О псах, отношениях и мотоциклах.

- Босодзоку!.. Одним только этим окликом можно было испепелить несколько мелких форм жизни или заставить клерка средней руки умереть от разрыва сердца. Ну ещё бы, не каждый день к тебе обращается сама Мотидзуки Тиёмэ уж точно не каждый раз в её голосе звучит такая сложная и весьма опасная смесь эмоций. Приказ, возмущение, недоверие, изумление, кажется, и даже, кажется, капелька восхищения. К сожалению, этот невероятный по своей эмоциональной насыщенности и накалу оклик прошёл совершенно мимо ушей Сатоши, к которому был обращён. Даром, что те были аугментированы, пусть и не по последнему слову техники. Мужчина возился c…ну, надо думать, подаренным ему мотоциклом. Во всяком случае, контрактом он вроде как не оговаривался, если он помнил правильно, а неправильно помнить он не смог бы, даже если бы захотел. На голове у него красовались тяжёлые наушники, купленные по совету Сузуки, а в них, в свою очередь громыхало что-то тяжёлое и довольно старое – тех лет, когда на каждой группой и айдолом не висел дамокловым мечом безумно длинный контракт от издателя, говорящий, что, как, кому и зачем петь и карающий за любое отступление от этого. Сейчас подобное встретишь разве что в музыкальном подполье и всяких странных клубах. Сатоши заканчивал накладывать очередной шов на корпус мотоцикла. Во-первых он, разумеется, хотел слегка доработать функционал новой игрушки, ну и конечно же придать ей соответствующий вид. Не убирая горелки, он повернулся было за сигаретами, намереваясь прикурить прямо от неё, но столкнулся взглядом с невесть откуда взявшейся в гараже Мотизуки. Ну, для него, надо полагать, уже Мотизуки-сан. Сама. Доно? Хер его разберёшь в эти городские обращение и этот городской этикет. Хотя наверное, придётся разбираться, если он в самом деле намерен остаться в городе. Да ещё и на этой работе. Впрочем, судя по взгляду Тиёмэ, метавшему молнии (кое-кто в Йошиваре шёпотом говорил, будто как минимум один из её глаз имплантирован и способен делать это по-настоящему) говорил о том, что его недолгая, пусть и блистательная карьера подошла к концу. А может и его жизнь. Женщина просто молча смотрела на него сверху вниз, словно на непонятную, но требующего немедленного истребления форму жизни. Так обычно смотрят на крыс-мутантов или всяких насекомых из Пустоши. Сатоши торопливо стащил наушники и поднялся: - Эээ…мммм…вечер добрый, Мотизуки. Сан. Доно? – После короткой и неуклюжей паузы, задумчиво прибавил он. - Я дам тебе, зверь из Пустошей, ровно двадцать секунд на то, чтобы объяснить то, что ты творишь с моей собственностью. Если объяснение меня не устроит, тебя распилят на хром. Заживо. Самым страшным было то, что произнесла это женщина абсолютно ровным, обычным голосом. Это не оставляло сомнений, что угроза реальна. - Собственностью?.. Ах, Вы про байк!.. Но он же мне подарен? Нет? Ну то есть, я хочу сказать… - Достаточно! Десять секунд! - Ну, я, кхм, добавил функционала. И крутой вид, конечно. – Растеряно пожал плечами Сатоши. - Крутой…вид… Крутой вид. Крутой…вид… - Вот тут регулятор я срезал, чтобы можно было сходу стартовать на максимум. Вот тут крепление под какую-нибудь пушку. Здесь бронепластина, чтобы движок не разнесли первой же пулей. Да и вообще… Эээ… Ну, в таком виде, никто не заподозрит во мне агента Йошивары! Кажется, даже Сатоши проняло. В голову как-то само собой пришло неудачное сравнение, вычитанное в какой-то уж жутко старых книг, которые нахрен никому были не нужны в трущобах: «взгляд, тяжёлый, как могильная плита». Наверное, очень немногое могло выбить из колеи эту женщину, но прямо сейчас она с недоверием смотрела прямо на шиноби и не могла подобрать слов. А он только кивал в ответ, явно довольный своей работой и изо всех сил притворялся, что так и надо и ничего ужасного не произошло. Новенький спортивный байк городской модели выглядел так, словно прошёл пару корпоративных войн, а потом гонял в Пустошах на автопилоте как минимум лет десять. Изрытый «шрамами», подпалинами от горелки, покрытый какими-то непонятными, кажется, самодельными бронепластинами, шипами, приваренной «кобурой» и ещё шут его знает, чем. А ещё на нём красовались довольно небрежно (пожалуй, нарочито небрежно!) вырезанные иероглифы. «Опустошитель». Не дождавшись внятной реакции от Мотизуки, босодзоку полез в карман за сигаретами и уже собирался было закурить, но щелчок зажигалки, кажется, вернул Мотизуки в реальность. - Не смей. - Не любите сигареты? - Сигареты? Это не сигареты. Ту мерзость, что ты куришь я могу использовать как боевую смесь, и травить ей людей, босодзоку! Кстати, это тоже порча моей собственности. - Я прошу прощения?.. - Не пытайся казаться глупее, чем ты есть. Это мило только первые пару раз, но я-то вижу, что ты далеко не глуп! - Да нет, какие уж там вопросы. – Сатоши прикрыл глаза. Во что он вляпался? Будь неладен тот день, когда он согласился поработать на Юасу… «Ну и ладно. Всё равно бросать собирался…когда-нибудь…» - Так, эээ…чем могу быть полезен? Для меня есть задание? Уже? Кажется, женщина совладала с собой. Теперь в её глазах было что-то вроде насмешки пополам с жалостью. Она снова взглянула на мотоцикл и сплела пальцы в этой своей странной манере, и перевела взгляд обратно на шиноби, сверля его глазами сквозь получившийся «домик». - Мальчишка…какой же ты мальчишка! Сколько тебе лет, босодзоку? - У меня вообще-то имя е… - Это, как и твоё имя, мне известно! Но если хочешь, чтобы я звала тебя хотя бы по имени, тебе придётся постараться. Отличится чем-нибудь. Особенно после этой… - Женщина снова бросила взгляд на мотоцикл. – Этой выходки. А теперь отвечай. Возраст? - Я…эээ…без понятия? Честное слово! Скажем так, с тех пор, как я начал считать мне…хммм…стукнуло… Семн...двадцать? Но думаю, лет пять можно накинуть? - Я не понимаю… Ты или испытываешь моё терпение…что вряд ли, ты довольно разумен, на удивление разумен…или в самом деле из этих дикарей… Как давно ты в городе? - Вы не знаете? Ну, я имею ввиду, ва…наша?.. Служба безопасности и всё такое, она же.. - Ты в самом деле думаешь, что мы тратим своё время и силы на каждую зверушку, которая забрела в город с Пустоши? Ты прямо-таки очарователен в своей нелепой наивности и непонимании Эдо. Это…смешно. Я бы сказала «миленько». Но несколько раздражает. Да, должно быть ты и вправду совсем дикий пёсик. Забавный экземпляр… Сатоши только тихо вздохнул в ответ. Постоянное подчёркивание Тиёмэ собственного превосходства (особенно в дурном настроении) над всеми и вся изрядно его выбешивало. С другой стороны, он (да и не только он) был обязан это женщине жизнью. Собственно, поэтому он и впрягся в эту работу (чем, кстати, сама Мотизуки была изрядно удивлена). Всё-таки для него «зверя с Пустошей» благодарность была не пустым звуком. Пять дел. Пять дел, по одному за каждого из их команды – и он в расчёте с Йошиварой. Там уж видно будет, захочется ему дальше тут «работать» или нет. При условии, что он вообще столько проживёт, конечно. Ну а ещё ему вроде как платят. Ну, должны, по крайней мере. Байк вот подарили, опять же! Ну то есть, видимо, не подарили, но всё-таки… Оснащение у них тут тоже было – будь здоров, даром, что на него ручонки наложить вряд ли пока получится. Эх, ему бы такую снарягу раньше – такие дела бы проворачивал! - Так…чем обязан?.. – Снова повторил мужчина, с тоской глядя на единственную сигарету и скомкал пачку. Сначала он намеревался просто бросить ей на пол, но под пристальным взглядом «госпожи Мотизуки» заставил себя дойти до утилизатора и выбросить мусор туда. - Я хочу с тобой поговорить, босодзоку. - Поговорить?.. Со мной? - Да, поговорить… Да с тобой! – Тон Тиёмэ стал похож на тон усталой мамочки, вынужденной объяснять своему бестолковому дитяте, что нельзя совать палочки в розетку и ковыряться отвёрткой в папином протезе руки. – Вопреки распространённому мнению, босодзоку, я крайне внимательна к своим подчинённым. Но моё внимание не выражается в том, что я с вами нянчусь, разумеется… Освободи мне место где-нибудь. Приличное место. И сам не стой столбом. Или вздумал смотреть на меня сверху вниз? Я поговорю с каждым из вас. Лично. Кроме Хотару, разумеется. Пойму, на что вы годитесь. Где сильны, где слабы. Как вас лучше использовать и где, а от чего лучше держать подальше. Их странный, нелепый разговор длился около часа. Сатоши старался быть предельно искренен с этой странной и без всяких сомнений, опасной женщиной. Хотя бы потому, что он хотел делать свою работу хорошо. А не впутываться во что попало. Пусть лучше и в самом деле знает, куда и как его можно послать. Они говорили о прошлом: «Ах, стало быть, этот ты тот самый отщепенец, который искалечил Шидзуку? А говорят, она была красавицей. Ну, по вашим меркам, конечно… Хорошо. Я поняла… Но постарайся не допускать подобных промахов на нашей работе, если я хочу, чтобы кто-то был мёртв, он должен быть мёртв. Что значит «я не хотел её убивать»? С этого места подробнее. Мне пригодится информация о тебе подобных…» О настоящем: «Ты удивительно…адекватен для громилы из Пустоши. Если конечно, не считать твоей выходки с машиной Ибараки… А ещё ты удивительно терпим к остальным членам вашей маленькой банды. Команды. Особенно удивительно – к Сакуре. Вдобавок, полез спасать этого странного якудза… В чём дело? Разве ты не должен их всех презирать?» И даже о возможном будущем: «…разумеется, твои навыки могу быть полезны. Со временем я готова рассмотреть даже полноценное сотрудничество. Но тебе нужно будет очень многому научиться. В городе, босодзоку, не всё решается стрельбой и взрывами и я советую тебе это запомнить. Но будь осторожен с фокусами, вроде сегодняшнего. Ты можешь быть полезен. Нет, не так, ты будешь полезен. Ну и конечно же, с тобой будет забавно поиграть, но…не настолько, чтобы я прощала любую безумную дурь, что взбредёт в твою набитую просроченным хромом голову!» Кажется, к концу разговора, Мотизуки окончательно укрепилась во мнении, что перед ней забавный и довольно бестолковый по городским меркам дикарь, не лишённый, впрочем, определённого благородства и полезных навыков. Да уж. Придётся с ним повозиться. Но и в грязи можно найти алмаз. - Хорошо. На сегодня я с тобой закончила. Отправляйся в…то место, что ты зовёшь домом, пожалуй, босодзоку. Или…нет, ладно. Не заслужил. Ступай. И забери этот мотоцикл с глаз моих долой. - А у меня такой вопрос… Что сталось с Юасой? Глаза шиноби недобро вспыхнули красным огнём. Хориясу, конечно, знатно поработал с его старой оптикой, но эта странная «фишка» осталась. Наверное, рипердок и не захотела её убирать, сочтя забавной? - Ах. Ты удивительно мстителен. И мелочен. Хотя что взять с маленького человека… Я выжала из него всё, что хотела и могла, а потом отдала обратно якудза. Пускай у Тёбэя болит голова, что с этим никчёмным дельцом делать. Ты расстроен? Хотел протащить его на своём новеньком байке через весь город? – С явной насмешкой прибавила она. – Ты в курсе, что в городе правила движения, верно? Полиция? - Ну что-то вроде того… - Разочарованно протянул Сатоши. Его глаза потухли и он махнул рукой – хрен мол, с ним с Юасой. – Надеюсь, мне не стоит опасаться проблем с остальными якудза? - Разумеется нет. Я же сказал – я внимательна к своим сотрудникам. Всё улажено. Можете даже встретиться с этим сумасшедшим…как его там? Демон Ямаока?.. - Спасибо. – Шиноби поклонился – всё тем же неуклюжим, топорным поклоном, но Мотизуки лишь отмахнулась – мол, иди уже, пока я не раздумала. – У меня последний вопрос. Нет, честное слово последний! Хотя нет, глупость конечно. Прошу прощения… - Спрашивай, раз уж начал! Но лучше бы для тебя, что бы это было важно и чтобы ты не зря донимал меня бестолковыми вопросами… Ну? - А какие у Вас планы на вечер пятницы?