Поезд(иск)

Вечер представляется всем по-своему. Это может быть ужин в кругу семьи, чтение любимой книжки, написание заметок о своём прожитом дне, прогулка по городу, который только-только начинает загораться яркими фонарями и освещаться неоновыми вывесками магазинов. Но вечер у Намджуна, к его сожалению, не проходит так, как хотелось бы ему. Родители, снова пришедшие на час раньше, чем обычно они приходили домой, застали своего сына за его любимым занятием. Именно так Джун заявил о своём хобби матери и отцу пару дней назад, когда тот был занят с сочинением нового текста к мелодии, что он создал совсем недавно. И это дело не должно было откладываться, ибо вдохновение могло покинуть его в любой момент, чего Киму бы не хотелось. Ведь эта муза мимолётна: она может вспорхнуть и улететь, если оттягивать её время за крылья (а оно, к сожалению, небесконечно), её чувства недолговечны, её момент непродолжителен и практически прозрачен. Намджун почти с детства готовился стать политиком, естественно по желанию своих родителей, желающих для своего ребёнка только лучшего будущего. Поначалу парень особо не задумывался, кем он хотел бы быть в жизни, потому что считал, что через пару лет сам определится с профессией. Но с каждым годом Джун чувствовал, как стремительно приближается к нему это будущее, как нарастает внутри него паника, ведь он так и не придумал себе достойный ответ, ибо знал, что мама с папой не одобрят обычную, простецкую работу, куда, цитируя родных, «идут люди, не имеющие высшего образования». Хотя Ким знал, что это не так: каждая работа заслуживает похвалы и каждый человек выбирает то что ему больше по душе. К сожалению, Намджун так не может, родители слишком влиятельные попались. Правда парень не жалуется, он занимается своим делом, которое, хоть и не приносит большого дохода, но однозначно даёт ему мотивацию двигаться вперёд. И Киму это действительно прибавляет немного поддержки для очередной стычки с его строгим отцом и вечно поддакивающей ему матерью, которые отрицательно настроены против его выбора «работы». Что поделать, такова реальность, каковой воспринимать все не хотят, продолжая жить в своих фантазиях, в которых людям легче выживать и прятаться от этого сурового и несправедливого мира. Ну а Намджуну не требуется всё это, он привык вставать и доделывать тексты ночью, когда дом погружен в такую сладкую тишину, в какой приятно было бы тонуть. По крайней мере, тёмные мешки под глазами стоят того, чтобы побыть с собою наедине. Да и «ничто так не восстановляет после бессонной ночи, как чашка этого превосходного русского чаю"¹. И что самое главное, это и вправду помогает, посему чай становится началом дня для Джуна. Возможно, утро у каждого своё, но некоторыми аспектами может совпадать с Намджуновым. Оно, если так посмотреть, является концом его «собственного» дня, ибо Ким выполняет все свои дела и готовится отправиться в такой любимый мир Морфея, в каком он любит бывать до вечера. Ну, а если точнее, до пяти, так как после этого времени у Джуна остается около двух часов на подготовку и порядком еще шесть часов ночью на работу. Лично ему такой график очень даже нравится, потому что можно не слышать телефонные разговоры матери и всякие приступы гнева отцы, чьи звуки отвлекают Намджуна от прослушивания отрывков его новой песни. Хотя бывают моменты, когда парню нужно срочно доделать работу вечером, ибо на следующий день его могут пригласить знакомые родителей, желающих увидеть на своём банкете сына двух знаменитых и уважаемых всеми людей. И очень часто, можно даже сказать никогда, невозможно отказать такому приглашению, особенно в присутствии родных (их взгляды вперяются в спину, словно ножи, готовые тебя раскромсать). Что ж, всё равно Намджун извлекает оттуда свою выгоду: бесплатный роскошный ужин, ну и, конечно же, куча разных пакетиков чая. Куда же без этого? Стрелки на большом старинном маятнике указывают на цифру семь, а это означает, что до точки кипения остаются считанные минуты. Поэтому Ким аккуратно складывает всю аппаратуру в коробку, попутно скидывая её на пол, откладывает исписанные его небрежным почерком листки и открывает одну из книг, лежавших в стопке сбоку от него. Джун не хочет очередной ругани и оскорблений в сторону его хобби. И пускай ему уже за восемнадцать, родителей возраст их сына совершенно не волнует, из-за чего парню приходится (как там?) «ходить по струнке смирно». Но эта струна готова порваться в любой момент… — Сынуля! Спустись, пожалуйста, вниз на минуточку. Папа хочет с тобой поговорить. — раздаётся громкий голос мамы, как гром среди ясного неба. Намджун нехотя отрывается от своей книги, зная, что если тут же не отреагировать на её слова, то вместо грома ударит молния. Хотя ему очень нравится такая погода, только не в доме, а на улице. Эти два явления, идеально дополняя друг друга, создают необычную и хаотичную композицию своей собственной «гармонии», попадая точно в такт каплям дождя. Даже не хочется брать зонт, потому что знаешь, что всё равно промокнешь, ведясь на оглушающую тебя со всех сторон «музыку» погоды. — Садись. — проговаривает глава семьи Ким, прежде чем начинает свой долгий и до ужаса скучный монолог, стоящий у Джуна на повторе каждый раз, как он разговаривает с отцом. Кажется скоро это станет первым хитом из плейлиста «Родня». Парень с неохотой об этом думает, так как старается писать лишь про себя и про важные вещи, что не стоит забывать человеку, почти отчаявшемуся в этой жизни. Намджун стремится помочь многим людям, потерявшим в себя веру и считающим, что в этой рутине им больше нет места. Ким специально раздаёт свои билеты, находящие каждому человеку свой ряд и своё место в этом мире. Потому что это его решение, его собственная цель, от которой парень не откажется никогда, даже если вывернет свою душу наизнанку. Намджун готов на это, если это поможет хоть кому-то обрести новую полосу на дороге жизни. — Отец… Я не буду извиняться за то, что я люблю. Это мой выбор, и мне он по душе, потому что я чувствую, что живу этим. Моё призвание — писать, творить и создавать. — Джун отводит свой взгляд к окну, откуда виднеются сгорбленные силуэты людей, спешащих домой с работы. Чуть погодя (с мимолётной улыбкой) он переводит взгляд на отца. — Знаешь, сколько бы ты не говорил со мной, мой ответ будет таким же: я ни за что не откажусь от своего дела. — Вставая с дивана Намджун расслабленно уходит из гостиной, проходя мимо рассердившейся на его слова мамы. Отец в спину кричит ему очередные ругательства, которые парень с лёгкостью игнорирует, как и всегда. Но настрой Джуна разрушают незапланированные слова его матери, твердящие ему, что он им вовсе не сын после такого. Конечно, очень приятно слышать от своих родителей тонны выговоров по поводу его хобби, да и Ким уже привык не замечать их. Но эти слова смогли зацепить что-то внутри парня, буквально заставляя заново прочувствовать те самые забытые эмоции, которые он старательно блокировал несколько лет. Идеально выстроенная стена Намджуна рушится по кирпичику, пока он стоит в прихожей, пытаясь себя сдержать. Но не получается… Кажется, рычаг, как во всяких фильмах, ломается и не хочет подниматься обратно на станцию «спокойствия», падая в какую-то пустошь, которой и названия нет. Ким в последнюю минуту решает, что лишняя прогулка по городу ему не помешает. Он накидывает свою лёгкую оранжевую, местами выцветшую, ветровку, закидывает себе в карман ключи и обувается в потрёпанные, как нервы парня, кеды. Джун выходит из дома, не слыша за собой крики родителей, просящих остановиться; ему всё равно, что до него пытаются докричаться. Всё, что Намджун хочет — уйти и забыться. Нет, он не идёт в в бар напиваться, потому что это бессмысленно, не подходит к мосту, так как боится высоты, не бросается под машины, ибо это глупо (да и запах больницы наводит на него тошноту). Он хочет уйти куда-то туда, где нет ни единой души. Лишь одна тишина, которая приветливо помашет ему рукой и пригласит к себе посидеть, нежно укутая его своими ласковыми объятиями. Первой мыслью было взять такси и уехать в какой-нибудь посёлок, но, заметив неподалёку от себя автовокзал, неожиданным и каким-то решительным порывом Джуна понесло именно туда. Примечая первый попавшийся синий поезд с белыми надписями, нанесёнными баллончиками с краской каким-то подростком, он неспеша проходится по нему, натыкаясь на дверь. Вагон поезда казался старым, но тем не менее, потянувшись к дверце, он открыл его и немедля влез внутрь. Немного пройдя, Намджун сел на одно место у окна, подмечая некоторые детали поезда, оглядывая его изнутри и запоминая его вид (не то, чтобы парень не ездил на поезде совсем, но с того времени прошло довольно много лет). Парня привлекла надпись на окне в правом нижнем углу, покрытая пылью, из-за чего пришлось немного её протереть. Она гласила: «То, что ищешь, тоже ищет тебя» ².