весна

Стоя перед крепкой железной дверью и сжимая в одной руке букет пышных алых роз, а в другой — пакет с ароматными пряниками, Костя стучит несколько раз. «Да, погода эти дни просто жесть» — только и успевает подумать, взмахом головы откинув мокрую прядь с лица, как его ослепляет домашний свет. Дверь открывает очаровательная пухленькая женщина, лет 40. У нее светлые, почти белые вьющиеся волосы, точно такие, как у Димы. Глаза, цвета ясного, весеннего неба и курносый нос… Костя еще давно заметил, что Дима очень похож на свою мать. Уголки тонких губ слегка приподняты, и женщина одним присутствием дарила защиту и покой. Мальчик был очень рад ее видеть: — Драсте, Наталь Матвевна! — широчайше улыбнулся, протягивая цветы с угощеньем, — а это Вам! — Привет, Костенька, спасибо тебе большое! Так давно не виделись! Прости, что не предупредила тебя, что мы теперь тут! Голова просто во со всеми этими переездами, — активно жестикулируя, продолжила, — И как только ты нас нашел? Рассказывай, родной, ты как? Заходи скорее. Хочешь чаю, кофе? Голодный, наверное? Будешь суп? Свежий, только-только приготовила, — Наташа поставила цветы в хрустальную вазу и нацепила фартук. — Ну что вы! — Костя был немного ошарашен, — У меня все хорошо, вот, учеба закончилась, в этом году без троек! — помыл руки и сел за стол, — суп? конечно буду! — Ты мой умница! Так держать, Костенька, — обрадованно сказала женщина, — а наш Димка… Представляешь, я говорю ему, значит, упрашиваю уже на коленях не плевать на эту историю. Ну конец года! Не исправит ведь потом. А он, какой негодник, представляешь, матом уже на этого Антона Павловича, господи, бедный учитель! Не понимает мой сынок ничего. Вот и вышла единственная тройка в году… — Ну Нат-а-аль Матвевна, ну Дима не виноват. Честно Вам говорю, этот историк хуже Ларисы Ивановны, царство ей небесное! Лариска-то просто оценки занижала, а этот… Он, значит, до слез довел вот, совсем недавно, отличницу из параллели. И знаете, что ему не понравилось? Она руку практически не тянула на предпоследнем занятии. Ну вы понимаете, какой это учитель? Так он её унизил, обозвал тупой и 3 влепил, да. И это при всём классе так-то! С родителями потом бедняжка ходила в школу разбираться. — Ужас какой… А Димочку он не трогал? Может, из-за него он такой подавленный… — Точно нет, Дима из-за такой ерунды не трусится. В аттестат не идет — и Бог с ней, с оценкой! — А что же тогда с ним? Вы не ругались случайно? Ходит угрюмый весь. А сегодня, как вернулся, сразу в комнате заперся. А я же волнуюсь за него. Сердце-то чувствует, что-то не так. — Ой, не знаю я, Наталь Матвевна. Видите ли, сам из него вытащить ничего не могу. Он будто избегает меня, — Костя грустно улыбнулся, — вот и пришел поговорить с ним. Наталья Матвеевна кивнула и вновь одарила мальчика своей нежной, материнской улыбкой. Поставила горячую тарелку перед его носом. В ароматной жиже плавали кусочки мелко нарезанных овощей, и всю вкусную картину дополняла большая куриная голень. Еще раз поблагодарив женщину за угощение, Костя с аппетитом принялся жевать. Уплетал за обе щеки и слушал свежие новости и сплетни. *** Уже допивая свой чай с бергамотом, Костя услышал короткие шаги по лестнице. Его сердце забилось чуточку быстрее. Это ведь Дима! Точно-точно Дима! Ну наконец-то! Костя бросил многословный взгляд из-под прищуренных век Наташе и отставил белую кружку. Замучался уже ходить вокруг да около. Вот он, шанс. Не упусти, главное! Из-за угла показывается сонное лицо, разум обладателя которого еще не отпустила сладкая нега уходящего сна. — Дима! — не выдержал Костя, чуть позже осознав свою глупость. Дима мигом распахнул глазенки, превратившись из слепого котенка в котенка-убийцу, и слоном затоптал наверх, в комнату. И что это такое? Откуда он здесь? Дима не давал другу адрес, как его могли найти? Оступился на одной из ступеней, ойкнул, но не упал, и еще быстрее побежал в «домик». Костя же, совершенно не теряя времени, сорвался со стула и, как истинный атлет, в два счета догнал бешеного Диму. Быстро проскользнув в узкую щель закрывающейся двери, Костя не сдержал победной ухмылки. Его не заметили! Вот глупый Димка. А Димка закрыл дверь, да еще и на замок, оставаясь один на один в клетке с его ночным кошмаром, с выдохом прижался к ней спиной. Ватные ноги не держали, поэтому ничего не оставалось, кроме как сползти и удобнее усесться. Из грудной клетки наружу рвался какой-то неизвестный никому дикий зверь, на виски давило, а к горлу подкатил тревожный комок. Не сделать ни единого вдоха. Никак. И когда у него начались проблемы с давлением? Ему всего семнадцать! — Блять, — позволил он короткое себе, ощутив присутствие кого-то лишнего в комнате, — Зачем ты сюда пришел? — Запутался в своих волосах и опустил длинные ресницы. Губы сомкнулись в одну тонкую линию. Косте все это поведение друга очень не нравилось. Он ужасно беспокоился и готов был сделать что угодно, только бы Диме стало хоть немного лучше. — Дим, ну что случилось, а? — Костя медленно начал подходить к мальчику, постоянно зачем-то прислушиваясь, — Ты ведешь себя странно. Это из-за меня? Прошу, скажи, что я не так сделал? Дима молчит. Он просто-напросто не знает, что ответить. В самом же деле, он не скажет настоящую причину? Вот еще. Посчитает больным каким-то. Подождав около минуты, он все же решил открыть рот. — Извини, я… — Дима ощутил почти невесомую ладонь у себя на плече и замялся. Сейчас говорить не то, чтобы было трудно — просто невозможно, — …твоя шутка была слишком жестокой, мне обидно, не шути так, — после недолгого молчания на одном дыхании, как робот, выпалил фразу, первую и единственную мысль, которая только смогла прийти ему в голову. И тут же мысленно укорил себя: «Ути, какая неженка, самому противно». Но главное, что отвертелся. — Прости, я был не прав. Этого больше не повторится, обещаю, — Костя погладил Диму по плечу, хмуря брови и отводя взгляд, -… только… я хочу сказать, что ты мой… друг… даже — Костя рвано вдохнул, осекаясь на полуслове, — и из-за такой мелочи я точно от тебя не отвернусь… как бы я ни шутил, — продолжил, немного смущаясь. Не просто большие — огромные паузы между словами заполняли шмыганья Димкиного носа. Чувствуя себя полнейшим дураком, Костя хотел ещё что-то добавить. Но не добавил. Дима открыл свои стеклянные глаза и посмотрел на Костю, глупо морща нос. В тот миг Дима не думал. Он поддался секундному желанию, инстинктам. — Ой! Ты чего? Ты мне все попереломаешь! — Костя сдавленно пикнул, оказавшись в крепких тисках, — Ослабь хватку! — попытался освободиться. Ничего не получалось. — Завались, — буркнув, Димка сильнее сжал друга, всем нутром стараясь подавить новую порцию слез, — Дурак… Совсем скоро сдавшись, Костя обнял Диму в ответ, похлопывая его по подрагивающей спине. Хочется, чтобы так все и оставалось, чтобы Дима нигде больше не прятался, а оставался тут, «дома», в безопасности. Костя хотел показать, что на него можно положиться, ему можно доверять. Он никогда не сделает больно. Особенно своему другу. Дождь тем временем никак не хотел заканчиваться. И без того хмурое небо каждую минуту становилось все мрачнее и мрачнее. Едва различимый грохот грома сладкой вишенкой на торте завершал прекрасную симфонию стонущей природы. Два мальчика, сидящие в темной комнате, тихо наслаждались долгожданным спокойствием и уютом. — Дим? — на пробу сказал Костя и, в ответ получив слабую вибрацию в ключицу, продолжил, — тебя ведь еще что-то беспокоит? Расскажи, — он крепче обнял друга, боясь, что тот опять куда-то убежит. «Боже, да! Конечно беспокоит! Мы недавно сосались, будто завтра же сдохнем, а сейчас сидим, как будто недавно долбились в сраку, обнимаемся» — подумал Дима, стискивая зубы. Он снова оказался в ступоре. И почему этот уебок заставляет чувствовать себя так неловко? Опять нужно что-то думать. Дима недовольно замычал. — Прости, что бегал от тебя. Повел себя, как малое дитя. Костя замолчал, положив руку на светлую макушку. Очень хотелось докопаться до истины. Но, тем не менее, было ясно, что Дима говорить не хочет и не будет. Ну и пусть. Главное, что он в порядке. Чересчур мягкие локоны, подобно воде, играючи, просачивались сквозь пальцы, а Костя, пользуясь этим, проводил пятерней снова и снова, постоянно зарываясь в короткие кудряшки. В этот момент Костя понял, что Дима сродни коту. Которого чесать приятно, а особенно в такую погоду. Тепленький и мягенький. «Интересно, а нос мокрый?» — пронеслось легким ветерком у Кости в голове. И он плавно, с огромной осторожностью отстраняется от Димы. Смотрит на его лицо — внутри все разрывается. Красные глаза заглядывают прямо в душу, пронзая жизненно необходимый орган. Нос, тоже покрасневший от небольшой истерики, иногда морщился, добавляя во внешний вид Диме какого-то домашнего уюта. Припухшие губы истязали зубы, постоянно покусывавшие нежную кожу. Будь Костя каким-либо деятелем искусства — непременно запечатлел бы образ друга в замысловатой мелодии, писал бы о Диме пьесы, романы, слагал стихи, посвятил бы ему множество зарисовок и постановок. О нем хотелось заботиться, любить его всей душой… И Костю осенило. — Ты че сегодня ел? Ты вообще чем-нибудь питаешься? Вон, какой худющий. Мне мама про тебя все рассказала. Гаденыш ты такой. Ты хоть знаешь, как она там волнуется?! Ясный Димин взгляд направлен на руки Кости, будто там написаны ответы на все эти дурацкие вопросы. — Шавуху умял… С курицей… Сырную… Вкуснятина, — Дима снова уткнулся Косте в глаза, самые нежные и, кажется, самые понимающие… — Ццц, тебе там суп приготовили. Я уже две тарелки съел, объедение! Всяко лучше твоих шавух. Пойдем давай. — Не хочу-у-у. Но Диму уже не слушали, его аккуратно взяли под руку и повели куда-то вниз. На кухню наверное. Он не понимает, попросту не видит — ему нет до этого никакого дела. Зато ему есть дело до Кости. Все эти сюсюкания очень разморили и разнежили Диму. Вот бы еще обнимашек… Но в данный момент от мальчишки требовалось всего лишь переставлять ноги. И он послушно их переставлял. И всё-таки хорошо рядом с Костей. И голова легкая, и ничего больше не болит — только ранки на губах легким покалыванием напоминают о себе. И ни о чем не думается. Дима чувствует себя лучше всех на свете вместе взятых! — И перед Наталь Матвевной извинись, — шепчет Костя уже у входа в кухню, — Эй, это важно. В ответ Дима улыбнулся и закатил глаза. Его друг до невозможности милый. И почему это стало заметно только сейчас? — Ладно! — все тем же шепотом сказал Димка и шустро выскочил из «укрытия». «Такие всплески энергии у них — семейное?» — подумал Костя и вышел следом. — Maman, fais moi un câlin! * — Господи, сынок, иди сюда. Сначала Костя только слышал, а потом и воочию увидел очень милую картину — Дима бежит к маме с раскинутыми в стороны руками, обнимает, ластится, чмокает в щеки и так же быстро, как и прибежал, убегает за стол. — Ma mère, oh! combien tu m'es chère! Des mots ne sauraient l'exprimer Parmi de cruelle alarmes, C'est toi seule qui m'a nourri Si tu m'as bien des fois souri J'ai du te couter bien des larmes…** — быстро-быстро затараторил Дима. И сказать, что Костя ахуел — ничего не сказать. Он и не знал всех способностей своего друга. Может, еще что выкинет… — Димочка, сыночек, веришь, я ничего не поняла. Но мне приятно, спасибо, дорогой. Как ты себя чувствуешь? А где твой друг? — А я здесь, Наталь Матвевна! Да Дима похоже головой стукнулся… Такие вещи выдает… — А вот уроки французского прогуливать не надо было, чтобы потом не удивляться! Учитель просто лапочка! А ты, козявка, сидеть на них не хотел. Скучно, видите ли, ему… — Мальчики, не надо ссориться, покушайте лучше… Димочка, сколько съешь? — Сейчас, Наталь Матвевна, покажу Вам, сколько Дима съест, — и, хитро улыбнувшись, Костя подбежал к женщине. Надо наедаться. Надо хорошо есть. А то что эта шаурма! Одно название. — А не много ли ему будет? Не поплохеет? — Не-е-е! — протянул Костя и понес блюдо другу. Когда же глубокая тарелка оказалась на столе, Дима округлил глаза. Он им кто? Бегемот? — Э-э, ты что наплел маме моей? Я же… я… — Дима не нашелся, что сказать. И вообще… Раз Костя такой умный, пусть сам это ест. Дима отодвинул от себя еду и задрал голову. В подлых глазах читалась нахальная насмешка. — Мам! — только крикнул Дима, как Костя его перебил. — Спасибо Вам, Наталь Матвевна! — улыбнулся ей и наклонился к Диме. Он так его сейчас замучает! Ха-ха! — Хорошему официанту полагаются хорошие чаевые. — Ой, да, одну половину мне, а другую половину, так уж и быть, съешь ты! — Не, я наелся, — Костя хихикнул и постучал по животу, — завтра ты покупаешь мне энергетик. А то мне не продают, сволочи. А, и пачку чипсов. — Это с какого? — А с такого! — прыснул от смеха и сел рядом. А Дима больше и не грустит. Это значит, что теперь все будет хорошо. Костя любит такие моменты. Беззаботные, счастливые… Сейчас можно ни о чем не думать. Можно просто запоминать каждое проведенное вместе мгновение и радоваться жизни. — Ты невыносимый, — Дима с прищуром посмотрел на Костю. А тому хоть бы хны. Сидит, смеется. Ну Дима и продолжил: — А еще ты воняешь. Да! Ужас просто. И официант ты плохой. Даже салфеточку не дал. — А про официанта было лишнее! — Костя притянул несчастную тарелку и, намекнув, начал считать, — один, два… — А я даже до десяти умею! — Дима схватил ложку и наконец отправил первый «самолетик» в рот. — Мальчики, не балуйтесь, — включилась в разговор Наталья Матвеевна. — А мы и не балуемся! Представляете, меня Дима не любит. Вот так. Все для него! А он вот так! — Костя театрально вытер слезинку. Дима даже поперхнулся. Он-то его не любит? Да он за Костю горой. Он — первый, кто встанет на его защиту. Первый и последний. Да он ему свою почку отдаст, свое сердце! Душу дьяволу продаст. И уверен в этом, как никогда. — Потому что мыться надо иногда, вонючка, — откашлявшись, ответил Дима и засмеялся, видя выражение лица друга. — Вот специально завтра зубы не почищу! И буду ходить, дышать на тебя. Ну Вы видите, Наталь Матвевна! Никакого уважения. — Какие вы вредные! Оба! — Неправда! Дима вредный, а я самый лучший, — Костя расправил плечи, выставив широкую грудь вперед. — Мфхм! — Дима пытался что-то возразить. Но суп оказался слишком вкусным, чтобы от него отрываться. Наталья Матвеевна лишь посмеялась, подперев щеку рукой. Любоваться Костей и Димой, постоянно толкавшимися и желающими как-то подстебать друг друга, — одно удовольствие. Теперь-то и она понимала, что все вернулось на круги своя.