Лучший в мире для Минхо

— Думаешь, такой крутой и можешь всё, что захочешь? — он кричал и сжимал кулаки, желая замахнуться и врезать по довольной роже. Второй только смотрел и ухмылялся, будто ничего не произошло, но то, что сейчас бурлило внутри парня, просто разрывало голову. Джисон никогда не забудет, что к Ли Минхо подходить не надо. Что он эту ошибку больше никогда не совершит и просто выбросит его из головы. — Пошел-ка ты нахрен, и чтоб я тебя рядом с собой больше не наблюдал.

*три месяца назад*

— Жара, ад, — в полуживом состоянии говорит Чанбин и сползает по стенке вниз, садясь рядом с Чаном на задницу, прямо на пыльной крыше универа. — Ты бы еще больше черной одежды надел на себя и продолжил ныть, — Чан прикрывает глаза, пряча их за солнечными очками, которые, кажется, совершенно не помогают. — Я не ною, эй! — Ты это уже раз пять повторил. Пора на пару идти, вы как? — обращается Чан к парням на крыше и встает, отряхивая джинсы. На парня смотрят три пары глаз и ни в одних нет ничего похожего на желание пойти вниз и сидеть полтора часа на паре у душного препода, который со словом "физика" уносится в мир, в котором понятно все только с третьего раза. Задаваться вопросом «Почему нужно было идти на инженерный факультет?» у парней сил уже не было. Этот вопрос они отбросили еще на втором курсе, потому что говорить об этом каждый божий день утомительно. — А можно я просто спрыгну с крыши, изучу свободное падение и напишу курсовую на эту тему. Главное не сидеть в аудитории в плюс 100 градусов как минимум, — Хёнджин висит на невысоком заборчике в полусогнутом состоянии и смотрит на студенческий городок. — Сегодня я согласен с Чанбином. — Хочешь подтолкну? — Себя подтолкни, придурок, — кривляется в ответ Хён и вздыхает. — Скучно что-то стало. Мне кажется, для четвертого курса у нас были планы другие, а не ходить на пары как прилежные ученики старшей школы. — Ты в старшей школе что, прилежным был? Не помню такого. — Учился у лучшего, — опять кривляется Хён, передразнивая стоящего к заборчику спиной, Минхо. — Вам как будто все ещё пятнадцать, — говорит Чан и подходит к парням, оставляя Чанбина сидеть одного. — Но Хён прав, давно мы не занимались ничем интересным. Со стороны Чанбина слышится одобрительный свист, Минхо лишь ухмыляется и поворачивается, опираясь руками об ограду и смотрит вниз. Хёнджин все еще болтается на заборчике, свесив вниз руки, но уже заинтересованно смотрит на Бан Чана, потому что тот снимает очки и усмехается. Это точно значит, что начинается что-то, от чего у всех будет гореть жопа, но зато будет очень интересно. — Я давно хотел предложить, но вы все шлялись где-то, поэтому думал устроить это на день рождения Хёнджина, но можно и раньше начать. — И что там за идея? — заинтересованно подымает голову Хён. — Надеюсь, это что-то, что принесет мне деньжат, а то отец опять заблокировал карточку, а зарплата на стажировке сущее дерьмо. Солнце палило все вокруг, сжигая траву и делая ее желтой. Студенты ходили туда-сюда от корпуса к корпусу на огромной территории университета. Разные специальности, у всех разные предметы, все куда-то спешат и что-то учат. Кто-то сидит на газоне с книжкой в руках, кто-то болтает в теньке, кто-то доедает свой завтрак за столиками. Все чем-то заняты, все ещё не подозревают, что сейчас, на крыше корпуса инженерного находятся четверо. Четверо студентов, которые живут исключительно по своим правилам и не признают ничьи больше. Универские законы для них лишь пустой звук, люди, которые их соблюдают лишь послушное стадо, над которым можно и поиздеваться слегка, если зад чешется, а последствия их не волнуют. — Все, я думаю, слышали про наш пятый корпус? — Это тот, который рекламы и чего-то там еще? — Возьми с полки пирожок, Хён, — говорит Чан, на что Хёнджин закатывает глаза. — С этим корпусом мы еще не играли. — Потому что он конченный, — отвечает Минхо, и на него переводят пару одобряющих взглядов. — Нет, потому что там слишком умные засранцы сидят. Да и за четыре года остался только этот институт. — Не-не, если ты про него говоришь, это просто невозможно. Весело, но невозможно, — Хёнджин выпрямляется, потягиваясь. — Все мы знаем, кто там учится и как они вообще реагируют и что думают о нас. А все потому, что их корпус вот прям рядышком с нашим стоит и эти засранцы уже поняли, что связываться с нами себе дороже. Плюс ко всему там этот учится, тот самый, который про нас написал на сайте университетском, как только поступил. Мелкий говнюк. У меня потом после его статьи месяц никого не было! — Это все очень интересно, Хёнджин, но в этом и суть игры, чтобы ставки были высоки. Плюс, кажется, ты хотел побольше денег. — Ты меня бесишь, — вздыхает Хён. — Условия остаются такими же как и всегда. Выбираем кто, делаем ставки и играем, а цель предлагаю взять самую сложную за все время, — Чан надевает очки и усмехается. — Я пас, — слышится снизу голос Чанбина. — Меня кастрируют, если я в это влезу, так что с меня просто ставка. — Я и забыл, что Со Чанбин у нас теперь каблук, — злорадствует Минхо, на что Хёнджин отзывается звонким «Цок-цок!» — Спасибо за поддержку, друзья, но стабильный секс меня устраивает больше, чем возможность сидеть без него вовсе. — Забили на него, — Чан делает шаг вперед от ограды и поворачивается к стоящим парням, вытягивая вперед кулак. — Камень, ножницы, бумага. Проигравший берет на себя дело. Парни переглядываются, усмехаются и вытягивают вперед кулаки. Чанбин на этих придурков смотрит с интересом, ожидая результата и как только из трех двое показывают ножницы, а один бумагу, убивается со смеху. Минхо, смотрит на раскрытую ладонь, понимает, что трое «друзей» теперь будут измываться как могут, говорит: — Ну, пора развлечься, только вот с кем именно? — Как с кем, конечно же с Лучшим в мире! — уже начинает ржать Хёнджин. — Лучшим в мире, — подхватывает Чанбин чужой смех. Бан Чан смотрит на Ли и с улыбкой произносит то, от чего Минхо прикрывает глаза, матеря себя за проигрыш. — Специально для тебя, Минхо, лучший в мире Хан Джисон!