дикарь

тэхён гулко сглатывает, мнёт шёлковые тёмные простыни с узорами орнаментов тонкими музыкальными пальцами и сводит колени вместе. перед ним чонгук: такой горячий, тяжело дышаший и потный, взгляд горящий, дикий, под стать ему самому. зверь. альфа ведёт грубыми пальцами от щиколоток, проходится ими по икрам и хватает омегу за трясущиеся от возбуждения и силы чужих феромонов колени, с небольшим усилием разводя их в стороны. истекающая ароматной смазкой розовая дырочка и аккуратный, твёрдо стоящий член вызывают в нём животное желание; горло щекочет плохо сдерживаемым рыком, на собственный пенис неприятно давит ткань нижнего белья, и чон прикрывает глаза, мысленно считая десять барашков, чтобы не сорваться в этот же момент и не взять омегу без должной подготовки. - эй, ты можешь расслабиться? - усмехается, сжимая мягкие бока в сильных руках, - я как будто насиловать тебя собрался, ей богу. тэ выдыхает судорожно, легко пиная альфу в бедро, и прикрывает глаза, раскидывая руки в стороны и ощущая кожей неприятные покалывания от своих волос, распластавшихся под ним по всей кровати. уж шевелюра у кима была завидная: длинные каштановые волосы прикрывали задницу, а на солнце блестели как, ммм. сразу видно, аристократ. - насиловать может и нет, но вот съесть - точно да, - на такую реплику чонгук лишь мягко смеётся и целует старшего под коленкой, слегка прикусывая кожу. оставляя влажные поцелуи по всей внутренней части бёдра, гук опускается всё ниже, в какой-то момент вытаскивая наружу шершавый язык и касаясь им пульсирующего колечка. сверху доносится приглушенный стон, и альфа тихо хмыкает, широким мазком языка проходясь по дырочке, чтобы собрать густую смазку. он довольно облизывается, напрягает язык и толкается им внутрь, растягивая податливые мягкие стенки и вылизывая их изнутри. член болезненно ноет, поэтому чонгук двигает бёдрами, отчего багровая крупная головка трётся о постель, оставляя за собой мокрые разводы предэякулята. он сам закатывает глаза от удовольствия и порой тихо стонет, настолько гу любит вылизывать своего омегу, который от подобных ласк превращается в бесформенную зефирину, неспособную здраво мыслить. чонгук, если честно, частенько пользуется своим проворливым язычком, чтобы задобрить тэхёна или успокоить его, в голове он даже окрестил это как "римминг всепрощающий". тэхён путается пальцами в длинных альфих волосах и теряется, когда его дикарь начинает толкаться внутрь особенно усердно; он надрывно стонет и изящно прогибается в спине, а после белесые капли красуются на его животе и груди. член, если что, всё так же крепко стоит и это ни разу не радует. чонгук самодовольно усмехается, отстраняется от омеги, переворачивая его на живот, и поднимает таз, придерживая омегу за бока, потому что бёдра разъезжаются в разные стороны. он пристраивается сзади и проникает в тесный проход лишь головкой, шикая и хмуря густые брови. - блять, как узко.. - альфа прикусывает нижнюю губу клыком и слегка двигает бёдрами по кругу, в следующий момент проникая внутрь одним плавным движением, отчего тэхёна выгибает и чуть не подбрасывает на месте. он что-то бурчит себе под нос и тихо хнычет, сжимая мягкую подушку под головой. - чонгуки.. - так жалостливо и плаксиво, что чон перестаёт двигаться, наклоняясь вперёд и прижимаясь крепкой грудью к чужой спине, а его член в этот момент начинает ощущаться ещё глубже. - тише, - успокаивает. чонгук любит заниматься сексом так, как хочется ему, но ещё больше он любит своего омегу, с которым совесть не позволяет вести себя как-то грубо. не сейчас, больше никогда. альфа не двигается до тех пор, пока не получает утвердительный кивок головы, и лишь после этого начинает лениво толкаться внутрь, оглаживая омежье тело. он жадно смотрит на то, как его член пропадает в узкой дырочке, и сжимает ягодицу всей пятерней, оттягивая ту, чтобы открыть себе более лучший обзор. от такого зрелища хочется кончить быстрее, но он любит долгий и жаркий секс, так что не в его смену. - моя детка, так хорошо принимаешь меня. альфа тяжело дышит и скользит большим пальцем к колечку, с нажимом вводя его внутрь и ещё больше растягивая стенки. тэ всхлипывает, жмурит слезящиеся глаза, но не просит остановиться, потому что сам безумно жаждет чего-то такого, ждёт, когда чонгук выкинет что-нибудь, что заставит его сходить с ума. чонгук вытаскивает палец и обеими руками упирается в спину омеги, слегка приподнимаясь на ногах, тем самым меняя угол проникновения, и ускоряет темп до бешеных скоростей. кровать жалобно скрипит и бьётся спинкой о стену, создавая больше шума, кажется, будто она вовсе способна вот-вот сломаться, хотя с такими марафонами этой пары это уже никого не удивит. тэхён захлёбывается стонами, мечется под телом любимого и утыкается лицом в подушку, заглушая себя и лишая возможности нормально вдохнуть. ещё чуть-чуть и он потеряет сознание от переизбытка эмоций и чувств, но чонгук не останавливается. он чувствует, как приближается к кульминации, а потому сжимает бока тэ до следов на нежной кожи и насаживает его на свой член, кончая глубоко-глубоко внутрь. омега изливается следом за ним и ослабевает в сильных руках, на пару секунд взаправду теряя связь с этим миром. - тэ? - обеспокоенно тянет чонгук, переворачивая старшего на бок. он облегчённо выдыхает, когда видит знак "окей" от омеги, и тянется за поцелуем, вместо него получая укус. - ты затрахал меня до потери сознания, бесстыдник, - в ответ лишь тепло смеются, и тэхён улыбается, чувствуя, как чонгук подхватывает его на руки, относя в ванную. слушатели этого вечера им точно спасибо не скажут.