Муза

Вокруг царил хаос. Работа кипела по всем фронтам. На подоконнике сохли стеклянные колбы запаянные клеем, стационарник чуть ли не взлетал в попытках обработать и сохранить недавно смонтированное видео, по всей комнате разлетелись как во время осеннего листопада рисунки, в дальнем углу комнаты стояли уже почти высохшие заготовки для посохов. А за заваленным расчётами столом, громко похлёбывая чай из литрового термоса, сидел творец всего этого безобразия. Он методично изливал мысли в ноутбук, где они приобретали невероятный вид. – В воздухе вместе со снегом, кружась в дивном вальсе бурана, витала Магия. Нет, она не была материальной, но ей это ничуть не мешало. Под тихую музыку потрескивающих на морозе деревьев… Нет, надо иначе. Кнопки вновь и вновь стучали под пальцами. Из-за приоткрытой двери в коридор наблюдали две прозрачные фигуры. Высокий плечистый мужчина был облачён в походную одежду. Глубокий шрам украшал его лицо, придавая ему невероятный шарм. Девушка же была невысокого роста и закутана в тяжёлый, чёрный, местами потёртый плащ. Глубокий капюшон которого хранил в себе тайну своей обладательницы. Но кое-что он всё же не был в состоянии скрыть. Её густые и длинные тёмные волосы, словно были сплетены из самого бескрайнего космоса и переливались всевозможными всполохами. Среди этих волшебных волос выделялась белоснежно-седая прядь. – Какой бойкий. – Мужчина явно был впечатлен размахом творчества. Девушка лишь слегка качнула головой в знак согласия. Она вообще мало говорила, а если и говорила то очень тихо. Наверное, чтобы не мешать мыслям творца. – И давно он так? Балахон качнулся, и две тонкие, словно игрушечные ручки отсчитали семь пальцев. – Да ты шутишь! Семь часов?! А ты куда смотришь!? Твоё дело как Музы не только следить за вдохновением, но и за его здоровьем! Сделай что-нибудь, давай! – Мужчина тоже был Музой. Вернее Музом. Его приставляли в основном к тем, кто не желал работать и был лодырем. В то время как Девушке попался очень редкий кадр, который только и делал, что творил. Капюшон слегка качнулся, давая отрицательный ответ. – Ну и хрен с тобой. Сам всё сделаю. Походник шагнул в сторону неугомонного человека, но тут же остановился. Его руку словно сжали тисками. Насупившаяся подруга одной рукой тянула его за запястье, а другую поднесла к провалу капюшона, призывая к тишине. – Да он себя так загонит! Я не могу на это смотреть! Пусти, я его вырублю! Амбал попытался освободить свою руку, но тут коридор покачнулся. С трудом сфокусировав взгляд на девушке, он беспомощно пытался что-то сказать: – Силентия… Он же… Второй удар был тяжелее и услужливо отправил крепкого здоровяка в нежные объятия сновидений. Силентия, грозно возвышалась над обмякшим другом, которому хотела похвастаться своим подопечным. В правой руке она крепко сжимала сковородку, на которой была гордо выгравирована надпись: «СНОТВОРНОЕ». К прядке седых волос прибавился ещё один такой же белоснежный, как и другие. Девушка с грустью взглянула на свои волосы. Каждый раз, когда она усыпляла кого-то своим снотворным, один её волос терял свой цвет и становился седым. Силентия старалась как можно реже использовать свою сковородку, потому что не знала, что произойдёт, когда все волосы станут белыми. – Э-эх, опять чай закончился. Надо бы заварить. Сили! – Писатель позвал свою музу. – Да? – Из коридора её ответ почти не был слышен. Но чуткий слух её подопечного всегда мог её услышать. – Достанешь мне кое-что? Я тут список составил! – Хорошо. Творец окинул свои владения величественным взглядом и с улыбкой на лице пошёл кипятить чайник. * Дверной замок щёлкнул, и в квартиру вошла Муза. Облачённая в неизменный чёрный плащ. Глубокий капюшон был надвинут на лицо и бережно хранил свою тайну. С кухни доносился странный запах, звон посуды и тихое пение. – Я дома. – Легкий, едва уловимый голосок пронёсся до кухни и был пойман чутким слухом. – Всё как ты просил. Апельсины, лимоны, сахар. – Чудно! – Пение прекратилось, и послышались шаги. Со стороны кухни показался пацан лет двадцати пяти. Вся одежда была в каких-то пятнах. Взъерошенные волосы на голове прекрасно сочетались с прозрачными защитными очками, болтающимися на верёвочке в районе шеи. – Опять экспериментируешь? – Да, не спалось опять, вот и решил заняться делом. Пойдём, что покажу. И он увлёк девушку за собой на кухню, где в кастрюле бурлила странно пахнущая тёмная жижа. Рядом с плитой стояли стеклянные колбочки, по которым была разлита какая-то золотисто-прозрачная вода. – А что это? – А, луковая вода? Оказывается, если её процедить и отстоять, то у неё золотистый оттенок. Но это не то. Ты смотри! – Экспериментатор показывал куда-то в ноутбук, стоявший подальше от плиты. На экране были ровные строчки огромного текста. – Какой же ты неугомонный. – Какой есть. – Пацан уже хлопотал у плиты и процеживал луковую воду, чтобы получить золотистый настой. Послышался глухой удар. На Экспериментатора вдруг напала зевота, и глаза резко начали слипаться. – Хотя, знаешь, Силентия. Я наверно всё-таки пойду спать. – Ага, давай. А я пока прочту, что ты там написал. И приберусь. – Девушка спешно прятала под плащом сковородку с выгравированной надписью «СНОТВОРНОЕ». – Выключи ещё духовку через пол часика, я там тебе картошечку запёк. Не дойдя до кровати, тело парня обмякло и бесшумно упало на пол. Слышалось мерное дыхание. Ещё один седой волос заменил космическую нить Музы. Её переполняла гордость за своего подопечного, который, к сожалению, иногда страдал бессонницей, и Силентии приходилось ему помогать, вдохновляя его на сон.