Лучший в мире для Минхо

Flashback

Сынмин поправляет сумку на плече, поднимаясь по ступенькам ко входу в институт, думает о наболевшем, а точнее, о своей окончившейся заграничной поездке. Теперь опять учиться, опять домашка, проекты, опять обходить всех стороной, чтобы и дальше выглядеть, как сладкий пирожок в глазах окружающих. — Отличная головная боль, — говорит Мин, и успевает лишь открыть дверь, смачно вписывается в выходящего с той стороны студента. Сынмин выиграл в номинации лох года на днях, поэтому валится на пятую точку очень смачно. Парень напротив, может быть и поймал бы, если б захотел, но он не хочет. Смотрит, на полу-лежащего Сынмина, с поднятой вверх бровью, и Господи Боже, почему в жизни столько невезения? — Смотри куда прешь, очкастый, или стекла запотели, дороги не видно? Дворники установи, ботан, — как же Мин скучал по этому, прямо мед для ушей. Парень, послуживший внезапной преградой так и стоит, таращится, как баран на новые ворота, зато окружающие его ребята за словом в карман не лезут, Сынмин так хочет открыть рот и… — Сынмин!!! Боже, ты цел? — Джисон появляется как Зорро, быстро, вовремя да и всё в принципе, ни тебе маски, ни шпаги, вместо верного скакуна, рядом топчется Чонин, но Мин рад. Его додики лучшие на свете, и пофиг им на кучу народа вокруг него. — О, Хёнджин, звиняй, мы его сейчас заберём, — Хан говорит вообще будто и не к Хёну обращаясь. Так, чтоб в известность поставить, окружающие трещат по швам. — Вы, мелкие, совсем озверели? Вы с кем говорите?! — какая-то эмоциональная особа встревает в ситуацию со стороны, всё ещё, зависшего Хёнджина. Сынмин на него не смотрит, но знает, что тот палит на него уже не одну секунду. — Пошли, Мин. Так и знал, что надо было встретить тебя в первый день, — ладно, Джисону до Зорро далековато, слишком нудит, но за это его и стоит любить. Кто ещё направит на путь истинный, когда уходишь во все тяжкие. Хотя о чем речь, Сынмин в своей жизни туда уходил от силы один раз, и это тип, ну, секрет. Сынмин, отряхивается, поднимаемый за руки друзьями. Вокруг что-то лает столпившаяся стайка студентов, Чонин пытается не ржать над пыльной задницей из-за падения, Хёнджин всё ещё молчит. «Как же все прекрасно» — думает Сынмин, поправляя очки и стоит ему шаг сделать с места аварии, хватка на запястье чуть ли не возвращает его в положение «земля-жопа», и он мысленно кроет себя трехэтажным: «Сглазил». Злой. Очень злой Хёнджин. Очень крепкая хватка на руке. Сынмин смотрит на нее, смотрит на Хвана, на толпу вокруг него, на Джисона с Чонином и пытается придумать хоть что-то за эти секунды, но в голове пусто. Пусто, потому что перед ним стоит Хван Хёнджин и тут не надо ничего говорить, флешбэки уже заполоняют голову. А это не то, что нужно вспоминать, вообще не то и не сейчас. — Отпусти его, — Джисон смотрит грозно, почти. — Он тебя случайно задел, нечего устраивать из этого шоу. Плюс почему ты в нашем институте? Ты здесь быть не должен, значит это ты виноват, можешь извиняться. — А дружки у тебя посмелее тебя будут, Ким Сынмин, — Хёнджин о-очень злой, Сынмин почти чувствует, как из чужих глаз в него искры летят, но он согласен с парнем. Да, он не такой крутой и вряд ли скажет что-то сейчас, но это не важно. Главное не слова, а действия, а Хёнджин делов уже наделал достаточно, чтобы Ким сейчас смотрел на него и хотел убить. То, что было в Америке, остаётся в Америке, в Корее Сынмин не тот парень. Хенджин под взором Джисона руку отпускает, брови свои напрягает и проходит мимо, толкая плечом. А потом день проходит так, словно Сынмин опять в привычную атмосферу вернулся, где его друзья постоянно что-то придумывают и болтают, где никто не замечает его существования, кроме преподавателей и придурков, которые норовят прикопаться к отличникам вроде него. И всё. Весь день, словно песок сквозь пальцы, проскальзывает перед глазами и ничего интересного внезапно нет. У Сынмина даже настроения нет учиться, нет настроения есть пирог с яблоками, нет настроения гулять с друзьями. Вообще все выглядит так тускло, как и весь последний месяц жизни. Но казалось, что после возвращения в Корею все встанет на свои места. А вот и нет. Ким подходит к общаге, смотрит на верхние этажи, ищет глазами комнату, вспоминая общагу в Америке. Отчаянно хочется кричать, но Сынмин молча кусает свои губы. Неужели так все и останется? Теперь все будет так скучно и серо? Без вот этих вот поездок на мотоцикле, без совместных просмотров фильмов, без совместной готовки, без приколов и внезапного флирта, без поцелуев и без… без него… Сынмин чувствует как по щеке начинает катиться горячая слеза, и резко стирает ее. Неужели за последний месяц он не отошел? Почему? Почему стоило увидеть его так близко и почувствовать его прикосновение и всё. Мозги в трубочку сворачиваются от одного чужого взгляда. Сынмин вообще не понимает как может так себя вести после всего, что случилось. Хван Хёнджин мудак. Каким был, таким и остался, и не изменится он никогда, хоть что с ним делай. Даже сегодня, в толпе своих фанатов ходил и плевать ему на возвращение одного глупого Ким Сынмина. — А теперь ты молча развернешься и сядешь в машину, пока я тебя в багажник не засунул, — кажется от чужого голоса у Сынмина случился сердечный приступ. То, сколько по его коже пробежало мурашек не сосчитать. Парень поворачивается к обращающемуся и ловит шок. Злой. Он всё ещё злой. Только вот кажется, что теперь, он еще злее, хотя куда уж больше. — Ты меня не слышал? — Не слышал, — Сынмин немного забывает, что у него слезы по лицу размазаны и говорит в нос, дрожащим голосом. Хёнджин не отвечает, смотрит пару секунд и хватает за руку, прямо как всегда, потому что он ведь крутой. Он ведь такой популярный и классный, а Сынмин и рядом не стоял, а все потому что Хван мудак и многие просто этого не хотят осознавать. — Отвали! — Я тебе щас как отвалю, ты потом у меня отваливаться неделю будешь, — Хёнджин тащит парня к машине, открывает дверцу и запихивает Кима на сидение, пристегивая ремнем. — Сиди смирно, а то я за себя не ручаюсь. — Вот именно, хоть бы раз попробовал бы! Куда ты меня везешь?! — а слезы с глаз не уходят, Сынмин даже беситься от этого начинает. Первые минут десять даже пытается возмущаться на повышенных тонах, пока не устает говорить не получая ответа. Через пол часа они заезжают в какой-то район и машина останавливается у небольшой многоэтажки. Потом все повторяется, Хёнджин без слов вытаскивает парня из машины и когда чувствует сопротивление, просто закидывает парня на плечо и тащит в дом. У Сынмина стресс. Оказавшись в квартире наедине, Ким не сразу понимает, что происходит, когда его ставят на ноги, зато осознание больно бьет затылком о стену. — Да что тебе надо?! — Мин отталкивает от себя парня и сводит брови. Выходит вообще не устрашающе, но он очень пытается напугать. — Это я у тебя хотел спросить! Ты с башкой своей дружишь вообще, Ким Сынмин?! Какого черта ты пропадал где-то целый месяц и заявляешься в институт, словно ничего не было! — Ничего и не было! — Я тебя убью сейчас! — А тебе одного раза мало было? — Что? — Отвали! — Сынмин толкает в грудь Хвана, затем еще удар, еще, пока его руки не перехватывают и не заводят за спину, прижимая тело ближе. Сынмин плакать начинает резко, внезапно даже для самого себя, да еще и так сильно, что приходится хватать воздух слишком часто, чтобы не задохнуться. Хёнджин в шоке. Он отпускает парня и пытается посмотреть в чужое лицо, которое от него отчаянно прячут. — Эй, Сынмин? Сынмин-а? — Что ты хочешь от меня? — сквозь слезы. — Что я тебе сделал такого, что ты лезешь в мою жизнь опять? Тебе мало того, что ты сделал? — Я сделал? То есть это я по твоему исчез и не отвечал ни на звонки, ни на сообщения месяц? Креативно мыслишь! — Быть твоей игрушкой мне не улыбается! Если я так ужасен был, мог просто мне сказать, а не ходить по левым девкам, чтобы потом пол универа мне показывали фотки того, как ты их трахаешь! — Чего? — Хёнджин даже перестает пытаться успокоить парня напротив, замирая с удивленным лицом. — Ну да, будешь притворяться, что ничего не знаешь и не делал, продолжай, а я пойду. Сынмин шмыгает носом и разворачивается к двери, чувствуя чужие объятия со спины, и останавливается. Чужое тепло начинает горячить спину, проникает, кажется, в самое нутро. Хочется от него избавиться, но Сынмин продолжает стоять и не двигаться. — Сынмин-а, — на ухо, тихо, так, что кожа становится раз в десять чувствительнее, чужое дыхание ее горячит. — О чем ты говоришь? — О тебе и той, с кем ты мне изменял. А может и не только о ней, мало ли у тебя их есть ещё. — Да что за бред! — Хван разворачивает парня к себе, обхватывая лицо ладонями. — Перестань плакать и расскажи нормально. Что у тебя в голове творится, я вообще не понимаю. Я прихожу вечером домой, тебя нет, нет ни вещей твоих ничего, на телефон ты не отвечаешь, сообщения не читаешь, в общаге тебя не было. Ты хоть знаешь, что со мной было?! Я чуть с ума не сошел, когда ты пропал! — Ты о чём? — Сынмин икает и пялится покрасневшими глазами на Хёнджина. — О вечере, когда ты от меня ушел! — Это ты меня бросил! — Это что за развилка в сюжете? Сынмин-а, алё, о чем ты говоришь? Кто здесь кого бросил? — Т-ты…м-меня… — Ты явно с головой не дружишь. — Хватит, мне уже все рассказали, — Сынмин прикусывает губу, стирая остатки слез с лица. — Знаешь, когда я вас вместе увидел на том видео, я думал, что это прикол. Но нет, ты просто как обычно вернулся к своему нормальному состоянию бабника. — Рассказали ему. А мою версию ты услышать не хочешь? Я, например, даже не понимаю, что случилось. Ты бы хоть записку оставил, когда сваливал, чтобы я спал нормально! Хёнджин прикрывает глаза, выдыхает тяжело, пока парень перед ним строит свои невинные мордашки. Боже, как его с таким лицом вообще выпускать на улицу можно? Сынмин смотрит на старшего, следит за его действиями и анализирует. Непонятно только что именно, а потом медленно топает за Хваном на кухню. Тот достает воду из холодильника, делая несколько глотков, Сынмин мысленно бьет себя по лицу, за то что пялится не переставая. — Не хочешь рассказать наконец, что ты там видел и когда? Я просто сгораю от желания услышать твою историю побега от меня! — Зачем спрашивать у меня то, что сам сделал? — Сынмин в телефоне недолго копается, и поворачивает экран к старшему, показывая ему фотографию того, как Хван с какой-то девицей в клубе отжигает, недвусмысленно её облапывая. — Видео того, как ты с ней слюной обменивался я удалил, уж прости, хранить такое не было никакого желания. — Вау, а фотке этой лет сколько? Столько же сколько и динозаврам? — ехидно тянет Хван, присматриваясь. — Сынмин-а, ты хоть в курсе, что после встречи с тобой в Америке, я ни с кем не то что не спал, я даже близко к другим не подходил, а ты мне про какие-то засосы рассказываешь. — Мне это скинула девушка с фотки. Сказала, что ты обещал сказать мне в тот день, что расстаешься со мной из-за неё и из-за того, что она может быть беременна от тебя. И что мне, надо было просто ждать, когда ты припрешься и объявишь о разрыве? — Сынмин садится на стул и опять кусает свои губы! Хенджин на это смотрит с подергивающимся глазом. — Так, мелкий, ты что, хочешь сказать, что какая-то левая баба, пришла к тебе, накидала старой стрёмной инфы, и ты повелся?! — Тебя два дня дома не было! — Потому что мой батя приехал и отвез меня знакомить с какими-то своими корешами, я выбраться с той виллы не мог, плюс связи не было. — Твой отец приезжал…? — Да, малыш, а ты думал, я уже трахаюсь с кем-то на стороне? Вот это доверие, Ким Сынмин! — Хёнджин уже бесился меньше, но молниями из глаз все еще бросался, метил прямо в самое нутро, чтоб Сынмин даже взгляда не поднимал. — Почему ты не сказал сразу, что он приехал… — Потому что он меня прямо из универа забрал. Я тебе писал, что у меня возникли проблемы, а потом телефон сдох. Уж извини, как ты помнишь, отец у меня не ЛГБТ активист, так что рассказывать ему, что я живу с парнем, с которым вместе сплю, было немного неразумно. А теперь представь, после вот этого сюрприза я приезжаю домой, а там меня ждет еще один, в виде бросившего меня мелкого засранца! — А как же та девушка?.. — Я тебя сейчас укушу, — внезапно близко оказывается рядом Хван, перехватывая чужое лицо руками. — Ким Сынмин, запомни, пожалуйста. Если ещё хоть один раз, ты сделаешь что-то подобное и опять исчезнешь ничего не сказав, я тебя так отделаю, что ты у меня сидеть потом месяц не сможешь. И не спал я ни с кем после тебя, потому что оно мне не надо. — Я ничего не… — Рот- — Не сдела… — Закрой. — Ты слишком близко… — Сынмин пытается отодвинуться, но места нет. Он может лишь пискнуть, когда его поднимают со стула и куда-то опять тащат. — Хван Хёнджин! — Не-не, вообще не слышу ничего, — неся парня на плече отвечает старший. Он приносит Сынмина в спальню и сбрасывает свою ношу на кровать, тихо скрипящую под чужим весом. — Ты чего задумал? — А ты думал я тебя еще и отпускать собрался? Ага, щас. Парень наклоняется к младшему и смотрит прямо в глаза. Так, как не смотрел уже давно, так, как может смотреть только он. Сынмин от этого взгляда сам не свой каждый раз. — Я…я…я… — Да-да, ты. Из общаги я твои документы забрал, комнату сдал, вещи перевез, так что ты теперь живешь здесь, со мной, и вариантов у тебя нет. — Эй! Ты что сделал? Как я теперь… Боже, что мне парням сказать… Ты с ума сошел??? — Тсс, — Хёнджин приближается ближе, соприкасаясь носами с парнем и легкая усмешка появляется на его лице. Сынмин ее знает, знает, что после нее бывает, и вот здесь уже не до разговоров. В башке сразу ветер гуляет и Сынмин себя за это ненавидит иногда. Потому что когда Хван вот так вот близко это вообще не нормально. — Ты чего это там думаешь… — Сынмин-а, о чем могут быть мысли человека, который месяц ни с кем не спал и тут встретил своего парня, который сидит на его кровати? — ударить бы это наглое лицо, но у Сынмина руки заняты, он ими свое тело поддерживает в сидячем состоянии, если что-то пойдет не так, всё, пиши пропало. Дыхание Хёнджина горячее, опаляет кожу губ, Сынмин силится, чтобы вперед не поддаться, чтобы их губы так и находились на расстоянии, но как же сложно это делать. Хёнджина Бог создавал для того, чтобы людей совращать, Ким в этом всегда был уверен и вот он прямо перед ним, в паре сантиметров, и вроде как даже не изменял, как оказалось. И что делать надо в такой ситуации? Они месяц даже не говорили друг с другом, а в голове у Сынмина уже сцены того, как громко будет скрипеть кровать, когда… о, боже… — Нежно или грубо? «О, нет» — думает Сынмин, потому что Хёнджин это спрашивает только когда того, готов к боевым действиям. За их полугодовые отношения оно само выработалось, как стоп слово, только совсем не стоп. Хван скользит рукой по бедру Кима вверх, переходя на пояс и не разрывает зрительного контакта. — Думаю, грубо будет для тебя сейчас слишком. Хотя ты ой как заслужил! — А может… — А может и нет, — договаривает Хван и соприкасается с губами парня. Сынмин головой едет уже от одного чужого голоса, что уж там говорить о поцелуях. Да еще и таких, какими Хван славится на всю округу. Руки как-то сами тянутся к чужому телу и Сынмин забывает об опоре, утягивая Хёнджина за собой на кровать. — Ты правда мне не… не изменял? — отрываясь от поцелуя, Ким смотрит в чужое лицо. — Издеваешься? — Н-нет. — Не изменял. Вообще даже не думал никогда. Тебя я хочу сильнее всех. Доволен? — Нет… — Нарываешься. Нарывается. А как еще можно удержать этого парня рядом долго. Сынмин себя красивым не считал никогда, да и окружение его не особо восхваляло внешние данные. А сейчас он в одной кровати с первым красавчиком университета и вести себя как обычно было бы совсем уж тупо. Сынмин по сути своей стесняшка, милый парень из провинции и нафиг ему не надо ничего этого пышного и дорогого, ему бы пирог с яблоками и немного сока, а потом кино посмотреть под пледом и все в таком духе. Он все еще не понимает, как ОН мог привлечь кого-то типа Хван Хёнджина. Одно дело быть всезнающим гуру для Джисона, который иногда в своих мыслях плутает как в лабиринте, а другое быть тем, кто нужен такому как Хван. Хёнджин целует нежно, словно хрусталь перед ним, а не парень и касаться его это вообще какое-то искусство. Сынмин маленький и такой вообще не подкованный во всех этих делах любовных, что каждый раз улыбку у старшего вызывает. Краснеет от комплиментов, от любых касаний, от фраз, которыми Хёнджин портит его девственный мозг. Это так мило, что Хван от такого отказаться ну никак не может, да и зачем. Не сказать, что Сынмин так сразу отдается, все же не каждый день оказываешься в постели с парнем. Хенджин прямо принц из какой-то голливудской сказочки, которые Ким обожает. Манеры правда у принца хромают, но кто же на это внимание обращает. «Какой к чёрту принц?» проносится в голове Сынмина, при виде горящих чёрных огоньков в глазах напротив. «Да это сам дьявол во плоти» - от таких мыслей Сынмин даже облизывается, этот образ парню куда больше подходит. — Так, подожди. Я тебе выходит все простил так быстро?.. — Хван накрывает губы парня, сминая их в поцелуе и прекращая тем самым весь этот трёп. Ким, кажется, отключает мозги на мгновение, ибо язык Хвана творит что-то невообразимое, заставляя поддаться вперёд, чтобы не разрывать поцелуй ни на мгновение. Пальцы тут же хватаются за крепкие плечи нависшего парня и Сынмин силится, чтобы не застонать от приятных ощущений. — Ваа, да ты меня своим языком изнасиловал только что. — Джин лишь усмехается, смотря на блестящие от слюны губы парня, как его тут же притягивают вновь. — Ещё раз хочу… Второй поцелуй, за ним ещё один. Сынмин ещё так не целовался, чтобы губы начинало покалывать от приятных ощущений, а внизу живота завязывался тугой узел. И все это только поцелуи. Ким чувствует, как шаловливые ручки Хёнджина начинают шарить по его телу, цепляясь за рубашку и тянут её вверх. Прохладные пальцы задевают горячую кожу на животе, заставляя напрячься. Хён кое-как избавляется от водолазки, оставляя Сынмина в одних джинсах, из которых он сам уже хочет скорее выбраться. То, что Хёнджин мастер глубоких поцелуев, младший уже знает. Кажется из него уже успели высосать душу ко всем чертям. Хён избавляет себя от темно-синей футболки, так же отправляя её в дальний полет. — Маленький мой, — шепот Хёнджина сводит с ума. — Какой же ты милый… — Прекращай… Сынмин еле дышит, наблюдая как его раздевают, и краснеет. Хёнджин нежно касается его кожи, оставляет следы поцелуев на груди, поднимаясь к шее, и выцеловывает каждый сантиметр лица парня, заставляя его улыбаться. Как он жил без него целый месяц? Хотя он знает как. Он, правая рука и целый телефон фоток Сынмина. Тяжело было. Зато сейчас вот он, лежит, опять смущается, словно Хёнджин его опять девственности лишает, и так каждый раз. Каждый раз как первый, Хван в восторге. — Чего ты лыбишься? — Сынмин пытается взгляд отводить. — Ещё раз исчезнешь, я тебя убью, — Хёнджин сползает вниз, касаясь рукой возбуждения Сынмина и младший чуть ли на кровати не подпрыгивает. — Хёнджин! Не надо!!! — щенячьи глазки смотрят так, словно Хван собрался не минет делать, а что-то противозаконное. Это его, конечно, не останавливает и он касается чужого члена языком. Сынмин рот ладошками закрывает, чтобы не кричать, потому что это вообще-то вынести тяжеловато. А Хёнджин специально медленно двигается, чтобы побольше засмущать, смотрит своими игривыми глазами и Сынмин бы сдох, вот прямо сейчас. — Сумасшедший! — парень откидывает голову назад, потому что смотреть на происходящее вообще никаких сил, ему ощущений хватает. — Сынмин-а, — поцелуй остается чуть ниже пупка, Сынмин почти плачет уже. — Ты почему такой, а? — Не разговаривай со мной… — А с кем мне еще говорить? — Ким не видит, но знает, что старший улыбается. — Не знаю, не со мной… — Сынмин-а, можно я это сделаю? — Мин приоткрывает глаза, еле дышит и смотрит на парня. — Можно? — Ты… не спрашивай у меня это. — Сынмин-а. — Хватит звать меня… — сколько Хёнджин уже поцелуев оставил на нем? Он уже плавится, словно масло на сковороде. — Просто… аккуратнее… будь… Хёнджин касается языком розовых бусинок сосков, и обводит их по кругу. Тело под ним горячее лавы, Сынмин в этих делах врать не умеет, от этого хочется всю душу из него вытянуть, чтобы он стонал от наслаждения, чтобы утопал во всем этом, чтобы никогда не забывал. Первый их раз в Америке Хёнджин не забудет никогда. Это словно было что-то невероятное, что-то, чего он раньше никогда не испытывал. Пришлось попотеть, конечно, чтобы Сынмин согласился на такой отчаянный шаг, как потеря девственности, но на тот момент они уже были месяц в отношениях. А всё после той ночи после конференции. Пришлось немного побыть сталкером, но Хёнджин справился, и первый поцелуй со стороны младшего не заставил себя долго ждать. Ким, конечно, понимал, что Хёнджин не с лучшей репутацией, но это всё в Америке и типо всё нереально, а потом по уши влюбился в этого придурка, который каждый день пытался придумать все новые и новые подкаты. Как перед таким устоять… Ночь проходит медленно с томными поцелуями и тихими стонами. Они засыпают только к утру, только в объятиях друг друга. Сынмин открывает глаза первым, смотрит на макушку спящего у него на груди Хёнджина и смеется от его крепких объятий. Старший бормочет что-то неразборчивое во сне, напрягает брови и выглядит ну так глупо, что Ким удержаться не может и кое-как дотягивается до телефона. Пара таких фоток для компромата никогда не помешает. А ещё, кажется, он прогуляет сегодня универ и Джисон его убьет, и вообще, он не знает, что теперь делать. В Америке он об этом не думал, но сейчас… — О чем думаешь все утро? — Хёнджин подходит сзади, обнимает парня стоящего у окна и целует в шею. — И что теперь делать? — С чем? — С нами… Ну, ты и сам понимаешь, что наши отношения не то, чего все ожидают. — А какая разница чего там все ждут? Мне всё равно. — А как твои друзья отреагируют на такое, а мои, а твой отец? Не думаешь, что будет не так-то и хорошо всё, ты всё-таки знаешь, как слухи разносятся. А я не хочу опять встречать людей, которые мне показывают как ты там с кем-то раньше был, потому что они думают, что я тебе не пара. Плюс… Ты не очень пользуешься популярностью у моих друзей. Кажется, Джисон всю вашу компанию терпеть не может. Всё время пялится на вас, а потом говорит, что вы придурки. — Ну, тут не поспоришь… — Короче, давай просто не будем никому говорить, окей? — Хёнджин смотрит неодобрительно, но молчит. — Я не говорю тебе, что я уйду. — А я тебя и не пущу никуда. — Просто не говорить никому не сложно. Думаю, так будет лучше всего. Только до выпуска. — Год это слишком много! — До моего выпуска… — Два года еще, Ким Сынмин! — Сынмин разворачивается в чужих объятиях и целует в щеку, улыбается мило, и этим все сказано. Дальше он спорить не намерен. Хёнджин опять проиграл.

Flashback конец.

— Алло, Джисон? Ты чего так поздно звонишь? — Сынмин разлепляет глаза, чтобы хоть как-то соображать. — У меня проблемы, можешь немного поговорить со мной? — голос у Хана был такой, словно он пару часов подряд рыдал. Сынмин подрывается на кровати, скидывая с себя руку спящего Хёнджина. — Что случилось, Хан-и? Ты чего такой грустный? Ты где? — Я… — Хёнджин просыпается, кивая на телефон, мол кто так поздно звонит, но Сынмин отмахивается. Старший смотрит с прищуром и отбирает телефон, ставя на громкий вызов. — Что? Я не услышал, что ты сказал, — говорит Ким и толкает Хвана в плечо, чтобы не мешал. — Я переспал с Ли Минхо…опять… Два парня смотрят на телефон с широко распахнутыми глазами. Джисон на другом конце вздыхает и, кажется, опять начинает плакать.