Таро для Вселенной

      Властным жестом закрыв тяжёлую дубовую дверь, высокий мужчина в чёрном окинул внимательным взглядом собравшихся в комнате. Медленным шагом, держа в руке трость, набалдашник которой неизбежно царапал тонкую кожу перчаток острыми змеиными клыками, он направился к массивному стулу с высокой спинкой. Взгляд серых глаз привычно скользнул по анкху, украшавшему дерево спинки и мягко мерцающему зелёными драгоценными камнями. Такой же анкх — в виде змеи, обвивающей крест — свисал с цепочки на его шее, мерно покачиваясь в такт шагов.       Очередной Совет Высших. Несколько потерянных часов с послевкусием головной боли от непрекращающегося гомона. И судя по тому, что круглый стол значительно увеличился в размерах — сегодняшний Совет пройдет в расширенном составе.       Что произошло на этот раз?       Но как бы просто не звучал вопрос, ответ на него он получит явно не скоро.       Маленькое существо древней «неизвестной» расы, а по факту являющееся обычным следствием смешения видов, гордо носящее имя Мастер Йода, стоя на столе о чём-то с увлечением рассказывало домовому эльфу, который в этот момент ловко чинил отвалившуюся резьбу на спинке рядом стоящего стула. Уши этих двоих существ, различающиеся лишь цветом, забавно «жестикулировали» в процессе разговора: то сворачиваясь, то распрямляясь, а то и вовсе замирая от удивления.       Из-под стола раздалось характерное жужжание гусениц и стрёкот родного языка автоботов. Один глаз ожившей машины опасливо и заискивающе остановился на чёрной мантии, красивыми складками упавшей на пол, когда мужчина сел, занимая своё место за круглым столом. Стрёкот усилился, выдавая волнение, но рука в чёрной перчатке едва коснулась шеи, красноречивым жестом намекая на явное будущее небольшого механизма.       — И всё же, я ещё раз приношу извинения, — прострекотал мини-кон Вили, заискивающе перебирая своими металлическими конечностями.       — Приблизишься ещё раз к моей квартире, и тебя не спасет даже твоя Богиня-воительница, — мужчина уверенно кивнул головой.       Мини-кон боязливо прикрыл восстановленный глаз и ретировался на другую сторону стола. Потому что никто в здравом уме — даже в искусственном разуме автоботов — не рискнул бы вызвать гнев главы Совета.       Цепкий взгляд цвета стали продолжал осматривать присутствующих.       Две седовласые головы двух старцев склонились над раскатанным пергаментом. Рука одного из старцев была чёрной, словно обугленной. Но стоило второму старцу указать на неё, как первый, добродушно смеясь, провел по руке ладонью, произнося заклятие и возвращая той нормальный вид. Продолжая смеяться, один из старцев снял очки с глаз, высвобождая серебристую бороду от скрепляющей её нити, и окончательно принимая облик Гендальфа. Саруман опять раскрыл свиток, жестом приглашая друга взглянуть.       Локи зачем-то притащил с собой Таноса, и оставалось только гадать: сколько времени ему понадобится, чтобы спокойный и уравновешенный тяжеловес захотел скрутить юркого Локи в бараний рог и зашвырнуть его в другую Галактику без возможности вернуться обратно. В прошлый раз была Вдова. И смотреть на неё было в разы приятнее, чем на Таноса.       Ведьмак с упоением обсуждал с Гномом чертёж нового меча, внося коррективы и указывая на недостатки. Гном упрямо качал головой, видимо пытаясь дать понять, что осуществить задуманное не представляется возможным. Однако Геральт тоже был не так прост, и их дискуссия грозила затянуться.       Люцифер Денница сидел между двумя братьями-охотниками, заботливо приобняв их обоих крыльями и показывая что-то в своём телефоне. Видимо очередное видео из бара пернатого опять содержало тайные стороны сильных мира людей, потому что в какой-то момент из воздуха материализовался его благочестивый чёрный брат и отвесив Люциферу подзатыльник забрал у того телефон, чем вызвал неудержимый хохот представителей Сверхъестественного.       Против ожидания и разношёрстной толпы фей, эльфов, троллей и прочих очаровательных волшебных существ, проницательные глаза наткнулись на единственного их представителя в лице Нуаллы. Она была всё так же молода и невероятно хороша собой. Хрупкая и тонкая, она словно светилась изнутри.       На долю секунды их глаза встретились.       Им не надо было даже говорить, они слишком хорошо всё ощущали на ином уровне. И в считанные секунды он узнал, что всё хорошо, и Нуалла по-прежнему держит их всех в узде своими знаниями, силой и непререкаемым авторитетом.       Он не успел кивнуть ей в ответ, потому что пространство загустело, время значительно замедлилось, словно отсекая его невидимой пеленой от всех присутствующих, и совсем рядом с ним раздался елейный голос, с характерными нотками озорства и ехидства.       — Так-так-так, я вижу мой подарок на твоё пятисотлетие продолжает тебя радовать, Luceo.       На столе сидел и улыбался Румпельштильцхен, древнейшее «Зло» в своём последнем выбранном обличии.       — Кого я вижу! Сам «Пожиратель младенцев». А ты поправился с нашей последней встречи, раздобрел на вольных хлебах?       — Ну, ты тоже — судя по виду — перестал Смертью питаться, — в тон повторил сидящий на столе Румпель, продолжая покачивать ногой в изящных туфлях на квадратном каблуке. — Рад видеть тебя, Люциус.       — Я тоже, Румпель, — Люциус внимательно осмотрел Тёмного мага, чья кожа сверкала золотыми искрами. — Но всё же ты или шнуровку растяни или кафтан смени.       — Ай, не обращай внимания, — когтистая рука витиевато взмахнула в воздухе пальцами, притягивая взгляд переливами золотистых частиц, покрывающих кожу мага. — Зато теперь земные костюмы сидят идеально.       — Хм, — усмехнулся Люциус, вызывая в памяти воспоминания того, каким мешком висели ранее вещи на плечах худощавого старого друга. — Не могу оценить, ты ж в маскарадном костюме на Совет явился.       — Ну, ты тоже с антуражем моего подарка не расстаёшься, — парировал маг, указывая глазами на трость.       — Есть причина? — Люциус приподнял бровь, жестом обводя временную завесу вокруг них, созданную магом.       — Да, — Румпельштильцхен щёлкнул пальцами и в следующее мгновение уже подносил к искрящимся губам фарфоровую чашку в изящном жесте. — Хотел спокойно выпить кофе со старым другом, пока вся эта молодая гвардия собирается за столом.       — Кофе весьма кстати, — Люциус наклонился и пододвинул к себе вторую чашку, любезно наколдованную магом. — Я думал, сегодня опять Королеву пошлёте, или, не дай бог, свою Блондинку отправите.       — Королева занята, у неё новая игрушка, потом расскажу. А Блондинка носится меж мирами образовывая младшего отпрыска.       Люциус молчал, делая глоток и наблюдая за застывшими фигурами у стола, пользуясь передышкой и настраивая себя на Совет. Краем глаза улавливая, как внимательно его рассматривает Тёмный маг, усиленно делавший вид, что наслаждается своим напитком; как он замирает, что-то обдумывая и едва уловимо хмуря переносицу; как он ловко соскальзывает с поверхности стола на свой стул, снимая завесу и давая сигнал начать Совет...       Как бы не была многогранна и порой — красива — человеческая фантазия, она всегда сводилась к одному.       Герой боролся со Злом.       В мире, вокруг себя, в себе…       Всегда две стороны: Добро и Зло, Тьма и Свет, Белое и Чёрное.       И в каждой придуманной Человеком Вселенной всегда был парень, ответственный за Свет, и парень — любящий Зло. Или девушка. Не важно. И даже раса была не важна. Главным было — противостояние.       И ещё одно.       Любая придуманная Человеком Вселенная жила в полной уверенности, что она — единственная. Есть только люди и… Феи, Волшебники, Мстители, Автоботы, Межгалактические существа, Боги…       Однако, так думают лишь рядовые представители любой Вселенной. Обычные. Среднестатистические. И лишь самая верхушка любой Вселенной, те, кто ответственен за Добро и Зло, знали правду. Знали о существовании дверей, переходов, и входили в состав Совета. Именно они, собираясь за круглым столом, решали насущные проблемы всех существующих Вселенных. Поддерживали, спасали, устраняли неприятные последствия. Эдакий саммит Большой семерки в масштабе фантазийных перипетий человеческого разума. И Люциус любил наблюдать за тем, как на Совете впервые появлялись представители новых Вселенных. Их искреннее удивление и неожиданность от столкновения с разнообразными плодами человеческой фантазии его забавляло. Он любил наблюдать за тем, как медленно с их лиц сползало чувство исключительности и уникальности, как осознание правды меняло их восприятие. Он любил наблюдать, как они притирались, искали точки соприкосновения, пытались «жить дружно». Как перетягивали «одеяло» на себя, как ругались и устраивали войны. Он смотрел на них свысока, потому что за всё время своего существования он повидал достаточно рождений и смертей. Ни одной Вселенной пока ещё не удалось завладеть умами людей настолько, чтобы гордо носить звание — вечной.       Но и из этого правила были исключения.       Первое — его друг и наставник Тёмный маг, с недавнего времени именующий себя Румпельштильцхен и его Вселенная Сказок. Чтобы не происходило в мире людей, как бы не петляло их развитие, они всегда — испокон веков — рассказывали детям сказки. И будут рассказывать ещё многие века. И Румпель прекрасно это понимал. Собирая под своё крыло все сюжеты сказочного мира. И даже когда люди придумывали новые версии старых сказок, снимали новые фильмы, писали новые фанфики — жители его Вселенной всегда с огромным удовольствием проигрывали все предлагаемые им людской фантазией сюжеты. Его подопечные искренне наслаждались и любили все новые вариации, бросаясь в новые ветки как в омут — с головой. И энергия его Вселенной бурлила всегда, давая возможность принять иногда тех, чья Вселенная была на грани вымирания. Не всех, лишь тех, кто относился к сказочным существам, или кого можно было связать со сказками.       Сам Румпельштильцхен, умнейший маг и искусный манипулятор с огромным удовольствием проводил время на Земле, среди людей, выискивая новые веяния и улавливая настроения. А иногда — и нашёптывая свои собственные мысли. Советом подобные действия были строжайше запрещены, дабы не дать разгореться межвидовой войне за фантазию людей. Но Тёмному магу, как древнейшему представителю одной из старейших Вселенных подобное почти всегда сходило с рук. Даже Богам не позволяли так много, как было позволено этому магу. В своё время Совет просил его принять руководство и координацию Вселенными на себя, однако Маг отказался от этого предложения, отдавая бразды правления своему ставленнику в виде Люциуса и позволяя самому себе дурачиться на Совете, отпуская саркастичные замечания и стравливая Вселенные между собой. Но если случалось что-то неординарное — он всегда вставал рядом и помогал, безусловно извлекая свою выгоду. Он был олицетворением первоначального Зла всех людских фантазий, сменяя сотни обличий, скрываясь под разными именами.       Вторым исключением были Боги Олимпа. Однако до недавнего времени даже Люциус мало верил в то, что они выживут, не сгинут, как Вселенные-однодневки в бездне вечности Забвения. Но и тут Румпельштильцхен оказался прав, говоря о том, что нужно просто поддержать немного Вселенную и интерес к ней вернётся. Что они и делали. Каждый со своей стороны. Румпель соединил часть Вселенной Богов со сказками, связав с собой Аида и его царство, а Люциус — создал для Вселенной именную колоду.       Третьим исключением была Вселенная Вампиров. Немного моложе Вселенной Сказок, она прочно обосновалась в умах людей. Загадочные красивые аристократичные мужчины. Тонкие, почти невесомые, женщины. Они притягивали умы своей загадочностью, заставляя бурным цветом расцветать фантазию на ровном месте. И они не сдавали своих позиций веками. Были и трудные времена, когда, казалось, не выживут. Но, тут же появлялась новая книга, новый факт, новый кандидат в ряды Нечисти и всё начиналось сначала. Конечно, львиную лепту во всё это вносила женская половина человечества, ввиду абсолютного личностного вымирания мужской половины. Заставляя женщин мечтать ночами об укусах холодных красавцев, а саму Вселенную подпитываться энергетическими потоками. Опять же, не без помощи Люциуса.       История самого Люциуса была не столь впечатляющей. Скорее — мимолетной вспышкой вариаций. Люциус происходил из древнего рода: семьи, что правила всеми разумными расами, которые относились к магическому миру. Отсюда и его внешняя схожесть с высокими жилистыми красивыми эльфами. Согласно истории его Вселенной, когда-то давно люди, эльфы, гоблины, огры, феи, тролли и иные разнообразные волшебные создания жили в мире и гармонии. Но со временем человеческая жадность и жажда власти пересилили и люди пошли войной на мистических существ. Убивая их тысячами, не жалея никого. Противостояние длилось долго, и сам Люциус принимал непосредственное участие во многих битвах. Но однажды кровавое побоище привело в ужас отца Люциуса и он заключил перемирие с людьми, разделив владения и территорию. Однако, Люциус был не согласен, и покинул родное гнездо. Поклявшись отомстить. Он спустился в мир людей, где провел многие годы, наблюдая за людьми, выискивая их слабые стороны, изучая их внутренний мир, дабы нанести точный удар, когда придёт время.       Вот тогда-то он и встретил Тёмного мага. Какую цель преследовал сам маг до сих пор оставалось тайной, но он взял его под крыло обучил некоторым премудростям и оставил подле себя. Уже позже, став тем, кем он был сейчас, Люциус осознал, что, скорее всего, Тёмный маг что-то рассмотрел в его будущем уже тогда и просто направил его по нужному ему пути. Потому что иногда даже Тёмным необходимо иметь того, на кого можно опереться.       В нужный момент маг ловко и непринужденно обратил внимание Люциуса на восторг знатной дамы от нескольких цветных картинок. Хорошо изучившему людей и их скрытые стремления Люциусу не составило труда убедить нужных людей в исключительности того, что они видели. И в середине XV века в Италии появилась колода таро Висконти-Сфорца, щедро подпитанная энергией самого Люциуса, что делало её волнующе-загадочной и невероятно притягательной.       Естественно, глупые и недалекие люди поначалу использовали странную колоду для игр. Но уже через каких-то сто лет карты Таро крепко связали с понятием предсказаний и человеческих судеб. Люциус прекрасно знал, на чём надо сыграть. Люди всегда хотели знать что будет, всегда хотели войти в дверь, которую им никто не собирался открывать. Но усиленно подпитываемый интерес и новые нарисованные картинки сделали своё дело и о Таро заговорили. Заговорили как об инструменте, с помощью которого можно постичь больше. А Люциус впервые ощутил вкус своего личного влияния и своей власти, и его мысли о мести и кровавой расправе стали отступать. Он увидел новый горизонт.       И в одно прекрасное утро, стоя в середине огромной круглой комнаты, Люциус наблюдал, как в стене медленно появлялись очертания новой двери, ведущей в его личную Вселенную. Которую создал он сам, дав людям то, чего они желали. Давая им простой и красочный инструмент для познания скрытого.       Человек — странное существо.       Его фантазия начинается всегда неожиданно.       «Однажды, в городе населенном магами появился загадочный человек. И он был — сильный маг, светлый эльф, могущественный волшебник, принц — нужное подчеркнуть».       Да-да-да.       Лишь единичные фантазии начинаются с самого сотворения мира. Обычно — всё случается здесь и сейчас. Так же было и с Люциусом. Однажды он впервые распахнул деревянную дверь, на которой был изображён древний символ вечной жизни, усиленный объёмной змеёй, и оказался в своём мире, созданном для него фантазией Человека. С удовольствием принимая всё: добротный трехэтажный особняк и огромный город, населённый обычными с виду людьми, обладающими исключительными знаниями о том, что скрывают загадочные семьдесят восемь карт. Именно так родилась его Вселенная, которую он сам внушил в головы людей, нашёптывая им о тайнах, которые поведала одна женщина… Это передавалось из уст в уста, потом нашлись люди, которые раскопали похожие упоминания в старых книгах и церковных архивах и колесо запустилось, заставляя шептаться, думать, мечтать, тем самым создавая новую Вселенную.       И поскольку внешность свою он не менял, будучи среди людей, а первоначальная фантазия создала его достаточно красивым мужчиной, то вкупе со своим даром убеждения он взбудоражил не одну сотню женских сердец, которые в последствии нарекли его загадочным Тарологом и подарили ему целый город магических существ, умеющих читать карты. И он не упустил такого дарованного ему шанса. Но фантазию надо подпитывать, не давая угасать интересу. Он создал несколько колод, вкладывая свои знания в рисовку карт, проводя параллели и сопоставляя восприятие людей и рисунков, вкладывая глубинный смысл, что доступен не каждому. И его колоды ушли в мир, покоряя своими знаками, своей связью и тонким настроем, заставляя людей всё больше верить в то, что знаки даны им свыше. Он создавал новый мир, отдавая частицу своей силы, своих знаний, своих тайн, заставляя каждый раз хотеть большего, связывая навечно интерес о будущем с последовательностью выложенных карт на столе. И созданные им для людей колоды — стали источником вечной силы и энергии. Любое касание человека любой колоды, созданной для людей, подпитывало Вселенную Таро. Делая её сильнее. С тех пор его Вселенная разрослась, окрепла, обрела мощь, настолько, что временами могла поделиться энергией с теми, кто угасал, рискуя обратиться в тлен. И всё это время, он создавал новое, раскрывая всё больше, вовлекая людей в процесс и вплетая силу оккультных наук в каждую колоду, что его мир рисовал для мира людей. Обращая картинки в мощнейший аккумулятор, впитывающий столь важную энергию человеческих душ…       — Люциус, потом подумаешь о бренности бытия, слушай…       Тихий голос Румпельштильцхена вернул Люциуса за круглый стол Совета. Перестав выяснять кто, кого и где подловил и подставил, лучшие представители Вселенных перешли к тому ради чего они, собственно, и собирались на подобных советах.       — …за эти десятилетия здоровье его было сильно подорвано. Фанаты не щадили его совершенно. Приписывая ему то, чего у него не было и заставляя его проживать не свойственное…       — Саруман, вас там двое, вы что, не в состоянии помочь магическому существу магическим способом? — Люциус с вопросом посмотрел на старца.       — К сожалению, в последние годы меняется состав фантазий людей, что существенно меняет внутреннее устройство Вселенной. Сейчас всё больше прописывают жестокость ради жестокости. Не ради обоснования поведения. А просто ради того, чтобы мерзко выглядевший персонаж мучился ещё сильнее. Это значительно ослабляет наши магические способности.       — Так и что, — Люциус откинулся на спинку стула, сцепив руки в замок, — совсем плохо?       — Боюсь, Голлум доживает свои последние дни. А замену найти не так-то легко, — старец покачал головой.       — Ну почему же, — Люциус саркастически хмыкнул и перевел взгляд на домашнего эльфа, улыбаясь одним уголком губ. — Возьмите Добби, он как раз свободен!       — Но, — Саруман в удивлении посмотрел на Люциуса, не обращая внимания на мерзкий хохот Румпельштильцхена.       — Что — «но». Уши я ему поправлю, а остальное… Снимите с него наволочку, и от Голлума со спины вообще не отличите.       — Люциус! — воскликнул Гендальф, гневно глядя на главу Совета.       — Мы не в Хогвартсе, а на Совете, так что оставьте свой гнев за дверью, — Люциус высокомерно вздёрнул подбородок.       — Нуалла, — он перевел взгляд на принцессу клана Бэдмора. — В подземельях троллей, там должны быть похожие существа. Я так понимаю, у нас нет времени, брать хоббита прогонять его по всем кругам Ада и делать из него нового Голлума.       — Да, возможно. Я дам знать, — Нуалла кивнула, понимая без слов, что от неё требовал Люциус.       На самом деле, подобная мысль о замене отнюдь не была дикой и несуразной. Нет, фантазии человека весьма многогранны, за многие годы Люциус повидал предостаточно. Однако, если речь заходила об Эльфах — то в голове людей всегда возникал один и то же образ, плюс минус, с минимальными расхождениями. Всё чем они отличаются — длина волос и заостренность черт лица. Высокие поджарые гибкие тела будут идентичны. Начни говорить о могущественном старом мудром волшебнике — и перед глазами высокий старец, с горящими глазами, длинной бородой и волосами, непременно в длинных одеждах. Начиная с Мэрлина и заканчивая Альбусом. Этих тоже только по цвету волос со спины можно отличить, и то не всегда. Даже злые колдуньи сейчас редко бывают откровенно уродливы. Про Героинь фантазий и говорить нечего. Хороши, стройны, сильны, ноги и волосы длинные, слова и мысли короткие...       Поэтому, зачастую, в головах людей образы настолько миксуются и накладываются друг на друга, что мозг непроизвольно выдает некий усредненный вариант. И как оказывается — он уже существует. И временами происходит «замещение Вселенных», когда одно и то же существо живет на два, а то и три дома. Что, в принципе, не критично. Иногда Вселенные умирали быстрее, чем жители успевали адаптироваться. А иногда, когда самим персонажам становилось скучно в своих домах, они без всякого зазрения совести отправлялись корректировать исходные данные. Легче всего такой коррекции поддавалось кино. Когда чья-то Вселенная становилась настолько популярной, что по ней начинали снимать фильмы, сериалы или мультфильмы. И тут уж было проще простого отыскать актера, идентичного тому персонажу что уже существует и буквально на следующий день после премьеры можно было смело паковать чемодан в выбранную Вселенную.       Но было одно «но».       Подобное практиковалось только среди Высших, входивших в Совет, что обеспечивало больший контроль над новыми Вселенными. И только с одобрения старейшего существа — Румпельштильцхена. И положительными оба условия бывали не редко. И только в том случае, если можно было предполагать долгоиграющий проект.       Лучше всего в этом плане было тем же Драконам. Во Вселенных они мелькали редко, но могли нанести непоправимый ущерб остальным жителям. Поэтому те же Драконы относительно спокойно существовали в своём собственном мире, наведываясь в гости в другие Вселенные по мере необходимости. Прилетели, сделали всё, что от них требовалось и улетели назад к себе подобным, сжигая свою же территорию и проводя там же бои без правил. Исключений для постоянного существования за пределами своей территории не было. Его не дали даже для Матери Драконов. Потому что выбранные особи помятуя последнюю битву, по инерции сжигали Королевскую Гавань каждый раз, как прилетали в гости. Восстанавливать раз за разом столицу из руин было весьма накладно, даже для такой сильной, молодой и энергетически наполненной Вселенной как «Игра престолов».       — Ну и последний вопрос на сегодня. На рассмотрение Совета выносится вопрос об оказании помощи угасающей Вселенной…       Люциус медленно повернул голову, внимательно посмотрев на Румпельхтильцхена. Теперь становилось понятным и его присутствие на Совете, на котором он не появлялся уже года два, и застывшее время, когда его пронзительный взгляд сканировал Люциуса пытаясь уловить его настроение, и его игривое поведение во время всего Совета. Однако Румпель даже бровью не повел, делая вид, что он внимательно слушает то, о чём говорит сейчас его добрый знакомец Аид.       И Люциус точно знал, что прозвучит дальше.       Его личная Вселенная карт Таро была, пожалуй, самой малочисленной среди прочих, но самой энергетически подпитанной самими людьми. Несколько веков люди восхищались, любили, передавали из поколения в поколение выбранные колоды карт. Люди всё так же хотели знать: что будет? А современная индустрия производства возвела колоды в ранг искусства. Когда отдельные экземпляры печатались в мире людей ограниченным тиражом, когда торцы карт покрывались золотом, когда стоимость старинных колод на аукционах поднималась до астрономических сумм.       Тарологи пользовались спросом всегда. Особенно если красиво подать историю самой гадалки. Интернет позволил появиться тысячам любителей, которые скупают карты ради красоты. И любое касание, любая мысль, любое обращение к тарологу, подпитывало его Вселенную непрерываемым потоком. Настолько сильным, что время от времени он удовлетворял просьбы Совета и помогал тем, кто нуждался. Половина из присутствующих здесь сейчас Вселенных получила от него свою личную колоду карт Таро, созданных специально для конкретной Вселенной. Инициированная колода, в отличии от колод созданных для мира людей, работала как временная батарейка, отдавая энергию, давая возможность Вселенной дотянуть до нового витка интереса, давая шанс на то, что Вселенная выживет.       Две колоды созданных для Вселенной Вампиров, колода для Властелина Колец, колода для Богов Олимпа, колода для Драконов, колода для Эльфов, для Гномов и Фей, несколько колод для Сказок.       Он мог назвать каждую.       Потому что за каждой созданной по заказу колодой — стояла жизнь. Жизнь его тарологов. Потому что не возможно создать источник не напитав его энергией в момент создания. Обычный закон сохранения энергии. Где-то прибавилось лишь потому, что где-то убыло. И те, кому выпала честь рисовать колоду на заказ, напитывали её своей жизненной силой, подготавливая для последующей инициации. И как только колоду активировали — жизненная сила её создателя начинала питать Вселенную, покидая тело. Такова была цена. Люциус выяснил это случайно. Как и то, что подобную колоду способен создать не каждый.       Безусловно, на подобное Люциус соглашался нечасто. Именно потому, что способных создать колоду для инициации насчитывались единицы. И с каждым годом их становилось всё меньше. Тех, под чьими руками оживали сюжеты, тех, кто был способен заставить колоду дышать. Нет, у него всегда был небольшой запас колод нарисованных впрок, которыми можно было поддержать не сильно узко направленную Вселенную, но какова вероятность, что сегодня не попросят колоду для Вселенной Мстителей? Куда уж специфичнее…       — И поэтому мы просим Совет оказать содействие и помочь…       Люциус пропустил длинную тираду Аида. Но он должен был знать — кому...       — О какой Вселенной идёт речь? — рука Люциуса легла на полированную поверхность стола, а стальной взгляд уже ловил отблески синего пламени в глазах Аида.       — Зена — королева Войнов.       — Это шутка?! — Люциус опять посмотрел на Румпельштильцхена.       Тёмный маг с увлечением рассматривал потолок, сложив свои когтистые пальцы домиком.       — Люциус, я понимаю, — начал было Аид, но глава Совета не дал ему закончить.       — Нет, вы это сейчас серьёзно? Личная инициированная колода для Зены?       — Да, — согласно кивнул Аид.       — А почему Вселенная богов Олимпа не хочет забрать Зену под своё крыло? Насколько Я помню, Геракл там неплохо порезвился…       — Потому что мы сами только что вышли из кризиса, мы ещё слишком слабы, чтобы присоединять зависимые миры. Нам необходимо встать на ноги и пополнить свои собственные запасы. Олимп уже давно не такой, как раньше.       Люциус вернул взгляд на Тёмного мага.       — Не надо на меня так смотреть, — театрально приложив руку к сердцу, Румпельштильцхен закатил глаза. — Я не могу, моя Вселенная не безразмерна.       — Но по тематике Зена ближе к сказкам…       — И что с того? — Румпель вздохнул и прямо посмотрел на Люциуса. — Если ты помнишь, я уже спасал короля Артура и его рыцарей, забрав их под своё крыло. А потом, когда действие твоей колоды почти закончилось, я слегка подпитал и Олимп, заставив людей включить в состав киноленты мир Аида…       — Но, Румпель, Зена? Она…       — А ты нарисуй колоду так, чтобы и Зену спасти и Богам дать дополнительную подпитку. Тогда они гораздо охотнее сольются с неким подобием подвига Геракла…       Люциус молчал. Выбора у него всё равно не было. Потому что вкрадчивый голос Тёмного мага абсолютно не допускал разночтений. Ему было нужно чтобы Вселенные слились, подпитанные общей колодой.       — Тем более не вижу причин не помочь нашим старым Вселенным. Сейчас сплошь и рядом такой кошмар плодится, что даже у меня волосы дыбом встают, не понимая чего ждать со стороны Человека, — Румпель продолжал пристально смотреть на Люциуса.       — И потом, хватит играть в любимые игрушки, нас ждут великие дела! У нас на подходе новая Вселенная. А какая там Мара красавица…       Но Люциус его уже не слушал. Потому что в данный момент единственным, кто мог нарисовать нужную колоду — был он сам. Но отдать свою жизнь за жизнь какой-то Вселенной с полуголой девицей во главе — он был не готов.       — Совет не против, Люциус. Я — не против. Последнее слово за тобой, — глаза Румпельштильцхена мягко мерцали, проникая в самую душу, выворачивая её, заставляя не отрывать взгляд.       Что же ты скрываешь, Тёмный?       Что ты уже увидел, что не доступно пока мне?       — Хорошо, Совет согласен поддержать умирающую Вселенную. Но мне нужно время. Вселенная не так уж и проста.       — Вот и славно, — промурлыкал Тёмный маг. — У тебя три месяца, — его голос обрёл металлические нотки. — Хотя лично для тебя, всё может закончится гораздо раньше...       В тишине зала громко раздался щелчок пальцев и фиолетовый дым унёс с собой мага. Люциус поднялся следом, и, сообщив, что Совет окончен, стремительно покинул комнату. Ему нужно было подумать, взвесить и принять решение. Потому что весь этот фарс с голосованием и решением совета был фиолетовым дымом. Потому что это было нужно лично Румпельштильцхену, но как всегда, его мотивы скрыты тайной за семью печатями.       «За волшебство всегда надо платить».       И сейчас пришла очередь Люциуса расплачиваться за полученный волшебный подарок...       Фактически, давным-давно в самом начале их знакомства, направив мысли Люциуса по необходимому ему пути, Румпельштильцхен думал только о себе. Впрочем, как и всегда. Но когда Люциус понял в чём его план, ему было уже всё равно. Он с головой погрузился в свою Вселенную оттачивая своё мастерство и вынашивая планы по завоеванию мира людей. Когда Румпельштильцхен попросил его создать первую колоду — он согласился не задумываясь. Более того, он думал, что убьёт одним выстрелом двух зайцев. Люциус попросил нарисовать карты самую одаренную предсказательницу среди его подопечных. Он в слово в слово озвучил ей пожелания Румпеля, говоря о том, что нужно думать о героях, для которых она рисовала. И создавая картинки, девушка с восторгом наблюдала как они оживали. Люциус сполна насладился её благодарностью за такую увлекательную работу. Расчитывая на её благодарность и дальше, после того как забрал колоду и нанёс последние штрихи золотой краской, что передал ему Тёмный маг. Но когда на следующий день он обнаружил её хладное тело, Люциус мысленно содрогнулся, впервые понимая насколько непрост был план Тёмного мага, насколько кровавым было его наследие. Отчетливо понимая значение слов: подпитывая, мы отдаём...       И всё же, в тот момент, Люциуса больше волновало то, что с помощь своей Вселенной он сможет властвовать над умами людей, что было равносильно их порабощению, и так сладко перекликалось с его мыслями об отмщении. Но он вспомнил всё, чему его научил Тёмный, понимая, что играть придется краплёными картами и на чужом поле. Они не выпускали друг друга из виду надолго, понимая что этот взаимовыгодный союз рано или поздно может мгновенно превратиться в скрытую вражду.       Нет, делить им было особо нечего, но Румпельштильцхен обладал не дюжей властью даже в мире людей, и Люциус всегда был настороже. И тем удивительнее и неожиданнее был странный подарок Румпеля. В один прекрасный день Тёмный маг шутливо раскланиваясь, открыл перед Люциусом новую дверь. Резная поверхность удерживала деревянный щит, поделённый на четыре части, каждая из которых хранила герб. И Люциус впервые посетил мир мальчика, который выжил.       Всё оказалось до банального просто. У Тёмного всегда был особый нюх на то, что станет очередным бестселлером, нетленкой, которая в состоянии нагнать такую волну интереса, что с легкостью создаст новую Вселенную. Словно у него был скрытый радар, способный находить такое.       Так было с Вселенной Драконов, когда он неожиданно потребовал срочно подпитать этот мир, дабы дать возможность родиться новым особям, и они родились, как только Мать драконов кинула в огонь яйца, преподнесённые ей в дар. Вселенная ещё не окрепла, а вот драконы уже в своём мире вылупились.       Так было с готическими вампирами, когда едва нарисованная колода вызвала такой приток сил, что на земле родилась целая сага, которая продолжает питать Вселенную до сих пор.       Одним словом, едва усмотрев в рукописи нужные ему задатки, заметив все нужные ему параллели с уже существующей иной Вселенной и понимая, что мир ожидает новая волна, Румпельштильцхен послал Фею Динь-Динь, которая нашептала девочке, что это лучшая книжка, что она читала. Когда родилась долгожданная Вселенная, Люциус был занят, чтобы отследить новую дверь. Он помогал Нуалле спасать ценных животных сказочного леса, подпитывая сам лес нужной колодой.       Но Румпель терпеливо выжидал. Он методично внес необходимые ему коррективы в продолжение книг, плавно подводя к тому, что книги обернутся фильмом. И когда встал вопрос о визуализации новой Вселенной, Румпельштильцхен не собирался отдавать столь мощную силу в чужие руки. Образы экранных героев воплотили в жизнь уже существующих персонажей. Тех, кто был проверен. Тех, кто был предан.       Которые были нарочно слишком бледно прописаны в книге и так ярко отыграли в кино. Румпель достаточно хорошо знал Люциуса, и ему не составило труда спокойно прописать персонаж под него.       Люциус был ироничен, самоуверен, честолюбив. Всегда шел к намеченной цели, практически не замечая препятствий. Артистичен, изворотлив и осторожен. Холоден и полон пренебрежения к людям. Он отличался гибкостью ума и поведения, легко подстраиваясь под любые обстоятельства. Но даже принимая любой удобный для себя образ, его внутреннее Я оставалось неизменным. Никогда не растрачивал силы и внимание на то, что было ему не интересно. Но в нужный момент он действовал очень быстро и обдуманно. Очень обдуманно. Везло тем, кого он считал своим другом. Он был им предан, но лишь до тех пор, пока это не угрожало его интересам. И он всегда знал, какая сторона выиграет в схватке. Потому что всегда успевал повернуть всё в свою пользу.       И всё это Румпельштильцхен на подсознательном уровне вложил в нужного ему персонажа, дабы в один прекрасный день Люциус проснулся в новой Вселенной. Даже внешность была выбрана точно под него. И более того. Помятуя о его нелюбви к людям, Румпель и это сумел аккуратно вплести в новую Вселенную. Ничто так не радовало Люциуса поначалу, как чувство собственного превосходства и обоснованное закономерное презрение к магглам.       Это был идеальный мир для него, и он наслаждался каждым днём, потому что точно знал, что когда-нибудь, Румпельштильцхен выставит счет. И сегодня это произошло. Румпель прекрасно знал, что на данный момент никто из его тарологов не обладает должной силой для рисовки специализированной колоды на заказ. И что бы выполнить обещание, Люциусу придется нарисовать колоду самому. Впервые, он не видел выхода из заданных условий.       Его взгляд зацепился за оставленные для него письма, которые каждое утро доставлял ему его личный помощник. Сделав глоток обжигающего горло напитка, Люциус бегло просматривал содержание. Пока не наткнулся на сообщение. Которое могло круто изменить его жизнь.       «Господин Люциус, ежегодный конкурс окончен. Колоды, достойные вашего внимания разложены на столе в большом зале. Оставьте ту, что вас заинтересует, чтобы мы смогли связаться с автором работы».       Ежегодный конкурс.       Это совсем вылетело у него из головы.       Возможно, у него есть шанс…

*****

      — Эта, я по объявлению. Двадцатка за карту. Эта здесь?       Афроамериканец развязно жевал жвачку, постоянно нервно одергивая за лацканы кожаный жилет, накинутый на белую майку. Перевернутая бейсболка и ряд цепей красноречиво говорили о принадлежности к определенным слоям.       Сидящие в маленькой комнатке полуподвального помещения белый парень и миловидная девушка нервно сглотнули.       — Да, здесь, — тихо произнесла девушка, ожидая от стоящего в дверях парня всего что угодно.       — Ну чо, гони двадцатку, — он нахально ухмыльнулся.       — Сначала покажите листок, — парень встал и подошел к афроамериканцу протягивая руку.       — Сначала двадцатка, понял, не?       — Мы не гуманитарная помощь.       Два парня пристально посмотрели друг другу в глаза. Несколько минут ничего не происходило, а потом парень в бейсболке нехотя полез в карман и достал смятый листок. Расправив его, он покрутил им у носа белого парня.       — Ну, чо? Считал? Двадцатка где?       Парень молча сунул руку в карман, вытащил двадцатку и протянул. И через пару секунд дверь за посетителем захлопнулась, а девушка с интересом разглаживала лист, пытаясь увидеть картинку. Наконец, она улыбнулась, лицо её просияло, и она тихо произнесла:       — Ну, здравствуй…       — Что? — недоуменно переспросил парень.       — Это — начало. Смотри… Это — нулевой Аркан. Начало начал. Наша ведьма кажется незрячей. Хотя она понятия не имеет, куда она идёт, она с уверенностью ступает вперёд. Она уверена в себе потому что умна и осторожна; её руки вытянуты перед собою, но не в страхе, а для того чтобы проверить, если ли на пути препятствия. Если бы она была зрячей, она бы, как и мы, увидела чистое ночное небо с россыпью звёзд. Звёзды собираются в Млечный путь под её ногами, чтобы дать ей опору и создать дорогу. Знает ли она, что идет по такому небесному пути? Около её ног красивая пушистая белая кошка. Возможно, она служит ей поводырем в её таинственном и захватывающем пути?       — Ничего себе! Где ты это прочла? — парень удивленно посмотрел на девушку.       — На карте. Это оооочень говорящая колода. И она расскажет нам, что же всё-таки произошло с Селеной…