Бойня у Хагора

      Это происходило снова. Война, идущая уже несколько поколений, всё никак не могла закончиться. Это началось, когда однажды в каком-то поселении кучка лис из нашего клана убила пятерых крольчих. Конечно же, те лисы были изгнаны, но задетый клан не пожелал останавливаться и требовал, чтобы мы убили пятерых своих собратьев, так мы должны был искупить вину перед ними. Наши старейшины отказались. И теперь молодое поколение лисов клана северных ветров и они, такие же молодые кролики из цветущей сакуры, стоявшие на противоположной стороне поля под проливным дождём, готовились снова схлестнуться в кровопролитной схватке.       В моей правой лапе был топор, не раз спасавший мне жизнь, а в левой - надёжный круглый щит. Доспехов на мне не было, ведь я обычный воин, не заработавший пока что на хотя бы самую дешёвую кожаную броню.       И вот заревел боевой рог и я, вместе со своими собратьями, бросился на серую массу напротив. Строй кроликов распадается. Блокирую щитом вражеский меч, и тут же раскалываю кроличью голову топором. Справа уже летит ещё один удар от другого ушастого. Я готовлюсь встретить свою смерть, понимая, что уже не успею заблокировать или уклониться. Нападавший останавливается, словно налетев на стену. Его тело, насквозь проткнутое копьем моего товарища, обильно поливает кровью землю вокруг. Смотрю в лицо - меня встречает взгляд двух стеклянных глаз.       - Не стой столбом! - орёт лис, спасший мне жизнь пару секунд назад.       Я вырываю топор, увязший в голове убитого мной зверя, и продолжаю бой. Спустя несколько минут приходит осознание: мы проигрываем. Начинаю пятиться назад. Слева от меня какой-то лис, схватившись за горло и пытаясь остановить толчками вытекающую из него жизнь, падает на колени. Кролик с двуручным топором, убивший его, кидается на меня. Я блокирую удар его оружия. Мой щит трещит и раскалывается чуть ли не на двое. В руку отдает сильной болью. Кто, чёрт возьми, этот кролик? Откуда у него такая сила? Я высвобождаю лапу из ставшего бесполезным щита и, пока ушастый не может атаковать, пинаю его по колену. Нога подгибается, и я вижу шею, раньше скрытую за прочным шлемом. Топор с чавкающим звуком входит в плоть врага.       Я ликую от победы над сильным противником. Оглядываюсь по сторонам. Ликование проходит, когда вижу картину, раскинувшуюся передо мной. Пять минут назад на этом поле была только трава. Сейчас же цвет вечнозелёного растения перекрывал красный. Я видел много трупов лис и кроликов, кровь в которой было, кажется, всё, кишки и другие внутренности, вывалившиеся из мертвых, изуродованных тел, отрубленные лапы. Всё это доводилось мне видеть не раз и ужас, охвативший меня в тот момент, был лишь отдалённо связан с этим зрелищем. Я понял, что мы окончательно проиграли эту битву. Из лис на поле боя остались единицы, многие уже убегали, стремясь спасти свои жизни.       Никогда не играл в героя, поэтому ещё и жив. Я побежал к лесу, виднеющемуся неподалёку. В паре десятков сантиметров пролетело полутораметровое копье, брошенное кем-то из кроличьей братии вдогонку. Пронесло. Лес уже близко. Забегаю в него, но не останавливаясь, зная, что пару серых ублюдков точно увязались следом. Бегу что есть сил, не оборачиваясь. Едва успеваю затормозить перед обрывом, разверзшимся впереди. Куда дальше? Сколько за мной? Оборачиваюсь. Через несколько секунд в десяти метрах от меня из леса выбегает кролик. Одна? Да неужели. Передо мной зверь явно не из простых воинов. Самурайские доспехи, запачканные кровью, надёжно защищают всё её тело. Она медленно, словно нехотя, достает из ножен на поясе катану. Черт возьми, она из главной семьи. В ней обучают лучших воинов. Теперь понятно, почему она пришла одна. Но не на того напала, я так просто свою жизнь не отдам.       Чуть отвожу в сторону лапу с топором, вставая в стойку. Она нападает. Быстро, очень быстро, я едва успеваю отшатнуться от смертоносного лезвия. Ещё одна атака - снова пячусь назад. Третий удар - и я наконец успеваю отбить вражеский клинок своим топором. Сокращаю дистанцию и тяну левую лапу, стремясь добраться когтями до морды. Конечность взрывается болью. Я пролетаю мимо отступившей крольчихи. Больно. Смотрю на левую лапу. Вижу танто, насквозь проткнувший мою ладонь. Больно, чёрт как же больно. Оборачиваюсь, ожидая увидеть клинок, летящий за моей жизнью. Она стоит. Просто стоит и смотрит на меня. Надо торопиться, с такой раной я очень скоро ослабею. Резким движением вынимаю застрявший в моей лапе кинжал. Шиплю от дикой боли. В глазах на миг темнеет. Стоять! Вскоре боль немного отступает. Я с рыком бросаюсь в свою последнюю атаку, понимая, что силы на пределе. Топор со свистом проносится мимо немыслимым образом уклонившейся крольчихи. Её клинок скользит по моей лапе, разрезая плоть, оставляя после себя кровавый след и вновь принося дикую боль. Я по инерции делаю шаг на эту лапу, и она подгибается. Падаю на мокрую от все ещё идущего дождя траву. Резко разворачиваю корпус и из последних сил кидаю чудом оставшийся в лапе топор. Она едва успевает пригнуться. Моё оружие пролетает у неё над головой. Всё. Теперь точно конец, думаю я, сидя на пятой точке в грязной земле, весь испачканный своей и чужой кровью. Снова возвращается боль в левой лапе и ноге, чувствую, что скоро отключусь от потери крови. Мы смотрим друг на друга. Она - удивлённо, в какой-то степени даже уважительно. Я - со злостью и отчаянием.       — Ты достойно сражался, поэтому я дам тебе шанс выжить. Прощай.       После этих слов она без опаски разворачивается, вытирает катану от моей крови, проведя клинок через согнутый локоть, и вставляет его в ножны. Я со злостью смотрю ей вслед, прикидывая свои шансы на выживание.       Они весьма невелики, с такими-то ранами. Открываю кусок ткани со своей одежды, перевязываю израненные лапы. Пробую подняться - не выходит. Чёрт. Делать нечего, придётся идти на трёх. Встаю на четыре три лапы, как ходили когда-то мои предки. Ладонь сильно болит, стараюсь поменьше опираться на неё при движении. Направляюсь на север, где-то там, километрах в 10, должен быть наш лагерь. Время тянется словно резина. Я чувствую, как с каждым пройденным метром становлюсь слабее и слабее. Сделав ещё один шаг лапы подгибаются. Я падаю на землю. Пытаюсь подняться, но сил больше не осталось. Сознание начинает угасать, пытаюсь его удержать. Но тьма сильнее, я закрываю глаза и последнее, что вижу — это солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев, освещающее ещё мокрый от недавнего ливня лес.