Первый

К хорошему привыкаешь быстро, и Юджи уже: ему так рядом с Чосо хорошо. И раздетыми, как сейчас, и накрытыми стыдливо простынями, и в одежде — от нетерпения Юджи получить желанную ласку. Ему, черт возьми, ни с кем не было так спокойно. Так беспечно и легко, стоило им пройти самое страшное, стоило им принять друг друга. У Чосо плечи шире, чем казались, когда тот был в своих громоздких одеяниях, и мышц больше, чем у аккуратного шестнадцатилетнего Юджи. Тот на фоне Чосо выглядит хрупким и предсказуемо скулит, разводя бедра и упрашивая старшего на новое выражение любви. Чосо думает долго: он поглаживает румяные бедра, целует их с внутренней стороны, ближе к паху, мучает Юджи молчанием и скользящим языком по ранке на мошонке от спешного бритья. Нельзя так, думает Чосо, и влажным поцелуем как бы лечит. А Юджи все стонет и стонет: ему так уже хочется, да хоть чего-нибудь, но до того он старшему верит, что мнет не непослушные чёрные локоны, а подушки. — Оничан… — выдыхает подросток, опустив туманный взгляд на брата. Юджи знает, что горячее «оничан» в адрес Чосо — опасное оружие. Старший тут же поднимает глаза, содрогаясь почти в предоргазме, и Юджи прикусывает губу — ему хочется повторить. Сосредоточенный взгляд Чосо в одну секунду стал жарким и совершенно туманным, почти диким. — Малыш-отото, нет… — сдерживается Чосо, дыша чаще. — Почему… — почти капризно звучит Юджи, но карие глаза его лабрадоровые: виноватые, выпрашивающие. Чосо жарко вздыхает, сдаваясь, и оставляет ещё один поцелуй на нежной паховой коже, а затем привстает и ложится рядом с Юджи. Сильные руки сменили положение мгновенно: теперь Чосо был под Юджи, разводя колени. — Я мало знаю, отото, — шепчет он огорошенному младшему на ухо. — А ты немного больше. Попробуй сам, а потом научи меня, чтобы я тебя не поранил. Договорились, малыш? Юджи привстает на локтях и смотрит почти удивлённо. — Ах ты… — ласково сетует Юджи. — Я хотел быть первым! — Старшим положено уступать, — тяжело усмехнулся Чосо, взявшись открывать приготовленный Юджи презерватив. Самому Чосо бояться нечего, но Юджи довольно льнет к старшему с тихим поскуливанием, когда тот надевает на него эту бесполезную, в общем-то, для них сейчас вещь. Просто в этом есть какой-то… Неозвученный ритуал. Пальцы Чосо скользят неспеша, аккуратно раскручивая тонкий материал по горячей плоти, а у Юджи ну совсем не хватает терпения, чтобы просто смотреть старшему в глаза: он влажно целует его щёки, трясущимися ладонями выдавливает смазку, спешно греет её в них. Он скользит одной ладонью между разведенными ягодицами и тогда только поднимает на Чосо взгляд, чтобы получить разрешение наверняка. Старший одобрительно кивает, и, закончив с презервативом, перемещает ладони на горячие щёки младшего, заставляя его смотреть себе в глаза. Чосо давно понял, как Юджи нравится наблюдать. Юджи, как специально, с первым же вхождением одного пальца скользит в поиске к месту, где особенно приятно, где должно быть очень хорошо, и Чосо от неожиданного удара наслаждения вздрагивает всем телом и низко, резко стонет, почти выкрикивает. Юджи очень-очень это понравилось — он от восторга залился глубоким красным, почти багровым. Но как бы ни было приятно просто смотреть и слушать, Юджи льнет к старшему поближе, успокаивающе целует его щёку, облизывает приоткрытые губы, что Чосо податливо ему подставляет. — Тише, оничан, в другой комнате Фушигуро. Тебе не больно? Чосо шире приоткрывает рот, заскулив явно отрицательно, пристает губами Юджи под ухо, влажно целуя: — Совсем нет… Отото, если с тобою внутри будет ещё слаще, то я уже готов, я… — Но надо получше… — Юджи громко шепчет, трется кончиком носа о влажный висок. — Пожалуйста… Я легко заживу, но, пожалуйста, отото… Юджи просто не может говорить «нет» — ему самому безумно горячо, да и так хочется познать новое чувство. Они до этого мгновения ластились в постели почти час, потому что Чосо очень, ну очень любит зацеловывать всего Юджи, оставляя пятнышки только там, где ему лишь одному будет видно. Ну, и может самому Юджи, если тот постарается извернуться. Юджи ластится к ладоням брата и прикрывает глаза — ему так хорошо и так сильно хочется, чтобы Чосо было точно так же. И вообще, как бы он не любил греться под крылом старшего, даже сейчас его слегка покусывает чувство бесконечного долга перед ним. Чосо смотрит на него в ожидании и улавливает эти едва заметные переживания, напоминая поглаживаниями, что все хорошо. Юджи понимает, кивает и берётся вновь за потеплевший под лучами солнца тюбик смазки. Выдавливает почти весь, не жалеет, потому что давно уже потерял координацию и перестал растягивать горячее плотное кольцо. — Расслабься совсем-совсем, оничан. Прям вот совсем, — тихо просит Юджи в прямо в бледные губы. Его мягко и косо целуют в ответ, пока подросток всеми силами старается не кончить лишь от поцелуя в унисон с тем, как он размазывает по себе густую жидкость. — Я буду стараться, отото, — проговаривает наконец Чосо, слабо улыбнувшись в поцелуй. Юджи входил ну очень медленно, а Чосо с большим старанием расслаблял все тело, по которому во всю шло тёплое, тягучее наслаждение. Юджи было даже чуточку смешно: по спине его бесконечно гладили расслабленные ладони, а тёплая жидкость пачкала их животы с самого начала. Точно раза три при всей медлительности Итадори. — Остановись… — в один такой раз просил Чосо, спрятав лицо в плече брата и получше закинув на тонкую поясницу ноги. Юджи послушно останавливается — он внутри полностью, прижимается к теплому торсу ну очень близко, неволей скользнув ладонями под тяжёлое тело и прижавшись ещё ближе. Самому Юджи, кажется, сегодня вовсе не кончит, но ему так все равно, когда под ухом снова звучит тихий низкий стон, а объятия становятся ещё крепче. — Безумно хорошо, — сознается хрипло Чосо. Ведь он чувствует себя с Юджи — целым. — Да, — тяжело соглашается младший, едва улыбнувшись. В Чосо тесно так, но Итадори ни разу ещё не сжали — старший брат послушно расслаблялся все это время. — Я не хочу тебя отпускать, — устало шепчет Чосо. — Меня хватит, правда, — говорит Юджи целуя порозовевшие влажные щёки. — Мы ещё сможем вместе, если я продолжу. — Давай, отото… Крепкий, выносливый Юджи делает все так, как обещал. Удовольствие набатом уже расходится сперва по усталому телу подростка, а затем и Чосо, который позволяет себе резко сократиться только сейчас. Негромкие стоны звучат в унисон, и краем ума Юджи уверен, что их голоса сливаются в идеальный интервал. Самый-самый… Юджи крепко обнимает Чосо, не спеша выходить, хотя всю малину, думает честно подросток, портит презерватив. Молча они лежат не дольше пяти минут — пока нега слишком сладкая. — Отото… Я теперь с тебя не слезу… — Хорошего понемножку, — дует Юджи губы. — Я тоже хочу. И вообще… Ты старший, по закону яойной манги все должно было быть наоборот. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, но почему именно сейчас? — Потому что к черту идут эти книжки, когда я тебя люблю и хочу уберечь от любой боли. Юджи усмехнулся, спрятав лицо в плече и больше не споря. Чосо такой, какой он есть. И, признаться, Юджи не так уж и недоволен. Душ их не дожидается — обоих предательски вырубило. *** — КРОВЬ?! МНОГО! О КАМИ, ОНА ЕЩЁ И ЗАГУСТЕЛА! — Юджи напуганно верещит, и Фушигуро через стенку теперь его не смущает. Простыни безнадёжно испорчены, а Чосо на багровый презерватив смотрит совершенно спокойно, правда, слегка виновато. — Чеееерт, я ж тебя, наверное, всего подрал, боги, как там мазь эта. — Юджи скачет по постели в поисках телефона, кинув презерватив в мусорку около стола. Чосо спешит притянуть его в объятия обратно. — Малыш, тише, я целый… Это я сам, специально… — З-зачем?! Большие карие глаза цепляют умилением сердце старшего. Чосо не сдерживает слабой сонной улыбки. — Вместо смазки, чтобы не отвлекаться… — А… А как ты это так? И Чосо на этот вопрос, как и любой старший брат на детские взрослые вопросы, стыдливо не отвечает.