Sex for homework

      Он шел еле волоча ноги. Холодный ветер дул в лицо, а солнце спряталось за серые непроглядные облака. От осеннего холода не спасало ни теплое пальто, ни свитер под ним. Чуя и подумать не мог, что может быть что-то хуже вчерашнего утра. Если тогда ему казалось, что по нему проехали обычной машиной, сейчас это был КамАЗ, не меньше. В голове вертелись отрывки сегодняшней ночи. Накахаре и в голову не могло прийти, что после этого глупого вопроса Дазая они будут разговаривать всю ночь. О чем? А Чуя и сам не мог понять. Казалось, они обсудили всё что можно, но под утро тем для разговоров не стало меньше. Чуя узнал, что Дазай любит крабов и терпеть не может собак. Он тогда еще пошутил, что, наверное, сложно каждое утро смотреться в зеркало и видеть то, чего ты боишься. И Чуя не пожалел бы об этом времени, если бы сейчас, не спавший суток, почти не полз бы к универу. Рыжий готов был Бога благодарить за то, что сегодня в их расписании стояло только две пары, одна из которых была у Дазая. Может этот изверг бинтованный отпустит их сегодня пораньше? Или вообще не придет? Было бы просто замечательно. Накахара уже грезил о том, как придет домой и ляжет в теплую постель и провалится в сон на ближайшие часов пять. Рюноске стоял как обычно в самом дальнем углу от своих одногруппников. Чуя до сих пор поражался тому, как вообще смог завести дружбу с этим сычем. Акутагава никогда не горел желанием заводить друзей и вообще хоть как-то расширять круг общения. Насколько Чуя знал, не считая его сестры Гин, Акутагава общается только с ним самим и тем милым официантом Ацуши. Да, последний вообще полная противоположность Рюноске: всегда улыбающийся, приветливый, да и в целом мухи не обидит, Акутагава, конечно, тоже не был живодером, но по первому впечатлению так явно не скажешь. Помнится, к Рю как-то на первом курсе пыталась липнуть их одногруппница, Хигучи, но быстро разочаровалась в загадочном брюнете, после того, как получила краткое и, наверно, даже грубоватое «нет» на предложение сходить куда-нибудь. Чуя сам совершенно случайно сдружился с Рюноске: Накахара в свой первый день потерялся среди множества аудиторий и спросил и случайного студента, где находится злосчастный 315 кабинет. На что получил ответ, что потерялся рыжий, как оказалось, не один, а этот случайно студент, его одногруппник. Аудиторию они, конечно, нашли, спустя несколько минут общих поисков и молча решив, что садиться к другим молодым людям желания нет, уселись вместе. А дальше, как Чуя помнил, они просто всегда были вместе. Нет, они не были изгоями в группе, просто отсутствовала потребность расширять свой круг общения. Особенно это было заметно по Рюноске. Заметив самую угрюмую и сонную фигуру среди молодых людей, рыжий без раздумий направился к Акутагаве. Рю всегда приходил в университет раньше Чуи и всегда выглядел так, будто не спал последние трое суток (хотя зачастую так и было). На тонкой бледной коже уже давно стали привычны тени под уставшими глазами. — Доброе... — Чуя зевнул, прикрыв рот ладонью, — утро, — рыжему хотелось потянуться, но в воображении появилась фигура матери, отчитывающая 14-летнего Накахару за потягивания при людях. «Чуя, это же моветон!» — говорила его мама. Парень слегка поежился в желании прогнать противное чувство. — Доброе, — буркнул брюнет, приоткрывая сонные глаза. — У меня есть предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться, — Рюноске вопросительно вскинул куцую бровь. Чуя сделал шаг поближе к другу и, воровато оглянувшись, почти прошептал, — Давай проспим первую пару? — Рюноске усмехнулся краешком губ и еле заметно кивнул. — Хироцу все равно не заметит, — пытался оправдаться Накахара. — А даже если заметит, думаю, ему будет плевать, — Чуя глубоко вздохнул, будто прогоняя сонливость. — А мы хотя бы выспимся, а то я погляжу, ты снова ночь не спал? — Я, между прочим, работал, — Акутагава обвел Чую взглядом. — А вот какого черта Накахара-вечный-бодрый-и-энергичный-Чуя, уже второй день подряд еле живой приходит, очень интересно. Чуя оторопел. Говорить другу, что он всю ночь проговорил с их преподавателем, не хотелось. Но еще больше не хотелось врать Акутагаве, он ведь сразу поймет, что что-то не так. Да и Чуя не был мастером лжи. Рюноске не отрывал взгляд от смутившегося друга, ожидая все-таки хоть какого-нибудь ответа кроме растерянного лица. И рыжий уже хотел что-то сказать, как прозвенел звонок. Знал бы Бог и вахтер, как он благодарен был этому громкому, поднимающего даже мертвого, звонку. Чуя, так ничего и не ответив, развернулся к 315 кабинету.

***

Первая пара пролетела незаметно. Парни, как и договаривались, дружно отправились в царство морфея. Парта с тетрадкой вместо подушки, конечно, не сравнится с теплой и уютной домашней постелью, но лишние полтора часа сна не помешали бы обоим студентам. Особенно усыплял тон старого преподавателя. Зачастую на пары Хироцу-сана ходили либо отоспаться, либо не ходили вообще. Редко встречались студенты, которые хоть что-то записывали на его лекциях. Именно такими необычными студентами и были Рюноске с Чуей. И, видимо, именно сегодня система дала сбой. Оба парня мило дремали, сливаясь с общим пейзажем группы. И хотя сидячее положение не самое удобное и комфортное для сна, Чуя бы пролежал так еще столько же, если бы вечный сосед по парте не разбудил его. Накахара лениво поднял голову, потирая сонные глаза. Оглянувшись, студент понял, что практически все уже покинули кабинет, направившись либо в курилку, либо на этаж ниже, к аудитории, где проходила социология. Меньше всего сейчас заспанному, уставшему и просто ненавидящему этот предмет вместе с преподавателем, который его ведет, Чуе хотелось идти к 213 кабинету. Может, Бог есть и гребанный Дазай решит не проводить сегодня пару? В конце концов, он же тоже не спал ночь и тоже должен быть уставшим. Около двести тринадцатого снова была огромная толпа. Чуе начало казаться, что половину из присутствующих он вообще видит впервые. Отойдя от основной толпы, юноши почти синхронно оперлись на стену. Накахаре казалось, что еще немного и его ноги не выдержат. Он упадет и уснет прямо здесь, и его уже не разбудит ни громкий звон на пару, ни толчки Рюноске, ни даже то, что по нему пройдутся всей группой. Все что было необходимо сейчас Накахаре — это 8 часов спокойного и глубокого сна. — Ты, кстати, — начал Акутагава, не открывая глаз, — позвонил вчера ему? — К сожалению, да, — Накахара машинально открыл глаза и посмотрел на дверь двести тринадцатого, — и к еще большему сожалению, этот околотень согласился, — услышав это, Рюноске невольно усмехнулся. — Кто бы сомневался, что он не откажет, — повезло, что Чуя этой ухмылки не увидел. — Сказал подойти к нему после пары, обсудить все, — Чуя не скрывал своего отвращения. Он бы благодарил о такой помощи любого человека, но не этого клоуна. Мнение о том, что этот ублюдок бинтованный — конченный, Накахара не поменял даже спустя ночь приятного разговора с ним. Скорее даже подтвердил, услышав, что этот идиот в три ночи собирается лезть на крышу, чтобы посмотреть на звезды. Ну не придурок ли? Дазай опаздывал, но никто не шептался о том, что через пару минут они на законодательном уровне смогут покинуть университет на пару раньше. За две недели студенты уже привыкли, что красавчик-препод приходит в последний момент. Вернее, почти забегает, одаривая всех милейшей улыбкой. — Я извиняюсь за опоздание, — привычная фраза, с которой начинается каждая его пара. Студенты мигом встрепенулись, обращая внимание на высокую фигуру, стоящую около учительского стола и перебирающую какие-то листы. — Итак, — он обернулся к молодым людям, — скажу честно, у меня сегодня нет желания с вами возиться, — он обвел аудиторию взглядом, останавливая его на Чуе. Губы дрогнули в улыбке. — Поэтому предлагаю вам написать небольшую и легкую самостоятельную работу, — лица студентов приобрели расстроенный вид. — Кто напишет, может быть свободен, — продолжил Дазай, не обращая внимания на недовольные гримасы. — Наоми, раздай, пожалуйста, всем листы, — он положил варианты на первую парту, где сидела отличница, а сам устремился за преподавательский стол. Чуя прожигал его самодовольное лицо взглядом голубых глаз. Он ему хочет окончательно испортить положение? Этот идиот прекрасно понимает, что Чуя и на свежую голову эту работу, если повезет, на тройку напишет, а сейчас студент не уверен, что там и на двойку наберется. Как же он бесит. Лист с вариантом лежал перед ним минут тридцать. Рюноске отстрелялся уже давно. В аудитории оставался лишь он и троечник с задних парт. Могло показаться, что Дазай мирно дремал, положив тетрадь себе на лицо, но при любой попытке списать в гнетущей тишине аудитории раздавалось: «Мистер Ширасе, я все вижу», и, чертыхаясь, несчастный студент убирал телефон. Сзади Чуи началась возня. Он невольно обернулся на шум. Черт. Даже двоечник с задней парты начинает собирать свои вещи и готов сдать работу преподавателю, а Чуя дальше подписи рабочего листка не продвинулся. — До свидания, — буркнул невысокий парень с белыми волосами, покидая кабинет. Дверь закрылась. Чуя остался один в аудитории корпеть над листом с заданиями. Студент прекрасно понимал, что сидеть было бесполезно. Ни на один из трех вопросов ответа он не знал. Признавать очередное поражение было больно и неприятно, внутри все закипало. Он нехотя встал и скомкал пустой лист с фамилией, забросив его и ручку в рюкзак. — А где лист с ответами? — Дазай говорил, не поменяв положение, его ноги были заброшены на стол, а на лице продолжала лежать тетрадка. Чуя с недовольством фыркнул. — Я… — он тяжело вздохнул, — я не знаю ни черта из того, что ты дал, — из-под тетрадки донесся смешок. — И ты, ублюдок, это знал! — еще немного, и голова шатена будет впечатана в пол. Тонкие пальцы преподавателя убрали тетрадь, показывая самодовольное лицо. Карие глаза смотрели прямо в голубые. — Я говорил тебе, что у тебя глаза как васильки? — одним движением голова преподавателя была прижата к столу, а рука заломлена за спиной. — Чу-уя, ну чего ты такой злой? — даже сейчас он не переставал корчить клоуна. — Ублюдок ты бинтованный, — стол страдальчески заскрипел под весом Дазая и силой Накахары. — Ты прекрасно знал, что с этой ебаной самостоятельной, я себя окончательно засыплю, но ты все равно дал нам ее, — процедил студент сквозь зубы. — И что теперь? — шатен мгновенно вырвался из крепкой хватки, усаживаясь на стол и потирая запястье. — Малыш Чуя, наверное, забыл, что я сказал ему, что не стоит ждать от меня поблажек, — лицо его приобрело серьезный, даже угрожающий вид. Дазай знал, что он был прав. — Я согласился тебе помочь, но я не собираюсь жалеть тебя на парах, — он скрестил руки на груди. — И здесь ты будешь играть по моим правилам, — Чуя чертыхнулся, у него действительно не было выбора. Рыжий отшатнулся от стола, сжимая кулаки. Было обидно, но правда была на стороне Дазая. Хочет Чуя или нет, это было территория Осаму. — Кстати, — он снова улыбнулся. — Я заеду к тебе часам к пяти, так что будь дома. Ничего не ответив, только недовольно фыркнув, Чуя вышел из аудитории. Дверь за ним громко хлопнула, казалось, приложи он чуть больше усилий, она и вовсе слетела бы с петель. Дазай собирался тоже покинуть кабинет, как у самой двери вновь глянул на стол. В следующий раз прижат к нему будет этот рыжий наглый студент. Это Осаму обещает.

***

Придя домой, Чуя не лег спать, как мечтал еще час назад. Ему не давал покоя этот чертов Дазай. Часы показывали только два дня, до прихода этой скумбрии оставалось еще три часа. Студент злился не столько на идиота Осаму, сколько на самого себя. Дазай был прав, Чуя не особенный, чтобы ему делали поблажки, и требования к нему должны быть такие же, как ко всем. И только его вина в том, что он не понимает этот предмет. Только его вина в том, что он не справляется с программой, которая рассчитана на всех. Он должен быть усерднее и стараться еще больше, но он просто устал?.. Устал от вечной погони за оценками, устал от того, что как бы он ни работал, сколько бы времени ни тратил, всегда найдется кто-то лучше него. Так для чего это все? Зачем тратить свои силы и нервы, если результат будет примерно такой же, как если бы Чуя делал это, не тратя так много ресурсов. Накахара бы без труда получил обычный диплом, не заимев не одной тройки. Но ведь взбрело в рыжую голову забрать этот чертов красный, он ведь ему даже ничего не даст. В детстве всегда было проще. Когда он проигрывал кому-то на соревнованиях, мама всегда его успокаивала и говорила, что в следующий раз маленький Чуя обязательно станет сильнее. Что ему совсем не обязательно быть победителем, чтобы его любили. Мама всегда была рядом с ним, во все тяжелые моменты. Жаль, что Накахара не смог быть с ней, когда тяжело было ей. Чуя невольно посмотрел в зеркало, напротив которого сидел. Рыжие волосы всегда были непослушными и жили своей жизнью. Хотя Чуя, если честно, никогда особо и не пытался с ними совладать. Вьются? И ладно. В детстве его часто дразнили за такой цвет волос, но обидчикам всегда доставалось в разы больше. Он действительно считал необычный для Японии рыжий красивым цветом, ведь такой же цвет волос был у его матери. Он вздрогнул, желание спать пропало окончательно. По телу пробежали мурашки — он совсем потерял счет времени. На кровати валялся телефон, экран показывал без пятнадцати пять. Черт, со своими раздумьями он и не заметил, как прошли эти три часа. Мысленно студент вспоминал, есть ли в квартире то, что нужно прибрать до прихода этого недорепетитора. Посуда помыта, полы он вытер еще вчера, кровать, на которой он сейчас лежал, была заправлена, нужно будет только поправить. Вроде все. Не хотелось прослыть перед этим бинтованным свиньей. Все-таки свинья в их общении должна оставаться одна, и это место уже занято Осаму. Чуя прикрыл глаза в ожидании звонка в дверь.

***

Дазай стоял около двери студента уже минут десять, и это учитывая то, что Осаму опоздал на пятнадцать минут. На звон в дверь никто не реагировал и даже не подавал признаков жизни. Неужели этот двоечник ушел? Нет, на Накахару это не похоже, он скорее бы написал что-то мерзкое в сообщении, где красочно расписал, как ненавидит Дазая, или попросту сломал бы последнему ногу, как знак, что приходить к нему явно не стоит. Без всякой надежды Дазай дернул ручку двери и та... приоткрылась? Дазай тихо, будто вор, зашел в квартиру. Никаких признаков, что тут кто-то есть, квартира не подавала. Он осторожно разулся и, даже не снимая пальто, двинулся к спальне, параллельно заглядывая на кухню. Как шатен и думал, Накахара мирно спал на своей кровати. Видимо, зайдя, он без сил упал на нее, ведь кровать была нерасправлена, а одежда на нем была та же, что и в универе. Осаму невольно улыбнулся. Чуя намного милее, когда спит. Словно кот, рыжий свернулся клубочком, мило сведя брови к переносице. Наверно, ему снится не самый приятный сон. Дазай огляделся и, заприметив небольшой коричневый плед, осторожно накрыл им Накахару. Во сне лицо его становилось совсем детским. Будто сейчас перед Дазаем спит не 22-летний студент, который при желании сможет толпу гопников вырубить, а 14-летний подросток, у которого был тяжелый день в школе. Еще раз взглянув на Чую, шатен направился в сторону кухни. Он прекрасно помнил, где у рыжего стоит кофе и чай. Когда они приехали из бара, Чуя отчаянно пытался заварить им что-то из горячего, но, не достав без стула до верхней полки ящика, послал все нахер, и достал еще одну бутылку вина из холодильника, сказав, что так проще. Дазай вел себя максимально тихо, словно в соседней комнате действительно спал маленький ребенок. Пока чайник тихо грелся на газу, он, словно мамочка, заглянул в комнату к своему чаду. Спит. Значит, пока можно и в интернете посидеть и с чистой совестью полистать ленту соц.сетей. Дазай не знал, что Чуя пьет — чай или кофе, но решив, что кофе ему будет куда нужнее, чем крепкий чай, налил бодрящий напиток им обоим. — Рота подъем! — Дазай залетел в комнату с криком, да с таким, что и соседи услышали. Рыжий моментально подскочил, оглядываясь вокруг и готовый схватить и вырубить источник шума первым попавшимся под руку. Сердце громко билось, он не понимал, что происходит, но ударить готов был в любой момент. Внимание быстро привлек высокий парень, который заливался смехом в углу комнаты. — Ты… — Чуя задыхался от неожиданного пробуждения. — Какого хера ты здесь делаешь, уебана кусок?! — по комнате снова раздался оглушительный крик, перебивающий собой громкий смех. Дазай закатывался, не в силах успокоится. — Ты, — он не переставал хохотать, — ты время видел? — рыжий машинально повернулся на часы, стрелка подходила к шести. — Я стоял под дверью... — он сделал глубокий вздох в попытке успокоится, — полчаса... — смешки продолжались. — Ты не открывал, и я решил… — договорить шатену не дали: в его улыбающееся лицо прилетела подушка. Чуя тяжело дышал в другом конце комнаты. Неужели этот идиот не мог его разбудить нормально? Или позвонить, а не врываться к нему в квартиру? — Эх, вот она благодарность за добрые дела, — Осаму прижал подушку к сердцу, а руку театрально положил на лоб, — я к нему приезжаю помочь, еще и кофе навел, а он меня за безобидную шутку чуть не убил… — Знал бы ты, как я сейчас хотел бы тебя придушить этой самой подушкой, – пробурчал Чуя, обходя кровать. — Да вот сидеть из-за какой-то скумбрии не хочется. — Дазай вопросительно вскинул бровь на слове «скумбрия. Он, конечно, не сомневался в таланте Чуи оскорблять людей, но что ему сделала эта несчастная рыба?.. — Не волнуйся, я бы ни за что не умер от твоих рук, — Осаму проследовал на кухню за рыжим. Они сидели на кухне минут тридцать, обзывая друг друга все изощренней и изощренней, изредка посмеиваясь. Солнце давно зашло за горизонт, кухню освещала лишь неяркая подсветка у столешницы. Дазай так и не снял пальто и сидел прямо в нем, да и Чуя переодеться не успел. Время неумолимо двигалось к семи. — Я, кстати, тебе ту двойку, так уж и быть, не выставлю, — Чуя в непонятках посмотрел на Дазая. Он не хотел поблажек от него, даже если они ему правда были нужны. Заметив недоумение в синих глазах, Дазай пояснил, — во-первых, ты был не в равных условиях с остальными, ты не спал ночь, — он поднял указательный палец. — Во-вторых, — в след за указательным поднялся средний, — из меня будет плохой репетитор, если мой ученик, — Чую передернуло на этом слове, — будет получать плохие оценки, — студент хотел поспорить, но не стал. Не в его положении просить препода ставить двойку. Сделав последний глоток крепкого кофе, он поставил кружку в раковину. — Ты сюда чаи пришел гонять или будешь заставлять меня страдать из-за своего ебаного предмета? — Чуя не видел лица Дазая, подсветки еле хватало на столешницу, и, хоть кухня была маленькой, до стола ее свет все равно не доходил, но даже в полной темноте парень готов был поставить все, что у него было, на то, что Дазай сейчас улыбается. Шатен молча встал, положил свою кружку рядом с хозяйской и, встав рядом с проходом, по-джентельменски хотел пропустить Чую вперед. — Дамы вперед, — сорвалось с тонких губ и Осаму моментально пожалел об этом: локоть Накахары молниеносно появился рядом с ребрами шутника. Осаму болезненно шикнул. Однако вперед Чуя все-таки прошел. — Еще раз меня так назовешь, приезжать сюда будешь на инвалидной коляске, — донеслось из соседней комнаты. Они сидели долго. Чуя бы даже сказал, что слишком долго. В голове уже плыло от количества терминов и понятий. Дазай решил не мелочиться и начать разбирать социологию прямо с первого курса, даже обрадовался, когда понял, что это Чуя более или менее знает, но чем дальше они заходили, тем рыжий чаще терялся и не понимал. Они оба не знали, сколько сейчас времени и как долго ни сидят над несчастными тетрадками с лекциями. Заметив, как часто Накахара начинает смотреть на настенные часы, Дазай снял их и положил циферблатом вниз, а на недовольные возгласы студента ответил лишь: "Чтобы не отвлекался," — получив на это лишь совсем измученный стон. У Чуи было жарко, и спустя минут пятнадцать работы Осаму остался уже только в одной рубашке, хотя и ее с удовольствием бы снял. Под конец Чуе начало казаться, что они прошли все, что было за все три года обучения и даже четвертый курс зацепили, но когда он услышал, что они и половину первых тем не разобрали, парень готов был плакать и биться головой об стену. — Все! — Чуя резко подскочил, бросив ручку на стол. — Перекур, потому что еще пять минут без отдыха и я, клянусь, Дазай, сначала выкину тебя с балкона, а потом выпрыгну следом, чтобы не страдать, — Осаму тяжко вздохнул, смотря вслед Чуе, скрывшемуся в темноте балкона. Дазай не курил на постоянной основе, разве что когда очень уставал или нервничал, но пачка «PhillipMorris» всегда была рядом, в портфеле. Осаму полез в карман светлых брюк за телефоном, чтобы узнать, сколько они с несчастным студентом промучились. Включив экран, брови невольно поднялись. 00:32 — говорил циферблат телефона. Они просидели за этими чертовыми тетрадками пять с половиной часов. Справедливо, что после такой усердной и долгой работы Накахаре хотелось курить. Дазай и сам бы был не против сигареты, только вставать со стула совсем не хотелось. Спустя еще пару минут вернулся Чуя. Он лениво растирал руки в попытках согреться. Конечно, на улице не май месяц, чтобы на балкон в одной футболке выходить. — Я думаю, на сегодня закончим, — Дазай зевнул. — Время половина первого, — в глазах Накахары промелькнуло удивление. Он за этим всем даже и забыл, что уже наверняка ночь на дворе. Осаму встал и лениво потянувшись, начал собирать свои лекции со стола. Чуя, решив не мешать ему, скрылся на кухне. — Неужели даже не проводишь? — Донеслось с коридора.Чуя пришел на голос и оперся на стену, смотря на гостя. Дазай натягивал свой бежевый тренч. И как ему все-таки не холодно? Уже зима вот-вот, а он в этой тряпочке ходит. По Осаму было видно, что тот тоже устал, хоть и пытается всеми силами не показывать этого. — На чем ты поедешь? Метро уже закрыто давно, а такси в такое время стоит как самолет, — шатен вопросительно вскинул брови, будто спрашивая, какие у него еще могут быть варианты. — Ой, да ладно, если, что пешим дойду, — он усмехнулся, — тут всего-то километров... семь? Накахара тяжело вздохнул, будто собираясь с мыслями. — Блять, какой же ты еблан, — он прикрыл веки пальцами, растирая их, чтобы лучше видеть. — Видит Бог, как я об этом пожалею, — он еще раз вздохнул. — Оставайся у меня, все лучше, чем будешь где-то шататься, — сказать, что Дазай был удивлен — не сказать ничего. Что-что, но такого щедрого и даже милого предложения от Чуи он не ожидал. — Чу-уя, не знал, что ты такой хороший! — он приложил руки к щекам, смотря на рыжего словно на самое прелестное и доброе существо, что может быть на этом свете. — Заткнись, — бросил рыжий, удаляясь в гостиной. — Спать будешь на диване! Я, конечно, люблю собак, но в постель их пускать не собираюсь. Дазай моментально стянул с себя пальто и проследовал за студентом. Тот был в гостиной, раскладывая диван для гостя. — Может все-таки?.. — Нет, — отчеканил рыжий, — будешь выебываться, вообще на коврике у двери поспишь. Диван был приготовлен для сна и Чуя ушел к себе в комнату. В гостиной было очень жарко, Осаму ненавидел жару и все, что было связано с ней. У него дома зимой полоска на термостате выше двадцати не поднимается, а сейчас в комнате у рыжего не меньше двадцати семи точно. Он еще раз оглядел небольшую комнату. Мебели было немного: телевизор на стене, небольшой темно-коричневый кофейный столик с приставкой, диван, рабочее место с кучей книг и тетрадок — и все в одной коричнево-белой гамме. У Чуи было уютно, этого нельзя было не признать. Дазай не мог уснуть, как бы ни старался. Закрывает глаза — на часах час ночи, открывает — только половина второго. Проворочался он так до пяти и, смирившись с тем, что, во-первых, уже не заснет, а во-вторых, спать ему особо уже и смысла нет, решил выпить кофе. Словно кошка, ворующая со стола еду, он прокрался мимо спальни на кухню и с такой же осторожностью попытался открыть ящик и поставить чайник. Наложив себе три далеко не маленьких ложки измельченного кофе, он хотел уже сесть со спокойной душой на стул. Но повернувшись, тихо вскрикнул. Он не ожидал в пять утра увидеть заспанного Чую в милой пижаме, футболка от которой была больше его раза в два. Кажется, в этом же он был, когда Осаму к нему приезжал, чтобы отчитать за прогулы. — Я клянусь, — начал он тихо, — я проломлю тебе голову за то, что с твоим появлением моей мечтой стало выспаться, — он плюхнулся на стул позади себя, — мне тоже кофе наведешь. Дазай стоял в одних темно синих боксерах. Бинты скрывали его руки и шею, но грудь с торсом оставляли открытыми. А Чуи и подумать не мог, что у этой шпалы такой красивый пресс… — Ты, блять, даже спишь в них? – взглядом указывая на руки шатена. — Дома нет, — на удивление кратко ответил Дазай. Чуя даже не ожидал, что он так может. — Мумия херова, — перед рыжим появился стакан кофе. Зевнув, он потихоньку отпил горячий напиток. Осаму не смотрел на Чую, его взгляд был направлен в окно. За новостройками только-только восходило солнце, окрашивая все небо в розоватый оттенок. Его лицо не выражало ничего. Ни радости, ни грусти, не было даже привычной для него улыбки. Абсолютное безразличие. Коньячные глаза были пусты. Накахара видел его таким впервые, но что-то ему подсказывало, что таким Осаму предстает далеко не перед всеми. Он сделал еще один глоток, не отрывая взгляд от высокой фигуры. В душе почему-то появилось желание обнять Дазая. Нет. Он не будет этого делать. Он еще раз отпил обжигающий горло кофе.

***