"Олеж, я устал"

-Олеж, я так устал за сегодняшний день, - растягивая гласные, мурчит Разумовский, дразня Волкова невзначай. тот всегда диву даётся: устал, называется, ага, видали дурака. -сильно устал? -ты даже представить себе не можешь. мне катастрофически необходимо отдохнуть, - с лисьим прищуром подтверждает Серёжа догадки Волче о продолжении вечера. - интервью это так утомительно. -разве? а мне всегда казалось, что ты с ними справляешься на ура, - Олег беспрекословно каждый раз принимал правила игры, затеваемой Разумовским. Серёжа уже переместился со своего места ближе к Волче и льнёт под бок. кажется, ещё секунда и котом ласковым замурчит. носом в плечо бодается, требуя ласки и внимания. -настолько устал? - ухмыляется Олег, глядя на первобытный танец бесов в глазах. так только его рыжий может. на публике - святая невинность, наедине - бес в человечьем обличье. тонкие бледные пальцы продолжают выводить таинственные узоры на груди Волкова. мурашки табунами бегают по телу, заставляя волосы на затылке предательски подниматься, выдавая возбуждение. дышать становится труднее, когда Серёжа перекидывает свою ногу через бедро Волче и склоняется над его лицом, щекоча кончиками рыжих волос. тени бережно очерчивают скулы, мешки под глазами, голубые глаза, кажущиеся на несколько тонов темнее из-за расширенных зрачков в сумраке: -Серёж, ты такой красивый. -только красивый? - играет в невинность, бесстыдник. Разумовский держит лицо Волкова в своих руках, прикрыв глаза. ведёт носом по скуле, кончику носа. аккуратно выцеловывает каждый доступный сантиметр, вдыхает запах, пытаясь вобрать в себя аромат на всю оставшуюся жизнь, будто в последний раз. у Волкова сил нет на вздох, смотрит заворожённо на картину, разворачивающуюся пред ним. он убежден, что любой мировой музей поставит самую высокую цену на аукционе за неё. столько красок, чувств в ней. Боттичелли на зависть. но она доступна только ему. слишком личная, слишком сокровенная, слишком интимная. слишком резкая. Серёжа впивается своими искусанными до грубых трещинок губами в волчьи. такие мягкие, нежные, родные. манили, спасали, лечили вот уже несколько лет подряд. он убежден: таких больше нет. холодные руки беспутно пробираются под олегову футболку, бегло проходясь по рёбрам. оглаживают грудь, на секунду останавливаясь на шраме от пули. -Олег, - вдох. глаза чарующе блестят в темноте. волна подымается к небу, топя под собой землю. Разумовский нависает над Волче, хитро ухмыляясь. телохранитель заправляет выбившуюся рыжую прядь за ухо. черная футболка летит на пол, вслед за ней - серая, с фразой, которая неоднократно становилась предметом для шутки между ними. лёгкие прикосновения губ протягиваются до живота. Волков расслабляется, откидывает голову на спинку дивана, подставляя шею в знак доверия. "вот, смотри, я весь перед тобой, я верю тебе". Серёжа каждый раз боится передавить, перестараться, причинить хоть каплю боли, но всё равно берёт шею в кольцо пальцев. "спасибо". "я доверяю тебе". ещё поцелуй. более дикий, свободный, первобытный, жадный. -ты такой красивый. -только красивый? - хриплый смех. гибкие пальцы перемещаются на ремень. пряжка с лёгкостью расстёгивается, Разум с вызовом смотрит на Волче. "готов?". "спросишь тоже". рука властно ложится на возбуждённый член в боксерах и плавно начинает водить по нему. зрительный контакт остаётся неразрывным. кротким движением снова заправляет себе огненную прядку. изумительная картина, грех такую с молотка отдавать. движения становятся интенсивнее, нижняя губа закусывается, вдогонку к остальным трещинкам. боже, как красиво. Олег начинает тяжело дышать, когда Серёжа опускает резинку и достаёт член с выступающими венами. -Серый, - выдыхает Волков. глаза в глаза. Разумовский оседает коленями на пол, располагаясь между чужих ног, продолжая поглаживать пенис. опускает голову, подставляя рыжую макушку под сильную руку. Волче берёт шёлковое огниво в кулак и направляет друга, задавая темп. Серёжа разучил, как принести максимум удовольствия. язык исполняет дикий танец, выученный уже давно. но каждый раз движения меняются, добавляются новые. сначала медленно, потом быстрее, быстрее. бешеный ритм, с которым справляется только один из них. фейерверки в глазах и груди дают жуткий расфокус, необходимо время на восстановление дыхания и жизненных сил. физическая подготовка всё-таки хуже, чем была. но Серёжа не торопит, вытирает губы рукавом халата, выжидает, смотрит за каждым новым движением, держит всё под контролем, как в программе. -порядок? -полный. Разумовский тянется к губам напротив, а Волков совсем не брезгует: отдаётся без остатка. берёт лицо друга в свои огрубевшие руки, в которых противоречиво преступно много тепла, не разрывает поцелуй, наоборот, - притягивает ещё ближе. когда воздух кончается, прижимаются лбами друг к другу, переводя дыхание. -всё хорошо? -ты даже представить не можешь, насколько. пара секунд и Олег входит в Серёжу. хлопки при соприкосновении бёдер учащаются. чувствуют друг друга, стонут в унисон. Волче наслаждается, поглощает глазами эту картину: его Серый голову назад закинул, волосы растрепаны, глаза сомкнуты, рот приоткрыт. "блять, как же, сука, красиво". -блять, Олег, - жалобный стон. в уголках глаз блестят кристальные капли. ему тяжело; голова идёт кругом, в горле пересыхает. он опирается руками в спинку дивана, по обе стороны от Волче, который в качестве поддержки сжал ладони на серёжиных бёдрах. рыжие космы уже взмокли, испарина выступила на ладошках с побелевшими костяшками. Олег закончил первым, сразу после - Серёжа. последний прямо сразу упал на друга, руки не выдержали. он обмяк, будто кукла. всё также трётся носом о твёрдую грудь, требуя ласки. Волков тянется к столику, пропуская мычание рыжего мимо ушей, берёт пачку сигарет, зажигалку. прикуривает, затягивается, картинно выпуская дым. -будешь? -не-а. -отдохнул? -ага. минуты плавно текут, сменяя друг друга. Серёжа обнимает Олега поперёк талии во сне, пока тот нежно перебирает прилипшие ко лбу пряди и курит уже третью. им обоим нужно отдохнуть.