Ты придурок, Волче.

Олег вернулся с тренировки, и теперь они вместе с Серёжей гуляют по небольшому, но очень живописному парку неподалёку от их детдома. Уже начало темнеть. Парни понимали, что им серьёзно влетит, если они сейчас же не вернутся в детдом, но волнует ли их это? Серёжа плотно прижимает к своей груди толстый учебник физики. Он периодически поправляет пытающиеся вылезти из-за ушей непослушные рыжие пряди, которые под лучами закатного солнца словно превратились в языки пламени. На улице невыносимое адское пекло, поэтому немного отросшие волосы Волкова прилипают к его потному лбу, но он не обращает на это особого внимания, потому что прогулка интересует его в разы больше. Внезапно, сзади раздаются раздражительно высокие смешки в стиле типичного питерского гопника и упоротого нарика из подворотни. — Нет, ну вы только поглядите, какая новая баба Олега страшная! — наигранно удивлённо сказал до боли знакомый противный голос. Волков положил руку на плечо Серёжи, останавливая его. Он неспешно обернулся. Угадал. На Олега смотрел его знакомый из их детдома Егор, или, как его все называют, Домкрат. За что было дано настолько дурацкое погоняло, ясно не было. Оно вызывало лишь смех, но никак не страх или же уважение. Олег хотел продолжить идти, не ввязываясь в спор, но тут Разумовский обернулся. Когда Домкрат узнал в «страшной новой бабе» Волкова его лучшего друга, широко улыбнулся кривыми жёлтыми зубами и вместо того, чтобы идти дальше, вновь заговорил. — Ох, прости, нюня, не узнал тебя сразу, — он изобразил настолько неискреннее удивление, что сразу стало понятно — он знал, что это именно Серый. Парни развернулись. Олег инстинктивно вышел немного вперёд, загораживая лучшего друга своим телом. — Что тебе надо? — разозлённо спросил Волков. Домкрат вышел ещё немного вперёд. — Вы чё всё время вместе ходите? Пидоры что ли? Олег слышал, что дыхание Разума участилось. Егор однажды сломал Серёже палец, поэтому Олег понимал его. — Домкрат, вали отсюда, пока не поздно, — процедил Олег. — Не то что, Олежа? — он посмотрел на Серёжу. — Так ты его называешь, когда вы трахаетесь? Или же Волче? М? — Мы не пара, и ты это прекрасно знаешь, — спокойно ответил Олег. Он понимал, что Егор пытается его вывести, поэтому поддаваться нельзя. — Нет, не знаю, — Домкрат даже не посмотрел на Олега. Он продолжил сверлить взглядом Разумовского, у которого, кажется, сейчас выпрыгнет сердце. И совсем не от любви. — Ладно ты, геюга, — он поглядел на Волкова, — а ты чего? Ты же нормальный вроде как. Чё ты с ним возишься? — Да потому что вы все в этом чёртовом детдоме (скорее ДУРдоме) конченные мрази. Один он в адеквате. — Слышь, ты такими речами не разбрасывайся. Нашёл кого за адекватного держать. Конченная мразь, — он его передразнил. — Нюня этот твой Серёжка. Не можешь отойти, я поговорю с ним? — Нет, — не задумываясь сказал Олег. — Почему отвечаешь ты? Серый сам сказать не в состоянии? — Егор хотел дотронуться до плеча Разумовского. Олег перехватил его руку до соприкосновения с лучшим другом и отрицательно покачал головой. — Не трогай его, — процедил Волков и отодвинул его руку. На улице уже начинало темнеть. Дыхание Серого стало более рваным. Олег слышал, как бешено колотится его сердце. У Волкова кончалось терпение. — А сам он за себя ответить не может? А? Не может? — в глазах Домкрата вспыхнул какой-то нездоровый огонёк. — Только и можешь, что прятаться за спину своего парня? — Он мне не парень, — дрожащим голосом ответил Серый. Было ясно, что он пытался сохранять видимость относительного спокойствия, но получалось просто отвратительно. Паника вырывалась наружу, и все признаки страха были налицо. В добавок между Олегом и Егором воцарилось гнетущее молчание, которое накаляло обстановку в разы. — Серёж, уходи отсюда, — приказал Олег, продолжая сверлить хулигана взглядом. — Что?! Ты в своём уме?! А если ты драться полезешь?! — возразил Разумовский. — Всё будет нормально, мы поговорим и всё. Уходи. — Нет, я тебя не оставлю! — Считай, что это приказ, — настоял Олег. Серый глубоко вздохнул. Он напряг челюсть и нервно взглотнул. — Он сейчас уйдёт, а мы с тобой поговорим тет-а-тет. И я не хочу слышать возмущений, — уверенно сказал Волков. — Ты… — хотел что-то ответить Егор. — Я неясно выразился? Возбухания не принимаются! Серый, уходи, — он немного повысил голос. Сергей послушно развернулся и начал уходить в сторону детдома. — Если позовёт хотя бы кого-то, я за себя не отвечаю! — буркнул Домкрат, поглядев вслед удаляющемуся Разумовскому. — Не позовёт, — заверил Олег. Они продолжили что-то говорить, но Серёжа их уже не слышал.

***

Разумовский сидел рядом с Волковым и обрабатывал ему царапины и ссадины. Между ними царило неловкое молчание, которое никто из них разорвать не решался. Олег иногда щурился и вскидывал брови, когда перекись немного пощипывала, но ничего не говорил. Даже не шипел и не мычал. Когда дело дошло до лица, Серёжа сел к Олегу на колени. В комнате сейчас кроме них никого не было, поэтому можно было позволить себе и такое. Разумовский замечал, как Волков сейчас стыдливо отводит от него взгляд, поэтому сам старался не смотреть ему в глаза. Наконец, когда дело было закончено, Серый обвил руки вокруг шеи Олега и уставился носом в его шею. — Ты придурок, Волче, — устало прошептал Серый, щекоча Олега воздухом, исходящим из его рта. — Мы друг друга стоим, — Олег крепко прижал к себе Серого за талию. — Ты же тоже мог просто уйти. Он тебя не особо-то и держал. — Да, но он оскорблял тебя. — И что? — спросил Серый. Олег был настолько удивлён вопросом, что отстранил Серёжу и недоумённо посмотрел в его бездонные синие глаза. — В смысле? Ты издеваешься? Он оскорблял тебя! ТЕБЯ! Никто не имеет на это никакого права! Тем более в моём присутствии! — Олег, я понимаю, но… — Серёжа хотел было возразить, но Волков не дал ему договорить. Он вновь прижал Разума к себе. Олег уткнулся носом в его костлявую ключицу, вдыхая его запах. — Никто, говоришь? — Сергей хищно улыбнулся. — Никто. — Даже ты? — В особенности я. — Ну ладно, — шёпотом промурлыкал Серый, и они ещё пару минут разговаривали обо всякой чепухе, не меняя позы.