Букет засушенных цветов

      Рагнвиндр вынул наушники из ушей и уставился в потолок. Один, в лишенной света комнате, в полной тишине, если не считать музыки, слышимой из дешёвых наушников, купленных на замену недавно вышедших из строя ЭйрПодсов. «Если дорогая техника ломается так просто, то что уж говорить о хрупкой человеческой душе, о хрупком человеческом теле…»       Дилюк резко подскочил на кровати, когда голос отца пронесся в его голове. Маленький Рагнвиндр сидел за столом вместе с отцом и его партнёром по работе, когда услышал эту фразу, но сделал вид, что не придал ей значения. Зато отметил непонимание на лице незнакомого мужчины, который тут же засмеялся, чтобы перекрыть нависшую тишину. — Да уж, сколько денег не вкачивай, всё равно долго не прослужит, зараза такая, — произнёс мужчина, так и не поняв, к чему сказана эта фраза. Дилюк понял её по-своему. Хрупкое человеческое тело — тело его матери. Хрупкая человеческая душа — его душа.       Или уже не только его.       Рагнвиндр положил голову на подушку и воткнул наушники обратно. Чёртова бессоница. Всего на секунду музыка прервалась, и Дилюк уже подумал, что наконец-то провалился в сон, но в наушниках раздался противный звук пришедшего уведомления. Вдвойне противный, учитывая, что на дворе глубокая ночь, а сна ни в одном глазу. И что это может быть? Очередная рассылка на электронной почте с различными акциями в интернет-магазине? Одногруппник вспомнил про сдачу проекта за несколько часов до сдачи и решил узнать, что там вообще за проект? Кто-то лайкнул фотографию со страницы?       Но это всего лишь сообщение от Казухи. Всего лишь через три дня после того разговора у могилы Томо. Всего лишь в четвёртом часу ночи. Всего лишь вопрос: «Не спишь?».       И Дилюк всего лишь в четыре часа ночи оказался в центре города, в аллее, освещенной тусклыми фонарями. Рагнвиндр никогда не гулял по ночам, не было желания, честно говоря. Особенно после вечерних смен в баре, когда единственное, чего хочется твоему уставшему телу, — просто упасть в тёплую постель и проспать вечность. Но каким же тихим становится центр города, когда магазины не работают, отсутствует трафик на дорогах, а 95% жителей находятся в своих домах и нежатся в кроватях со своими вторыми половинками или домашними животными.       Лёгкий ветерок сорвал с тонкой ветки кленовый листок, и тот приземлился в небольшую лужицу около скамейки, привлекая внимание Дилюка. Стоило парню только повернуть голову, как он заметил приближающуюся фигуру, и лишь тусклый свет фонарей подсказал ему — это Каэдэхара. Светловолосый студент шёл неспешно, по уставшим глазам было видно, что бессонница настигла не только Дилюка. И причина была явно не в завтрашней сдаче литературного проекта. — Свежо сегодня, — разорвал нависшую тишину Казуха, а собеседник лишь кивнул в ответ. — Расскажи мне о нём.       Дилюк понял, о ком. Каэдэхара ещё немного постоял, а после опустился на влажную после дождя скамейку рядом с одногруппником. — Знаешь Кэйю Альбериха? — спросил длинноволосый филолог, а когда дождался утвердительного кивка, — не важно, знает Казуха его лично или только по информации из интернета, — закончил. — Вот и рассказал.       Каэдэхара удивился. Может, шутки у Рагнвиндра такие? И нет на самом деле никакого человека, который заболел ханахаки из-за этого молчаливого и замкнутого красноволосого юноши? Впрочем, умением шутить Дилюк не отличался. — С чего ты взял это? — на всякий случай уточнил Казуха. Он смотрел видео Альбериха, пересмотрел их все и не один раз. И нигде, ни в каком из них не упоминалось имя того, кто отверг Кэйю, того, к кому яркими чувствами воспылало его сердце. — Потому что я оттолкнул его ещё когда мы учились в школе, — ответил Рагнвиндр и прервался на широкий зевок. Дома спать не хотелось. А вот в центре города, на мокрой скамейке, с ароматом дождя в воздух — самое то. — После этого он исчез на некоторое время. А затем изменился. И стал тем, кого ты видел на просторах ютуба и, может быть, на улицах города.       Невысокому студенту потребовалось немного времени на переосмысление, руки с обмороженными пальцами он сунул в широкие карманы куртки. Для атмосферы не хватало только достать пачку сигарет и закурить, вот только ни один из парней не курит и велика вероятность, что так и не закурят. Хватит им уже историй с пораженными лёгкими. — Ты говорил с ним об этом? — спросил Каэдэхара, хотя ответ и так знал. Но нельзя позволить разговору сойти на нет. С Дилюком по-другому и нельзя — не задаешь вопросов, он и не продолжит говорить. — Нет. Я увидел его впервые на днях, на работе, — Рагнвиндр немного поежился от прохладного ветра. Интересно, застанут они дождь, сидя в пустой аллее, когда до рассвета осталось совсем немного, или тёмные тучи пройдут мимо? — Его друзья меня не очень любят. По крайней мере, один из них. Да и что мне говорить? Мы общались как друзья. А люблю я… Другого человека. По крайней мере, я пообещал его любить до конца… — Но?.. — Но я не знаю где он сейчас. Помнит ли меня. И встретимся ли мы когда-нибудь…

***

— Я просила тебя не курить дома, — раздался тихий, но твёрдый женский голос за спиной Кэйи. Он постучал пальцем по сигарете, сбрасывая пепел, и только потом обернулся.       Мама недовольна. Но другого выражения лица с того самого дня у неё и не было. — Я не курю в доме, только на балконе, — безразлично ответил старший сын Альберихов, а затем затянулся и выдохнул клубок дыма в ночное небо. — Аи может увидеть, — настаивала женщина. — Бросить курить я тебя тоже просила. Мало тебе проблем было? О нас подумай хоть немного, эгоистичный мальчишка.       Кэйа ничего не ответил на это, докуривая сигарету, а затем потушил её о пепельницу. Когда он повернулся, матери в дверях уже не было.       Значит, на мозг больше капать никто не будет.       После ханахаки отношения в семье стали хуже некуда. Родители практически не разговаривали друг с другом, постоянно отчитывали младшую дочь, когда та делилась чувствами, и постоянно припоминали Кэйе про операцию и про то, как тяжело стало семье. И для родителей Альберих так и остался эгоистичным мальчишкой.       Потянувшись, Кэйа взглянул на часы. С утра он не собирался на учёбу, но это совсем не означало, что можно проспать целый день. Сегодня у них коллаборация с Тартальей, придется разбавлять своим безэмоциональным состоянием его развлекательный контент. К слову, подписчикам такой контраст нравился. От блогеров ничего другого и не требуется.       Нравиться.       Сейчас Альберих нравится миллионам людей в сети просто потому, что несколько лет не вызвал тёплых чувств у одного единственного.       Проснулся Кэйа от уведомления в телефоне. Точнее, от тирады уведомлений. Под его фотографией в инстаграме: один из пользователей назвал блогера «бесчувственным дэд-инсайдом», и подписчики этого дэд-инсайда решили задавить автора комментария количеством. Альбериху было всё равно, он просто отключил уведомления и стал просматривать ленту в социальной сети. Тарталья в истории уже анонсировал их встречу, улыбаясь на фронтальную камеру широкой, ослепительной улыбкой. Действительно ослепительной, фильтр сделал своё дело. Старший Альберих так и продолжал бы сидеть на кровати, безинтересно пялясь в экран, на котором фотографии блогеров сменяли друг другу, иногда разбавляясь фотографиями личных знакомых владельца странички, но в его дверь постучались. Приближалось время обеда, может, мать пришла с работы на обед и решила обсудить с сыном его неподобающее ночное курение? Но когда дверь приоткрылась, на пороге стояла Аи с телефоном в одной руке и расческой в другой. Её волосы были ещё растрёпаны после сна. В школу девочка не ходила из-за простуды. — Долго ты спишь сегодня, — тихо сказала младшая Альберих, а когда брат похлопал по кровати, приглашая её присесть, то в мгновение ока оказалась рядом и протянула ему расческу. Это у них особое утреннее правильно такое — расчёсывает девочку только Кэйа. Мама делает это слишком резко и больно, а папа с утра уже на работе.       Брат с сестрой в целом очень похожи друг на друга. Те же тёмные красивые волосы, те же глубокие тёмные глаза, тот же высокий рост. Да-да, для своего возраста Аи довольно высокая девочка, самая высокая в классе. Только кожа у Аи бледная, не как у брата. И тёмные глаза полны жизни, по-прежнему загораются, когда той приносят сладости или новые игрушки. Кэйа взял расчёску и стал аккуратно расчёсывать волосы сестры, предварительно распутав из длинными пальцами, а девочка пока сидела в инстаграме. — Видел, что тебе написали? — спросила она, показывая Кэйе экран, но тот даже не посмотрел. Слишком был занят спутанными волосами. — Напишу в ответ, что он гандон… — Нельзя такие слова говорить, — без особой строгости одернул старший брат Аи за высказывание, мысленно отметив, как расчёска легко скользит по заранее распутанным волосам сестрёнки. Подрастёт немного и будет настоящей красавицей, за которой женихи будут толпами бегать. Даже если это не будет нравиться родителям. — Но ведь это правда, — возразила Альберих-младшая, уже поворачиваясь к Кэйе. Впрочем, пусть крутится, на волосах более-менее порядок. Всё равно растрепается, когда будет беситься в комнате под музыку. — Правда, что я бесчувственный дэд-инсайд? Я никогда не отрицал этого. — Да нет! — теперь Аи разозлилась и замахнулась на брата маленькой ручкой. Кэйа даже не уклонялся, ударит и ударит — не смертельно. Но вместо удара, младшая сестра обняла его, прижавшись щекой к его груди и слушая, как спокойно стучит его сердце. Разве у бесчувственного человека оно может стучать? — Они пишут тебе гадости и называют бесчувственным. Но ведь… Ты не такой. У тебя так много чувств… Просто ты их почему-то прячешь…       Кэйа вздохнул и погладил сестру по волосам. Было бы что прятать.

***

— Поглядите, кто меня встречает! — раздался радостный голос Чайльда, стоило Кэйе только дверь открыть после трёх настойчивых звонков. Рыжеволосый блогер повертелся, показывая на фронтальную камеру хозяина дома, а потом выключил съёмку и нанес на видео текст и фильтр, прежде чем опубликовать. — Ты закончил? — скучающе спросил Альберих, так и продолжая стоять в проходе и глядя на пришедшего. — Ещё нет, — ответил Аякс, проверил, чтобы история в инстаграм опубликовалась, а затем кинулся на друга с обнимашками. Кэйа лишь похлопал его по спине. — Я так скучал по тебе, ты бы знал! — Мы не виделись два дня, — пожала плечами жертва пылких объятий, пока блогер продолжал тереться щекой о его щёку. Словно своим перебором чувств Тарталья компенсировал их полное отсутствие у друга.       А дальше всё по старой схеме. Сначала чай с печеньками, потом перекур, потом съёмка видео и снова чай с печеньками.

***

— А я думала, они про наш бар что-то скажут, — расстроенно проговорила Диона, залипая в телефоне, пока гостей не было. Рагнвиндр, который чуть не уснул с бокалом в руке, резко дёрнул головой и посмотрел на коллегу. Ему показалось, что фраза из контекста вырвана или часть этого контекста он просто прослушал. Или не показалось? — Ты о чём? — Вот деревня, — буркнула девушка, потыкала пальчиками с длинными нарощенными ногтями по экрану, и только потом повернула его к бармену. На ярком экране, который моментально ослепил парня, красовалось лицо молодого рыжеволосого парня. Кажется, он приходил в бар вместе с Кэйей и что-то про сиропы с разбитым сердцем говорил. — У них коллаборация сегодня. Могли бы и пропиарить. — Пиар денег стоит, деревня, — хмыкнул Дилюк, слушая Аякса на видео и придерживая Диону за макушку, чтобы она не кинулась на него, как хотела. Вот блогер упомянул эту самую коллаборацию, потом реклама какого-то магазина с одеждой, которую парень просто пролистал. Вот его уже встречает Кэйа…

***

      Альберих посмотрел на ливень за окном и написал Тарталье, успел ли тот до непогоды добраться до дома, на что получил утвердительный ответ. Мама с Аи ушли в магазин и, скорее всего, переждут ливень в торговом центре, так что дом полностью в распоряжении старшего сына Альберихов. А это значит, что можно спокойно лечь спать и никто трогать тебя не будет.       По крайней мере, так думал Кэйа, пока не раздался звонок в дверь. Спустившись со второго этажа, парень не спеша подошёл к входной двери и открыл её, даже не посмотрев в звонок. А зачем?       А лучше бы посмотрел.

***

— Ну пришли, отсняли… Зачем каждый свой шаг выкладывать? — искренне недоумевал Рагнвиндр. Он уже посмотрел три истории с печеньками, две истории, где Аякс налепил на друга-блогера маску с кошачьими ушками. Одна от другой отличалась лишь тем, что на втором видео Альберих язык показал. — Чем больше контента, тем охотнее инстаграм тебя продвигает, — пожала плечами Диона, скучающе потирая бокалы, пока человек-деревня завладел её телефоном. А на экране Аякс радостно сообщил, что материал отснят и будет готов ближайшее время, двигаясь к выходу, вдоль стены по коридору…       В баре раздался грохот. Только это не Диона что-то разбила, хотя уже успела испугаться, а Дилюк выронил свой бокал. Прозрачные осколки разлетелись по всему полу. Рагнвиндр быстро вернул на предыдущую историю, снова Тарталья идет к выходу, снова вдоль стены… Он прижал мазолистый палец к экрану, чтобы изображение остановилось. — Ты чего? — уже с беспокойством спросила девушка-бармен, но коллега её не слышал. Он смотрел на экран. У Тратальи прекрасная фронтальная камера, а инстаграм, как на удачу, не испортил качество именно этого видео, загрузив каждый мегапиксель.       На экране Дилюк увидел фотографию в рамке, висящую на стене. И он мог бы свалить всё на недосып, но он тут явно не при чём. Даже с недосыпом он узнает на фотографии отца и покойную мать. А рядом с ними, на камеру Аякса, попал маленький он и тот самый мальчик-пират.

***

      У двери дома Альберихов стоял мокрый до нитки Дилюк. Кэйа склонил голову на бок. Кого угодно готов был увидеть, но не его. — Если ты не заметил, на улице дождь, а ты в рубашке и брюках, — отметил хозяин дома, продолжая смотреть на незваного гостя и ожидая объяснений. Но Рагнвиндр просто всматривался в его лицо. — Это ведь ты мальчик-пират, которого я встретил десять лет назад? — выпалил Дилюк. Над его головой раздались раскаты грома, а фонарь, весящий около входной двери и работающий по таймеру, включился, освещая лицо Кэйи. Рагнвиндр мог поклясться — сейчас в глубоких тёмно-синих глазах парня что-то промелькнуло.