Моя аморальная подруга

В Драгтауне лето в самом своём разгаре не греет, а обжигает своим жаром. Опиаты прочно засели в клановой резиденции, зато стимулянты - кто во что горазд. Амфиса отправилась на пробежку, Эфедра и Мефедра - на рейв, Коко и Крока ухаживают с самого утра за садами коки, Альфа тусуется где-то в окрестностях, и только Метина и Молли сидят по своим квартирам. "Заскочу?" - пишет Молли СМС. Метина сползает с дивана к телефону, который лежит на полу, и отвечает. "Ага, давай". Как хорошо быть соседями и соклановцами - уже через минуту Молли стоит на пороге Метины. Метина отпирает и жестом приглашает Молли войти. У Метины в квартире вонища от дыма - и ледяного, и табачного. Метина нахуярилась, и Молли это понимает. Молли присаживается на диван и тоже закидывается ешкой - такой хозяйке, как Метина, нужно соответствовать, будучи гостьей. Молли раньше казалось, что Метина - аддикт хуже Мефедры. Но нет, Метина - собер. Просто настолько долбанутый собер, что её можно перепутать с аддиктом из-за её трезвой долбанутости. И ведь Метина при Альфе так себя не ведёт. И при опиатах, и при психоделиках, и при диссоциантах. Зато стимулянты, не считая возвращенки Альфы, по горло сыты выходками, точнее, приходками Метины. Молли поворачивается на звук гитары. Всё-таки Метина неплохо играет, хоть и поёт так, как будто комар над ухом в пять утра верещит. - Винтовка - это праздник, всё летит в пизду! - Какая ещё винтовка, Мэтти? - Винтовка - это вписка, где объёбываются винтом! А ты подпевай, Молли! - А можно я подтанцую? - Если только стриптиз! Молли ловко расстёгивает молнию на сарафане и медленно стаскивает его с себя под гитарный бой и верещание Метины. Затем туфли и чулки - Молли сбрасывает их на диван рядом с Метиной, и, когда на ней только футболка и нижнее бельё, перегибается через гитару и целует Метину в щёку. - Мэтти, Мэтти, прекрасно поёшь... - шепчет Молли. Молли льстит Метине, окутывая её своей нежностью. Любви Молли хватает на весь клан, но больше всего Молли хочет одаривать ею Метину. Эту винтовую панк-засранку с немытыми рыжими волосами, стальными цепями на джинсах и очень, очень добрыми глазами - эту доброту не загримируют даже расширенные зрачки... - Сплошная поебень, поебень, поебень!!! - скримит Метина и откладывает гитару как раз тогда, когда на Молли нет уже ничего, кроме нижнего белья. - Ты меня трахнешь? - Молли крепко обнимает Метину. Метина отталкивает Молли и тут же прижимает к дивану. - Конечно, трахну. Ты же пришла за этим, да? Метина грубо целует Молли и, нащупав языком внутри её рта ешку, разрывает поцелуй. Ощупывает стройное тело, так жадно, что на бёдрах Молли проступают синяки. Молли в ответ обнимает Метину снова - Молли такая тактильная, что это смущает даже таких же стимулянтов. Объятия, поцелуи, ласки, держания за руки - это главный наркотик для Молли. Да, соберы вроде неё тоже зависят - если не от наркотиков, так от чего-то ещё... Руки Метины горячие, как летнее драгтаунское солнце, а язык горький, как полынь на драгтаунских обочинах. Молли млеет, пока Метина её касается. Такая горячая и грубая - Молли мечтала о такой любовнице. А Метина просто хочет трахнуть ту, что под ней сладко постанывает, не добавив ни капли любви в этот огромный сосуд страсти. Метина, может, и аморальна, но кого это ебёт? За стеной вернувшаяся к себе Крока отрывается под какую-то очень долбёжную музыку с такими битами, что кажется, будто сейчас стена рухнет, и перед Крокой возникнет живой порнофильм. Метина двигает пальцами в такт битам за стеной, второй рукой надрачивая Молли, и Молли верещит точно так же, как верещала Метина за своей гитарой. А взгляд Молли полон любви к Метине... Молли кончает и, кое-как одевшись, уходит, покачиваясь. - Спасибо за охрененный трах. Молли целует Метину - и теперь уж точно уходит. Они встретятся на клановых собраниях и праздниках, на вписках, но так, как сегодня - не будет... наверное?