По дороге с вечностью

Центральный зал старинного замка, едва освещенный сиянием десятка свечей, сегодня в последний раз принимает важных гостей. Посреди зала, за накрытым столом — двое, неторопливо беседуют, изредка кидая взгляд в сторону слуг, что почтительно разместились у них за спиной. Те — словно тень, отражение своих господ. Созданы, чтобы служить своим хозяевам, не тревожить их слишком тяжёлым взглядом темных глаз. По углам, словно паутина, пролегли тени, опутывая древние мрачные камни, сохраняя старые, как мир, тайны, и кажется, будто в них навсегда замирает радость, свет и надежда. А слуги привыкли, особенно старые, они живут здесь с рождения — молодые шарахаются то и дело, но и всего. Это только хозяйка по ночам стоит у открытого окна, зябко кутаясь в шаль, дрожа то ли от холода, то ли от страха. Это только хозяин оставляет у кровати на всю ночь свечу. Они не дураки, они чувствуют. В самом сердце замка затаилось самое страшное и самое древнее чудовище — предательство. Сегодня — прощальный ужин. Завтра на рассвете хозяева замка, брат с сестрой, должны отправиться в свою столицу. И каждый смотрит исподлобья на другого — знает ли? Догадывается ли? Просто притворяется, ибо уже ничего не изменить, но показать слабость — превыше их гордости; или и правда настолько наивен? Мерцает свеча, бросая на лица перемешение света и тени, и в этой причудливой фантасмагории видно, что на донышке глаз у обоих затаился смертельный испуг. Их руки не дрожат, а голос, отдающий приказания, все так же звонок. Но они оба знают — осталось недолго. Каждый думает об одном и том же. Каждый читает на лице другого одну и ту же мысль. У нас был выбор. Мы могли бы сдаться, подчиниться требованиям мятежников, уступить трон их лидеру... Но мы знаем, видим, он не принесет королевству счастья. За ним в каждый дом придут чума и голод. Уже ничего не изменить, но нам остались наша честь, гордость и вера. Кто-то однажды отомстит за убиенного короля, и вновь взовьются в воздух над замком наши знамена ... И нами выбран путь — дорога сна. Слуги подливают вино. Впервые его можно пить без опаски — оно точно не отправлено. Сегодня вечером открыты лучшие запасы королевских погребов. В бокале плещет влага хмельного серебра. Мы знаем, что против нас составлен заговор. Мы оба знаем это. Однако все уже решено, и, наверное, мы готовы. Брат бросает на часы тяжелый взгляд. Есть время до утра, а впереди дорога так длинна... За час до рассвета выдвигаемся. Возле леса нас будет поджидать засада — человек тридцать. Сбежать не будет ни единого шанса. Страха больше нет, лишь небольшое волнение — что будет дальше? Что там, за чертой? Уйдем ли мы на небо или растворимся в весеннем прохладном воздухе? Станем призраками? Не найти ответа сейчас, но скоро мы узнаем. Уже скоро... Прошу тебя - налей еще вина Смотри - на дне мерцает прощальная звезда Я осушу бокал до дна И с легким сердцем - по Дороге Сна. Серая дымка-марево заволокла неширокий тракт. Вокруг — бескрайние поля, укутанные росой, и где-то далеко звенят соловьи. Кони идут мерным шагом, отсчитывая футы, и ветерок треплет нам волосы, что-то ласково шепчет, успокаивая, убаюкивая. Не переживай за нас, ветер, мы не боимся боли, мы научились принимать ее с мужеством. Не успокаивай нас надеждой, мы знаем, что здесь ее уже нет. Лучше просто поиграй с нашими прядями, оттяни их назад, как минуты. Мы едем на казнь, а воздух так чист и свеж, и так не хочется уходить... Тихая, мирная процессия уже подъезжает к опушке. Брат с сестрой последний раз осматриваются, подмечая обычно незаметные детали: как птица сделала крутой вираж в небесной вышине, и как свет играет в луже; как сияют крылышки у стрекозы... Последний глубокий вдох полной грудью. Пожалуй, сейчас они счастливы. В груди разливается какое-то умиротворение, неземное спокойствие. Куда уже спешить? Он шагом подъезжает к ней, отпускает поводья, берет за руку. Они оба стоят, закрыв глаза, подставив лица уже поднявшемуся солнышку, что пригревает опущенные веки, будто сотканные не из плоти и крови, а какого-то хрупкого, светлого материала. Слуги мнутся, не знают, что делать; мрачные, темные взгляды бросают они на хозяев. Над слугами будто сгустилась туча, и свет, что играет на лицах короля и королевны, не может пробиться сквозь нее. Слишком уж очернели их сердца. Но вот решение принято, дворецкий подает условный сигнал... А брат с сестрой стоят, пока теплое чувство покоя не начнет выливаться алым из пробитой груди, пока не опустится рука, поднятая заправить выбитую прядь, пока не прильнет бессильно голова к гриве коня. По Дороге Сна - пришпорь коня, здесь трава сверкнула сталью, Кровью - алый цвет на конце клинка Это для тебя и для меня - два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. За этой чертой нет ни страха, ни боли, лишь вечность вдвоем. Мы с тобой хорошо дружим, и, пожалуй, это не самое худшее, что могло бы случиться. Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра... Пока утекают минуты, я смотрю на тебя и вспоминаю всю нашу такую короткую земную жизнь. Тревоги и радости, печали, интересы проносятся друг за другом в моей памяти, задерживаясь лишь настолько, чтобы успеть вызвать за собой следующее воспоминание. Я помню все наши мечты... Едва ли треть их успела осуществиться. Я помню, ты хотел объездить целый свет, а не то — хотя бы половину. И так мечтал влюбиться, когда был маленький. Рассказывал мне о том, как будет здорово, когда у тебя будет своя принцесса. И обязательно она будет сведуща в алхимии, и красива, и разделит с тобой все твои похождения... Я помню, как ты любил убегать из замка. И я, хотя должна была каждый раз ругаться, всегда присоединялась к тебе, видя твои сияющие глаза, слыша, как ты заливаешься звонким смехом... Глупо было надеяться, что эта черта в твоем характере исчезнет, и ты так хотел девушку себе под стать. Только никогда, мой брат-чародей, ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. По Дороге Сна - тихий звон подков, лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе Острием дождя, тенью облаков - стали мы с тобою легче, Чем перо у сокола в крыле. Знаешь, брат, ты сейчас выглядишь очень красивым. Мертвенная бледность лишь подчеркивает аристократические черты, и ты сидишь в седле призрачного коня так легко, как никогда раньше. И мне чудится — я слышу тихую поступь лошадей, что так хорошо вливается в звуки природы вокруг. Туман укутал нас, скрыл от посторонних глаз. Когда мы, остановившись — не от усталости, а просто по воле желания — лежим на бескрайнем поле, травинка с инеем просвечивает через твой лоб так, что кажется, будто это прекрасная ледяная корона. Тебе идет, брат. Ты смеешься и говоришь, что мне тоже. Мы идем по земле мерной поступью, вплетаясь в то, что окружает нас. По Дороге Сна - мимо мира людей, что нам до Адама и Евы, Что нам до того, как живет земля? Мне иногда правда жаль, что мы не можем разделить участь живых... Обреченные видеть, как вознесется и падет наше королевство, обреченные видеть, как убивают наших родных — и ничего не могущие сделать. Временами сердце разрывается от боли за тех, кто остался там, но наши чувства уже бесполезны для них, а их — бесполезны для нас. Лихая доля нам отведена Не счастье, не любовь, не жалость и не боль - Одна луна, метель одна, И вьется впереди Дорога Сна.