Близнецы

Эрен не думал, что когда-нибудь скажет это, но он вполне доволен своей жизнью. Он учится в старшей школе, и старшая школа полнейший отстой, но совсем недавно к ним перевелся невероятно горячий коротышка-задира, который наотрез отказывается носить школьную форму, вместо этого из раза в раз напяливает на себя обтягивающие джинсы и белую рубашку; который сразу бьет в лицо, стоит только что-то кому-то вякнуть про его рост; который настолько хорош в спорте, что Эрен сбегает с собственных уроков, чтобы два часа вожделенно попялиться на божественную задницу. Конечно, судьба не может быть благосклонна к Йегеру, и потому у него с Леви всего лишь два совместных урока, но Эрен не был бы собой, если бы не вытягивал Аккермана из компании друзей на переменах, чтобы попытаться зажать в безлюдном коридоре или туалете. Сначала Леви ругался и дрался, материл Йегера на чем свет стоит, бил по стратегически важным объектам эренского безупречного тела, а потом сам начал утаскивать подальше от посторонних глаз. Иногда, чтобы без свидетелей окунуть головой в унитаз, а иногда и для более приятных вещей. Порой Йегеру казалось, что настроение Аккермана менялось буквально от любого внешнего фактора: начиная с упавшего на белоснежную рубашку длинного волоса и заканчивая вымиранием кальмаров в тихом океане. Иначе он не мог объяснить факт того, что они прогуливают первый урок, чтобы трахнуться в школьном туалете, а через два урока Леви ломает ему нос прямо в классе математики, стоило ему только невинно погладить накаченное бедро в обтягивающих джинсах. Но все-таки Эрен действительно доволен своей жизнью, ведь у него все еще есть возможность лапать задницу Аккермана и доводить его до бешенства, заплетая косички на столь коротких волосах. Йегер думал, что все хорошо, пока в один из дней весь его школьный рай не перевернулся с ног на голову. Он просто сидел в классе математики на перемене, за столом напротив Леви, который, похоже, был в прекрасном расположении духа: его покачивающаяся ступня ненавязчиво касалась голени Эрена, с губ не сходила игривая улыбка, а глаза иногда хитро блестели. Аккерман не перебивал, спокойно слушал бесконечный рассказ одноклассника, смысл которого, судя по взгляду, даже не пытался уловить. Йегер уже приготовился к тому, что вновь придется прогуливать несчастный урок, но он никак не ожидал того, что в этот момент дверь класса распахнется и на пороге появится… Леви? В этот момент мозг Эрена отключился — он будто в прострации наблюдал, как дубль два с недовольным лицом проходит в кабинет и буквально швыряет в лицо близнецу учебник математики, который тот забыл дома. Сцена длилась не больше двух минут, но Йегер уже трижды успел пережить внутренний кризис, мини инфаркт и полную перезагрузку внутренней системы, когда Леви (или не Леви?) на прощание болезненно пнул его по голени, чтобы шатен перестал пялиться, как отсталый. Эрен собрался, взял себя в руки и выяснил, что Аккнрманов, оказывается, все это время было двое — невероятно горячие близняшки, с одним из которых он ходил на математику, а со вторым — на иностранный язык. Все бы ничего, ситуация разрешилась мирно, Йегер узнал все, что хотел, — не считая того, что Аккерман, который ходил с ним на математику, отказывался называть свое имя, и поэтому Эрен стал звать его не-Леви — вот только его продолжал терзать вопрос: с кем, черт подери, он все время трахался?

***

— Л-леви? — неуверенно и горячо выдыхает Йегер, хватая ртом воздух, когда чужие зубы плотно смыкаются на его кадыке. — Ну а кто еще, блять, — рычит Аккерман, грубо пятная нежную кожу шатена засосами. Другая рука забирается под свитер, горячая, мозолистая, нетерпеливо оглаживает дрожащий живот Эрена и тянется выше. Недовольный цык. — Как меня заебали твои колючие свитера. Йегер хочет что-то съязвить в ответ, но не успевает — его грубо разворачивают лицом к стене, заставляя упереться ладонями, чтобы не шкрябать об нее свое прекрасное лицо. Левиторопливо расстегивает и стягивает вниз эреновские брюки, наваливается сзади, громко и жарко дыша на ухо. Шатен послушно раскрывает рот, когда на губы давят пальцы Аккермана, облизывает их и смачивает слюной, нетерпеливо ерзая задницей по паху Леви, раздразнивая. Горячо, грубо, нетерпеливо — так, как любит Эрен, так, как может делать только брюнет, который будет трахать и зажимать Йегеру рот, чтобы он не кричал на весь коридор, шептать на ухо отвратительные пошлости, изредка огревать ягодицы резким шлепком, заставляя зеленоглазого просто, нахуй, задыхаться от удовольствия. Именно он каким-то чудесным образом давит на самые потаенные кинки Эрена, заставляя того кончать за считанные минуты, а потом продолжает вбиваться в обмякшее тело, пока не кончит сам. Иногда Аккерман заставляет шатена кончать два раза подряд, и после этого Йегер целый день ходит на трясущихся ногах, чертовски усталый, но довольный, как сытый кот.

***

Не-Леви зажимает его в тот же день, в один из самых неподходящих моментов — прямо на уроке. Это не первая их практика экстремального секса, и Эрен удивляется, как раньше не мог догадаться, что это два разных человека — Леви прерывал даже невинную попытку чмокнуть его в коридоре, а на уроке вообще сидел в другом конце класса, агрессивно делая вид, что понятия не имеет, почему на него жадно пялится весь урок тот странный пацан с последней парты. Аккерман бесстыдно водит ладонью по чужой ширинке, массирует пах, при этом заинтересованно смотрит на доску, будто бы ничего и не он домогается до своего одноклассника под партой в этот самый момент. Это в стиле не-Леви — дразнить, издеваться, доводить до грани. Он может быть мягким и нежным, но на самом деле этот Аккерман маленькая хитрая сука, которая однажды заставила Эрена просидеть весь урок с небольшим вибратором в заднице и не давала ему выйти из класса, с извращенной улыбкой наблюдая за мучениями шатена. — П-пожалуйста, — на грани слышимости шепчет Йегер, улегшись на парту и надеясь, что никто не видит, как его бьет дрожь. — Что? — чуть ли не мурлычет не-Леви в ответ, скользя влажной ладонью по стоящему члену Эрена. Наклоняется, кусает заалевший кончик ушка шатена, с усмешкой наблюдая, как того передергивает. — Дай мне кончить, — канючит Йегер, ерзая на стуле. — Не-а, — беззаботно отвечает Аккерман, а затем выравнивается и переводит взгляд на доску, блядски облизывая пальцы, испачканные в чужой смазке, прям напоказ перевозбужденному Эрену.

***

Эрену нужно переосмыслить свою жизнь, Эрен немного пьян, Эрену весело и легко, Эрен бессвязно кричит в такт музыке и безбашенно танцует среди пьяных подростков, лезет обниматься ко всему, что движется и приятно пахнет, клеится буквально к каждой девушке, которую видит на своем пути, а еще продолжает вливать в себя бесконечные шоты и просто радоваться этим прекрасным и удивительным мгновениям. Кто-то из Аккерманов устроил вписку на хате, да не просто на хате, а на шикарной пятикомнатной хате в центре Токио, с гигантской гостиной и воистину божественной просторной ванной. Йегер догадывался, что Аккерманы-старшие далеко не пальцем деланные, но то, что эта семейка чертовых мажоров, узнал только в этот вечер. Даже унитаз в этом доме казался королевским, и Эрен решил, что если проведет с кем-то в объятиях эту долгую ночь, то точно с этим красавчиком. Решить-то он, конечно, решил, но через полчаса напрочь забыл о своем решении, а еще через час уснул на холодном полу под кухонным столом, свернувшись калачиком.

***

Утро начинается не с кофе. Утро начинается с адской головной боли, невыносимого сушняка, желания умереть, провалов в памяти, потери координации в пространстве, но нихуя не с кофе. Эрену еще ни разу не приходилось сталкиваться с такой отвратительной штукой, как похмелье, потому что раньше алкоголь его особо не интересовал, но все бывает впервые. Йегер же настойчиво желал, чтобы этого впервые никогда и не было. Эрен осматривает бездумным — потому что думать нет сил — взглядом помещение, в котором он лежит, лениво ощупывает простынь под собой и прилагает просто колоссальные усилия, чтобы скинуть с себя одеяло, которое по весу, кажется, стало больше, чем сам Йегер. Подняться и выйти из комнаты было еще сложнее, но шатен мужественно преодолевал каждый метр, путаясь в ногах и опираясь о стену, не доверяя собственным глазам, перед которыми все плыло. Горький запах перегара ударяет в нос, стоило только Эрену переступить порог кухни. Он был уверен, что от него несет ничуть не лучше, но каким-то магическим образом не чувствовал этой вони. Зато почувствовал один из сидящих на кухне, что неприятно сморщился и обреченно простонал: — Еще один алкаш, — Аккерман закатывает глаза и делает глоток чая. В отличие от брата, полулежащего на столе, от которого как раз таки несет перегаром, этот Аккерман выглядел на удивление бодрым и свежим, от чего Эрену хотелось прикрыть его шторкой, чтобы не резал чувствительный глаз. Возможно, он ничего не пил и проснулся гораздо раньше Йегера, тогда это объясняет, почему Эрен добирался сюда не через груды мусора. — Садись, — Аккерман встает, роется в аптечке и ставит перед носом одноклассника стакан воды и таблетки, из-за чего шатен чуть ли не хнычет от благодарности. — Спасибо, Леви-кун~ — Заебал коверкать мое имя, — отзывается тело, что до этого момента не подавало признаков жизни. — А ты меня просто заебал, — закатывает глаза Эрен, и, проигнорировав самодовольное «Я знаю», обращается к другому брату. — Спасибо, не-Леви-кун~ Во время завтрака стоит умиротворенная тишина, и Йегер даже не пытается нарушить ее тупыми шуточками. Через силу не-Леви заставляет брата поесть, от чего того чуть не вырывает, но буквально на глазах ему становится лучше, в отличие от шатена, который хочет просто пассивно лежать, завернувшись в одеяло. У него все еще были вопросы, например, почему мальчики из такой богатой семьи учатся в обычной школе, а не в престижном колледже, как он оказался на кровати, заботливо укрытый одеялком, и почему он единственный из всей толпы гостей, кто до сих пор не упиздовал домой, чтобы мучиться похмельем в гордом одиночестве. В конечном счете, Эрена и Леви отправили в душ, потому что запах от них грозился пропитать уже стерилизованную часть квартиры. Йегер честно пытался сопротивляться, а потом залезть в ванную в трусах но, получив пинков от обоих Аккерманов, все-таки согласился полностью раздеться при условии, что никто на него смотреть не будет. Леви демонстративно отвернулся, а его брат вышел из ванной, чтобы окончательно закончить с уборкой и проветриванием помещения. — Неудобно, — ворчит Леви, сидя спина к спине с Эреном. Смотрит на него через плечо — Йегер сидит у самого угла, обнимая собственные колени, пока вода из душа беспощадно льется ему на голову. — Идиот, утопиться решил?! — Аккерман резко разворачивается, чуть не перевернувшись и стукнувшись коленями. — Эй, ты обещал не смотреть! — взвизгивает шатен. — Успокойся, придурок, — Леви закатывает глаза и отползает назад, подтягивая Эрена к себе за талию, чтобы они оба без проблем умещались в ванной. Он берет шампунь и выдавливает немного на каштановую голову, мылит густые, мягкие волосы. Йегер нервно ерзает, смущающе обнимает себя за плечи, а затем прикрывает глаза, смирившись и наслаждаясь аккуратными прикосновениями Аккермана. Мягкие губы невесомо касаются выступающего позвонка у основания шеи, Эрен тихо выдыхает. — Ты всегда такой добрый после пьянки? — Возможно, — Леви притягивает к себе руку Йегера и целует шрамы на предплечье. — А ты всегда такой идиот? — Возможно. И все-таки шатен разворачивается лицом к Аккермана, чтобы намылить чужие волосы, а после бездумно водить руками по подтянутому телу, позволять целовать свое лицо и охотно отвечать на настойчивые поцелуи в губы.

***

В течение дня головная боль и головокружение постепенно отступили, но близнецы не спешили выпускать Эрена из своей обители, а Йегер и сам не торопился домой, бессовестно уничтожая припасы из холодильника. Как оказалось, проводить время с двумя Аккерманами в два раза круче, чем с одним — когда Леви начинал злиться или шпынять шатена ни за что, не-Леви успокаивал его. Они были словно кусочки паззла, идеально подходящие друг к другу, чтобы сосуществовать вместе, пока дело не доходит до общих вещей — оба словно превращаются в маленьких детей, готовых кричать «Моё!» и вытягивать игрушку из рук соперника, пока она просто-напросто не порвется, не доставшись никому. Всю остроту их соревновательного духа Эрен ощутил на себе во время игры в приставку. Он уже три раза подряд нагибал Леви в игре для пятиклассников, но тот упрямо продолжал брать реванш, агрессивно стуча пальцами по джойстику и пыхча, сидя на полу перед диваном. Йегер, как истинный аристократ, полуразвалился на самом диване, с ухмылкой смотря на затылок со вставшими на нем от напряжения волосами. Эрен был безоговорочно уверен в своей победе, пока на его бедро наглейшим образом не улеглась чужая ладонь, настойчиво пробираясь вверх, по диагонали, к чувствительному и мягкому месту. Шатен резко дергается, но не отводит взгляда от экрана, ногой пытается отопнуть приставучего Аккермана, который с каждой секундой подбирался все ближе к многострадальным йегеревским яйцам, и вот, когда в игре самый ответственный момент, а на лбу у Эрена выступает холодный пот от напряжения, проворная ладонь все-таки загребла в охапку достоинство шатена, заставляя его вскрикнуть и кинуть джойстик в нарушителя своего покоя. — Да! — Леви подскакивает на месте, победно восклицая. — Я тебя выебал, гребанный обму… Эй, слезь с него! Лицо Аккермана искажается от ярости, когда он смотрит на своего брата, придавившего Йегера к дивану. Эрен практически может разглядеть вену, вздувшуюся у него на лбу, и от этого становится еще больше не по себе — вряд ли кто-то из близнецов знает, что их одноклассник уже несколько месяцев трахается с ними обоими. Но у него есть оправдание, он все это время думал, что Аккерманы — это один и тот же человек! На его совести могут быть только последние две недели, но и это неточно! — С чего это вдруг? — фыркает не-Леви, сверяя брата презрительным взглядом и даже не собираясь куда-либо уходить, нависая над шатеном, пока тот не начинает дергаться под ним. Йегер садится на диван, скромно приглаживая ткань джинсов на коленях. — Я имею на него такие же права, как и ты, братец, — не-Леви сверкает угрожающим взглядом в сторону брата, а Эрен уже собирается возмутиться на счет того, что вообще-то он ничей из них, а свой собственный, но его перебивает полный желчи голос другого Аккермана: — Да ладно? Сдался ему такой законченный извращенец, как ты. — Однако он не спешит разрывать со мной отношения, милый брат, — крепкие пальцы обхватывают подбородок Йегера и поворачивают его лицо к обладателю мягкого, чарующего голоса. — Эрен-кун, я же тебе нравлюсь, не так ли? — Ха, я тоже так могу, — высокомерно фыркает Леви и подсаживается к пунцовому шатену с другой стороны, требовательно разворачивает ошеломлённое лицо к себе. — Давай придурок, скажи ему, что меня ты любишь больше. — Твои попытки флиртовать больше похожи на угрозы от гопника, — закатывает глаза не-Леви. — Завали свое отвратительное хлебало, — грубо огрызается. — А ты попробуй меня заставить, неженка. Эрен сидит посреди всего этого безобразия, переводя бездумный взгляд с одного Аккермана на другого. Он чувствует, как стыдливо горят его уши, и нарастающее возмущение в груди — какого черта его прямо сейчас делят как какую-то чертову вещь два близнеца недоростка? Как он вообще до этого докатился? А два недоростка, похоже, даже не собирались сбавлять обороты — Йегер не успел и моргнуть, как его лицо вновь оказалось в чьих-то руках, а его губы накрыли в мягком, нежном, практически целомудренном поцелуе. Шатен хочет отстраниться, но отстраняют его, резко дергая за волосы, разворачивая голову, а затем впиваясь в его губы своими — целуют настойчиво, кусая мягкую плоть, а затем врываются языком в рот, заставляя Эрена дрожать от мазохистического удовольствия. Сзади слышится недовольный цык. — Ты слишком груб к нему. — Не указывай, каким мне с ним быть! — взрывается Леви, подскакивая на ноги — не-Леви копирует его движение, и они уже стоят друг напротив друга, словно два разъяренных пса, готовых перегрызть друг другу глотки, чуть ли не рычащие и не капающие на пол слюной. А Эрен, как известно, собак не любит*. Йегеру вообще сложившаяся ситуация не нравится, он задницей чувствует, что может попасть под горячую руку, а задница у полутитана на такие вещи удивительно точная. Шатен мысленно составляет план побега, думает о том, что заберет свои вещи в другой раз, а сейчас, в принципе, можно газануть по улице в чужих коротких шортах и футболке, — и это в середине осени-то — и уже совершает большую часть плана, остается всего лишь около пяти шагов до входной двери, как его в унисон окликают два разъяренных голоса: — А ну стоять!

***

Как Эрен и говорил — его задница удивительно точно чувствует, что в скором времени отгребет. Йегер судорожно сглатывает и неуверенно ерзает, сминая под собой нагретые от его тела простыни. Вновь пытается дернуть руками, но лишь бесполезно звякает тонкой цепью, обмотанной вокруг изголовья кровати. Шатен раздраженно выдыхает и аккуратно переворачивается на живот, упирается коленями в мягкий матрац и приподнимается, вслепую пытаясь нащупать эту самую цепь. На запястьях чувствуется кожаные ремни, а на глазах — непроницаемая плотная повязка. Помимо всего прочего, кто-то из этих гениев засунул Эрену в рот кляп, прежде чем оба пропали не меньше чем на полчаса, тем самым лишив Йегера удовольствия ныть, капризничать, канючить, распевать одинокие серенады и звать о помощи, в конце концов. — Разве тебе не было сказано лежать и не дергаться? Бесишь, — шатен сразу оживляется, услышав чужой голос, а затем шаги двух пар ног, из-за чего Леви не сдерживает усмешки — псина псиной, будь у него хвост, сейчас радостно вилял бы им. — Ладно, так даже удобнее. Шатену хочется спросить, что именно удобнее, но он может лишь беспомощно и безрезультатно озираться по сторонам, когда с обеих боков от него прогибается кровать. — Не нервничай, мой хороший, — бархатный шепот Аккермана обжигает ухо, горячая ладонь скользит вниз по обнаженной спине, заставляя Йегера выгибать спину и оттопыривать задницу назад. На поясницу капает холодная смазка, скатывается в ложбинке, а затем, когда чьи-то уверенные ладони мягко раздвигают ягодицы, льется прямо на сжимающуюся дырочку. Эрен чувствует, как она стекает на бедра и уже начинает капать на простыни, и, наконец, перестает литься откуда-то сверху. Зеленоглазый напрягается, когда его ложбинки касается инородный предмет, и его проводят вверх-вниз, уверенно собирая ненужную смазку, а затем прохладный, закругленный кончик ввинчивается в колечко мышц. Когда предмет начинает входить в его, Йегер мычит в кляп, удивленно распахивая глаза под повязкой — он, блять, знает, что это. — Ну-ну, не капризничай. Или это вызвало в тебе неприятные воспоминания? — мягкий голос словно ударяет разрядом тока, заставляя дернуться и жалобно заскулить, виляя задницей в немой просьбе вытащить это из него. — Что за воспоминания? — голос справа от него старается звучать презрительно, но даже озабоченный в этот момент своей задницей шатен слышит в нем заинтересованность. — На одном из уроков я засунул в него этот вибратор, а потом целый час наблюдал, как он пытается не стонать от многочисленных оргазмов, пробивающих его тело, — пальцы давят на дырочку, входят, нетерпеливо проталкивая яйцевидную капсулу глубже. — О боги, — восхищенно выдыхает Леви. Пальцы зарываются в волосы и оттягивают голову назад. — Это правда, чертов Йегер? — Эрен хнычет в кляп и кивает несколько раз подряд. — Сраный извращенец. Они еще что-то говорят, но шатен уже не слушает, и вовсе не потому, что не хочет слышать их, а потому что капсула внутри него уже начала вибрировать, посылая дразнящие импульсы прямо в простату. Рука на его волосах больше не удерживает насильно, но мягко массирует — Эрен всегда замечал за Леви эту непроизвольную нежность, когда он увлечен чем-нибудь. Запястья становятся свободны от ремней, а Йегера, словно безвольную марионетку, переворачивают и ставят на ноги, на твердый пол, однако это твердость вовсе не помогает ему стоять ровно — ноги предательски дрожат, а колени подкашиваются, и если бы не две пары рук, поддерживающих его спереди и сзади, шатен бы точно осел на колени. Как только кляп вытаскивают изо рта, Эрен не сдерживает стона, закидывая голову назад. Его тело покрывают поцелуями — мягкими, нежными, практически невесомыми, слюнявыми и даже используя зубы, чтобы прикусывать и оттягивать тонкую кожу. Йегер просто тает от такого контраста с обеих сторон, но даже и приблизительно не может сообразить, какой из близнецов где находится. — Шшш, — успокаивающее поглаживание по щеке, — Иди сюда, поможешь мне. Шатен хочет спросить, что они снова задумали, но обрывается, даже не успев начать — две пары губ накрывают его соски, заставляя чуть ли не задохнуться от стыда прямо на месте. Кажется, он краснеет до корней волос, но даже не может сопротивляться, так как обе его руки держат крепкой хваткой, а на левом соске предупреждающе смыкаются чужие зубы, стоит только начать дергаться. Эрен стонет и хнычет, умоляет мучителей прекратить или, наоборот, продолжать, потому что, Иисус, как же горячо и охуительно хорошо, аж яйца поджимаются от удовольствия, а член уже давно истекает смазкой и просит о стимуляции. Когда от сосков все-таки отстраняются, кажется, что их чувствительность повысилась в несколько раз, что они сейчас красные и измученные, и даже с отпечатками зубов, судя по ноющей боли. Капсулу резко выдергивают за провод, и в этот же момент член Йегера обхватывают ладонью, нетерпеливо и быстро дрочат, размазывая смазку. Эрен буквально скулит, как сука, когда ладони по-хозяйски раздвигают его ягодицы, а в дырочку ввинчивается горячий язык. Спереди его накрывают мягкие губы, пропуская член в теплоту влажного рта. Зеленоглазый пытается безуспешно толкаться вперед, мотая головой и безостановочно стеная, но его крепко удерживают за бедра, не давая пошевелиться. — Ненавижу… вас, — шатен тяжело дышит, стискивая пряди на чужой голове, жадно хватает ртом воздух, получив долгожданную передышку. Тело все еще содрогается после оргазма. От него отстраняются, но не отпускают — аккуратно усаживают на кровать, а затем сзади садится Аккерман и притягивает его к себе и устраивает на своих бедрах, широко разводя ослабшие ноги в стороны. — Эй, стойте, я не готов. — Ты так всегда говоришь, — Леви говорит грубо, но его голос удовлетворен и мягок, как и всегда после секса. Он снимает с Эрена повязку и предстает перед ним — полностью обнаженный, с уверенной ухмылкой и злосчастным тюбиком смазки. — Но еще никогда после не жаловался. — Серьезно, парни, это изнасилование, — Йегер лениво стонет, морщась, когда в него проникают сразу два пальца, растягивая влажные и податливые стенки. — Я так не думаю, — доносится бодрый голос сзади. Не-Леви целует его в заднюю часть шеи и выпирающие позвонки. — А ты, Леви-кун? — дождавшись утвердительного кивка, елейным голосом произносит. — Двое против одного, Эрен-кун~ Шатен пытается вслух возмутиться, но Аккерман въезжает тремя пальцами прямо в простату, из-за чего получается короткий взвизг. «Он готов», — холодно констатирует Леви, вытаскивая пальцы из него через некоторое время, а затем помогая брату приподнять Йегера, чтобы насадить его на возбужденный член Аккермана. Эрен мычит и ерзает на чужих бедрах, а затем сам начинает медленно двигаться, поднимая заинтересованный взгляд на Леви, чтобы узнать, как он собирается справляться с собственным возбуждением. Но Леви, похоже, даже и не собирался ничего предпринимать — с ухмылочкой смотрел, как его брат-близнец развлекается с его вроде как парнем, но не совершал никаких действий, пока Йегер уже вошел в оборот и резво подкидывал бедра в такт толчкам Аккермана, закатывая глаза от удовольствия и кусая губы. Оставалось, чтобы кончить во второй раз, совсем немного, но его обрывают чуть ли не самом краю, из-за чего Эрен обиженно хнычет. — Знаешь, Эрен-кун, — начинает запыхавшийся голос сзади, — у нас с Леви-куном всегда в детстве была одна большая проблема — мы никогда не умели делиться. Играть по очереди, меняться, выбрать другую игрушку — это не подходило ни одному из нас, каждый хотел брать здесь и сейчас, — Леви надавливает на распухшее колечко мышц смазанным пальцем, протискиваясь рядом с возбужденным членом брата, заставляя шатена удивленно округлить глаза. — И поэтому сейчас мы возьмем тебя оба. Здесь и сейчас, — горячее дыхание опаляет ухо, а затем зубы смыкаются на мочке, заставляя Йегера дернуться и будто бы отмереть — агрессивно задергать руками и ногами, попытаться бесполезно сопротивляться, даже царапаться, но пальцы один за другим продолжали проникать в него, растягивая для проникновения. Эрен кусает губы до крови, когда в него входит второй член, маленькими, но резкими толчками вбиваясь до основания, а затем замирая. Дав ему время привыкнуть, близнецы начинают одновременно двигаться, и у шатена просто едет, нахуй, крыша. Он чувствует, как заполнен внутри, чувствует, что растянут до предела, ему кажется, что его сейчас просто порвут или, блять, насадят, как гребанный шашлычок. Зеленоглазый не может мыслить рационально — мысли в голове смешались, начали появляться и исчезать в хаотичном порядке, не давая сосредоточиться ни на одной. У Эрена дрожит все тело, Эрен чувствует себя одним сплошным оголенным нервом, когда его начинают грубо трахать, в разном, но бешеном темпе. У него нет сил даже целоваться — его просто ебут языками, поворачивая голову из стороны в сторону. По его подбородку стекает слюна, изо рта вырываются жалобные стоны, а глаза крепко зажмурены. Он лежит между близнецами на широкой кровати, истощенный, уставший, обкончавшийся. Кто-то из Аккерманов вытирает слезы с его лица, а кто-то успокаивающе гладит по груди, но сил открыть глаза нет — да и смысл, если они оба на одно лицо? Его дырка сжимается и разжимается, из нее вытекает еще не застывшая сперма, из-за чего Эрен, однако, не чувствует отвращения. В голову закрадывается шальная, беспечная и совсем неуместная к ситуации мысль. Сиплый голос нарушает размеренную тишину: — Так… как тебя зовут? На секунду повисает тишина, а затем сбоку хмыкают: — Ривай Аккерман. — Блять.