное гадство. Потому что он не живёт в долбанном сериале со счастливой концовкой. Потому что Сакуса Киёми его всей душой презирает и ненавидит. О какой взаимности вообще речь? Жизненный опыт научил его тому, что всё это со временем пройдёт – Атсуму переключится на другого парня, с которым у него, может, что-то и выйдет, а про грубого Сакусу забудет. Но вот, прошло уже семь месяцев, а никакого нового парня в его жизни не появилось, а Киёми, словно клещ, впился в его сердце и не отпускает. Вытеревшись полотенцем, Атсуму выходит из душа. Он замечает форму Бокуто, Хинаты и Мейана на скамейке, значит, они моются. От Сакусы, конечно, уже и след простыл. Мия вспоминает про свою рану – она слегка пощипывает и практически не кровоточит. Парень думает, что спокойно дойдёт домой и так, но вдруг замечает рядом со своей формой, неаккуратно свёрнутой в кучу, пару ватных дисков, перекись водорода и широкий пластырь. Атсуму знает определённо чьих это рук дело, из-за чего ситуация становится ещё страннее. Неужели заботится? Да быть того не может, какой же бред. Атсуму чуть ли не садится на записку рядом. На ней аккуратным почерком (Киёми всё время носит с собой ручку и бумажку? – чудик) написано: «Пожалуйста. Вернёшь потом перекись». Мие не хочется это признавать, но он улыбается. Он закусывает нижнюю губу, складывает пополам записку и суёт её в сумку. Ладно, Сакуса, стоит признать, иногда бывает нормальным.

***

Сакуса наконец приходит домой, чуть вздрагивая от холода, так как взял за привычку оставлять окна открытыми для проветривания. Он разувается, вешает пальто на крючок и думает о том, как, почистив зубы и умывшись, ляжет в свежую постель и уснёт крепким сном. Хотя на часах только девять, в сон клонит ужасно. Наверное, из-за усталости. Киёми направляется в туалет, но резкий шорох и чьи-то голоса, доносящиеся из кухни его останавливают. Что за фигня? Сакуса гостей не ждал. Он, на цыпочках пробравшись в ванную, берёт бритву. Честно говоря, он не знает, чем она ему поможет, но с пустыми руками идти на возможную смерть не собирается. Киёми старается успокоиться, делает глубокий вдох и выдох, старясь приглушить приближающийся к горлу страх. Насколько это возможно и уверенно он спрашивает: — Кто там? — Киёми! — вдруг доносится из кухни весёлый голос, и Сакуса был бы плохим двоюродным братом, если не узнал бы голос Комори. Он чувствует одновременно облегчение и раздражение, потому что не понимает, что они здесь забыли. И почему нельзя было предупредить? Возможно, Мотоя приследовал цель напугать Киёми, но что-то подсказывает Сакусе, что тот просто, как обычно, не подумал. — Какого фига здесь происходит? — Сакуса заходит в кухню, где замечает сидящих за столом Комори и парня в чёрной рубашке с закатанными рукавами и с каштановыми блестящими волосами. Киёми напрягает память и вспоминает имя парня – Суна Ринтаро. Почему он здесь? — Мы проходили мимо и решили тебя проведать, но у меня вылетело из головы, что у тебя сегодня тренировка, — объясняет Мотоя, а сидящий рядом Суна лишь кивает, соглашаясь со словами парня. — Почему нельзя было предупредить? — Чтобы сюрприз был, — слабо улыбается Комори, но, как видит злой оскал на чужом лице, улыбка исчезает. — Если такой сюрприз повторится ещё хотя бы раз, — предупреждает Сакуса, — я заберу у тебя ключи от моей квартиры. Зачем я вообще отдал тебе дубликат. — Извини, Киёми. — А он откуда? Вы с ним дружите, что ли? — спрашивает Сакуса, кинув взгляд на парня, которому явно общество Киёми не особо приятно. — Во-первых, мы с Суной в одной команде. Во-вторых, мы с ним не дружим. Он мой парень. Ринтаро опять не произносит ни слова, только кивает в знак согласия только что произнесённым словам. Сакуса замирает, а затем смотрит поочерёдно, то на брата, с нежной улыбкой смотрящего на Суну, то на Ринтаро, смело смотрящего в ответ на Сакусу и довольно ухмыляющийся. — Ты гей? — Бисексуал. Ты что-то имеешь против? — правая бровь Мотои вопросительно поднимается вверх. — Я н-не… Нет, просто… — мешкает Киёми, а Ринтаро напротив издаёт пару насмешливых смешков. — Это… неожиданно. Ты об этом никогда мне не говорил. — Ну, — задумчиво закатывает глаза Комори, — не думаю, что идея рассказать это вообще кому-либо была бы правильной. Я понял это ещё лет в семь, так что… Не особо хотелось рассказывать, но раз у меня появился парень, то не вижу смысла продолжать это скрывать. Родителям и родственникам я ещё не говорил, но собираюсь. И если их это не устраивает, то мне насрать. Но я очень надеюсь, что ты нормально к этому отнесёшься. Всё-таки ты довольно близкий для меня человек. — Всё в порядке. Я рад за тебя. И хорошо к этому отношусь. Но если Суна тебя обидит, я за себя не ручаюсь. — Тоже самое, — шипит Ринтаро в ответ. — Да ладно вам, — пытается смехом разрядить создавшуюся напряжённую обстановку Комори. — Лучше, Сакуса, напои нас чаем и мы выясним, как там у прекрасного доигровщика дела. Киёми решает не говорить о том, что ужасно устал и хотел бы сейчас единственного – лечь спать. Но разговоры с братом же не продлятся слишком долго, не так ли? Сакуса включает чайник и всю свою вежливость и расспрашивает о том, как парни познакомились и начали встречаться. Мотоя рассказывает оживлённо, Суна иногда добавляет некоторые детали. Киёми же ловит себя на мысли, что, возможно, завидует. Совсем чуть-чуть, конечно. Гости уходят через полтора часа, и Сакуса чувствует себя настолько вымотанным, что хочет просто упасть на кровать и мгновенно заснуть. Но он не может пойти против собственных же принципов, поэтому быстро стянув с себя футболку, штаны и боксёры (и закинув их сразу в стиральную машину) он принимает снова быстрый, но тщательный душ, устало чистит зубы и умывается, влезает в полосатую шёлковую пижаму и залезает под одеяло. И засыпает, как он и предсказывал, мгновенно.

***

Сакуса чувствует горячее дыхание в районе шеи. Он напрягается, не понимая, что, твою мать, происходит. Затем касание ладоней талии, такое нежное и трепетное, что Киёми хочется раствориться в этих прекрасных ощущениях. Влажная дорожка поцелуев по всей шее, шуршание постельной ткани, сжимающие холодные бока Сакусы раскалённые пальцы. Киёми, весь дрожащий от предвкушения, испытывает множество чувств и мыслей, но ни одна из них не является негативной. Сакусе нравится. Так нравится, что даже становится страшно. Ему никогда снилось что-то настолько откровенное. Это странно. Он всё еще не может увидеть лица человека, теперь старательно целующего каждый миллиметр кожи плеч Киёми, что заставляет его дыхание становится всё тяжелее и тяжелее. Сладкая нега разливается по всему телу, взгляд становится туманным под тяжестью наслаждения. Сакуса дышит, дышит прерывисто, хрипло, шумно, рвано, чувствуя, как медленно умирает от блаженства. Чужой нос тычется в его плечо, вдыхает, словно желая впитать в себя запах яблочного геля для душа, которым Киёми постоянно пользуется. Сакуса думает: «Это горячо». Так горячо, что все поцелуи и прикосновения чувствуются как лучи солнца в тридцатиградусную жару без солнцезащитного крема. Парень его всегда наносит, но сейчас смыл бы без остатка, потому что хочется чувствовать, глубоко, каждой клеточкой тела, обжечься. Потому что это чувство новое, потому что оно приятное до жути, и Сакуса не хочет, чтобы оно его покидало. Незнакомец жадно обхватывает губами кожу в районе ключиц, оставляя засос. Киёми стыдливо стонет, потому что «какого чёрта ему никто не говорил, что это так приятно?». А, ладно, хорошо, он вспоминает, что, как только парни из команды заводили разговор про поцелуи и секс, Сакуса удалялся со словами «Мне это неинтересно». Оказывается, ничего подобного. Оказывается, он очень чувствительный. Оказывается, всё его тело сводит от поцелуев, а внизу живота всё стягивает в комок. Очень интересно. Сквозь эту пелену, которая заволокла не только глаза, но и всё тело, оставляя на нём крупные капли пота, Сакуса пытается разглядеть этого ангела, сошедшего с небес и заставляющего его громко вздыхать и утробно постанывать. Он замечает блондинистую макушку и озадаченно на неё смотрит. Ладно, короткая стрижка у девушек не редкость. У Сакусы такие даже вызывают большую симпатию. Но затем он видит широкую спину, сильные крепкие руки с напрягающимися мускулами. Стоп… — Оми, — слышится довольный вздох, когда Сакуса тянет незнакомца за волосы, чтобы увидеть наконец лицо. И блять. Это Атсуму Мия. Почему Сакуса в постели с Мией и почему ему это нравится? Киёми смотрит в лицо сеттера, замечая в его огромных глазах тёмные расширившиеся зрачки. Губы Атсуму влажные. Он облизывает их ещё раз крайне медленно, и Сакуса сглатывает. Ему это не нравится. Точно не нравится. И всё, о чём он думал раньше глупая ложь. Он Атсуму ненавидит. И вообще его парни не привлекают. Что за ху… Атсуму касается его губ своими и втягивает в глубокий поцелуй. Он сминает своими губами губы поражённого Киёми, оттягивает нижнюю. А потом ошарашенный его действиями Сакуса отвечает ему ещё с большим напором, а потом и вовсе меняется позой с парнем – опрокидывает его на спину, прижимает крепко к матрасу. И Атсуму не против абсолютно. И Атсуму дышит так громко и сбито, из-за чего кажется, что у него долбанная астма. И Атсуму смотрит так глубоко, корнями вплетается в сердце Сакусы, стучащее сейчас в ритме престо, смотрит, ожидая продолжения. Киёми его желание выполняет – целует под тихое «О-оми», залезает ледяными руками под футболку, проводя пальцами по груди и рёбрам. Целует, целует, целует, а потом… просыпается.

***

Сакуса всей душой это ненавидит. Уже на протяжении недели ему снятся эти дурацкие сны с Атсуму. Правда, в четверг ему ничего не приснилось, из-за чего Киёми облегчённо вздохнул, подумав, что это наконец-то прошло. Но нет, пятница принесла ему ещё более смущающий сон, и Сакуса раздражённо взвыл. Нужно было от этого как-то избавиться, но как Киёми и предположить не мог. Это мешало ему спокойно жить, потому что сны эти имели неприятные побочки в виде вздрагиваний из-за прикосновении Мии и покрывающееся уродливыми пятнами лицо, когда Атсуму на него смотрел. Вероятно, Сакусе следовало спросить у кого-нибудь совета, но возникал вопрос «у кого?». Расскажи он кому-нибудь из команды, то разболтали бы вмиг, но, если бы этого и не случилось, перспектива иметь с Хинатой или Бокуто общий секрет была чудовищной. Мотое он рассказывать не собирался, потому что знал, что за этим последует: «Поздравляю, ты гей!» или «И как я раньше не заметил, что тебе нравятся парни?». Но суть была в том, что Сакуса не был геем или бисексуалом. Он был чётко в этом уверен. И слушать дебильные утверждения двоюродного брата не хотел. Возможно, мысль, возникшая в голове Сакуса была не шибко хорошей, но это он и собирался проверить. Написать нескольким людям в анонимном чате, послушать их советы без страха быть узнанным. Звучало не так плохо. Киёми быстро зарегистрировался, взяв за никнейм первое, что пришло в голову и написал. empty_soul: мне снятся сны, где я целуюсь с парнем. но он меня раздражает. и я не гей. как от этого избавиться? cerealkiller: чувак… Сакуса понять не может, что не так.