Гори, чтобы светить...

Андрей нервно выкуривал уже вторую сигарету, каждый раз тяжело выпуская кольца дыма. Точно не думал, что всё так получится. Поверить ему было легче, чем Саше, ведь Князев видел его в состояние, котором неоднократно, в былых девяностых, видел своих друзей, да и что таить – сам пробовал, но не увлекался, посему не довел себя до клиничек и тому подобных вещей. Уверенность в том, что у Лучевого-Невсковского случилась, так называемая, «заключительная» смерть – была почему-то большая. Была, хоть не аргумент, но какая-никакая — гипотеза, подтвержденная временем. Не может же здоровый человек помереть просто так – с ни того, ни с сего! Пусть и курил Паша, но сколько ему было известно от той же самой Алёхиной – здоровье позволяло. – У тебя есть зажигалка? – лёгкая рука неожиданно ложится на плечо, заставляя вздрогнуть. Князь поворачивается и видит Лукьянову. С небольшими разводами под глазами от несмывшейся туши, с покусанными губами, бледную и до одури измотанную. А в руках она держит букет гвоздик, который он ей подарил. Андрей не знает, что и думать на сей счёт, поэтому молча подаёт ей зажигалку, ненарочно касаясь ледяных пальцев рук, заставляющих от холода покрыться мурашками. Чертовски приятно, но из-за сложившейся ситуации, с другой стороны, не очень. – Спасибо. – затянувшись своей слабехонькой "мальбро", Лукьянова отдаёт Князеву зажигалку. Молчат. Оба курят, с разной периодичностью выпуская дым. Говорить было о чем. Хотелось сказать о том, что спектакль волшебный, фантастический, что-то за гранью, в хорошем смысле, конечно! Но... Это было немного неправильно в понимание Андрея. Может быть, Саше и нужно было отвлечься, но так сразу...? Сложно. Нужно думать. – Кстати, я хотела сказать... – Лукьянова чуть шмыгает носом, выбрасывая бычок в ближайшую мусорку, предварительно потушив, на Князева не смотрит, глядит себе в ботинки. – Паша... Он... – Я знаю. – осождает её попытки сказать про смерть друга Андрей, невольно вздрогнув от того. – И, кажется, намного больше, чем ты... Саша мгновенно поднимает усталый глаза, устремляя их в голубые. Она ждёт продолжения, а он не хочет его изрекать, потому что что-то внутри царапает по ребрам от такого открытого и искренне-печального взгляда. – Когда я приходил в наркологичку, – тяжело вздохув начал Князь, отведя взгляд в сторону. – у нас там неоднократно лежал Миха... – видя, как глаза знакомой превращаются в пяти рублёвые монеты, он поспешил объясниться, – да, были у него свои, на тот счёт, планы и действия, но думаю, что он как-нибудь позже это поведает... – Если мы ещё встретимся. – устало произнесла Саша, с какой-то неуверенностью. Саша молчала, а Князев не смел продолжать, пока она не попросит. Она потупила взгляд вдаль, чувствуя, как усталые глаза снова начинает жечь. Она попыталась отвлечься, чтобы ненароком не разреветься прямо перед музыкантом, смотря всё так же как можно дальше, она сделала шаг вперёд и хотела было предложить Андрею начать прогулку до дома, как не удержала равновесие и почувствовала, что земля быстро ушла из под ног. – Аккуратно! Князев моментально среагировал, подхватывая её под локоть, он приложил небольшие усилие, чтоб поднять актрису, которая от неожиданности утеряла все силы. – Спасибо, – одними губами прошептала Саша, боясь сказать вслух, ибо голос дрог. Князь грустно улыбается, но в этот момент думает, что зря. Зря он рассказал всё и сразу, вываливая информацию на хрупкие девичьи плечи. – Не благодари, бывает. Андрей ловит глазами чужие и аккуратно тянет руку к плечу, тем самым спрашивая разрешения на прикосновения. Саша не отходит и даже не дёргается, а когда теплая рука, это чувствовалось через лёгкую куртку, ложится на плечо, чуть придвигая её к себе, бережно обнимает, чуть поглаживая плечо. Приятный фейерверк чувств возникает внутри, что она чуть расслабляется от нежных прикосновений, но... – Саня! – голос Жени разрезал приятный, даже несколько личный, момент. Коллега, укутанный в вязаный шарф и одетый в пальто, быстрой походкой спешил в сторону Саши. Та, в свою очередь, заметно поднапряглась, а почувствовав, что Князев отстранился – чуть разозлилась. Моменты, в которых к ней проявлял заботу и внимание – можно было пересчитать по пальцам. Посему, Александру, как могло любую другую девушку, не смущало, что её обнимает мужчина возрастом больше тридцати и уже совершенно не мучало то, что они были знакомы чуть больше суток. Андрей же, по этому поводу, тоже сильно не задумывался, потому что Лукьянова нуждалась в поддержке, а он её оказывал в силу своих возможностей и её разрешения. – Ты что-то хотел, Жень? – когда парень подошёл, девушка безэмоционально подняла бровь, оглядывая друга. – Да... Худрук просил передать тебе, что у тебя неделя отдыха, итоговое мнение гостей и будет ли тур – он тебе сообщит. – отчеканил Женя. Саша лишь кивнула благодаря парня, а тот в свою очередь неожиданно заключил её в объятия и прошептал: – Крепись, если что – звони мне или Маше. И отстранился, уходя прочь. Лукьянова, слабо соображая, повернулась в сторону Андрея, стоявшего в сторонке. Ей стало немного неловко, что она заставляет его себя ждать. – Прости, пойдём, – подходя к нему, мямлит девушка. – Брось, всё нормально. – отмахивается Андрей, пару секунд молчит, и выдаёт, – Чёрт, у меня ж боеприпасы закончились! Не против, если по пути в магазин зайдём? – Вовсе нет, мне тоже нужно! – качает головой Саша.

***

– Какой чай лучше: зелёный или чёрный? – воопрашает Андрей, глядя на Сашу, что облокотилась на ручку тележки, подперев щёки руками. – Не знаю, – пожимает плечами. – Чёрный, наверное, хоть и зелёный полезнее, вроде как... Я кофе пью, так-то, в чае не разбираюсь. – Ну этот кофе! – морощится Андрей. – Я свое уже перепил, не выношу его. – Каждому своё, – слабо усмехается Лукьянова. – Возьму тогда чёрный, – не получив однозначный ответ, Андрей кладёт в тележку, которую держит Саша, коробку с чаем. В супермаркете, в котором народу, к удивлению, было немало, и все возраста не больше сорока. Андрей попутно ходит, выбирает и кладёт в тележку, что надо, а Саша катается на тележке, словно дитё малое, а в корзинку, положеную на сидение для детей – ничего не кладёт. Глаза разбегаются, выбрать не может. – Что ж тебе надо? – удивляется Андрей, замечая, что Сашина корзинка пуста. – Я сама не знаю, что мне надо, – отзывается Саша. – Чем ты питаешься? – Едой. – Логично, – усмехается Князев. – Даже не знаю, чего-нибудь приготовить надо, а чего – понятия не имею! – Суп? – предложил Князь. – Не, не ем, – поморщила нос девушка. – Да ну тебя, значит не едой питаешься! – махнул рукой Андрей. – Почему же? – Суп – главная еда, которую нужно потреблять для получения энергии и чтоб желудок не испортить. – Кто так сказал? – Мама моя! – Не смею спорить! – Лукьянова поднимает руки, якобы, сдаваясь. – Значит бери картофан, – Князев подаёт ей сетку с картошкой с соседнего прилавка. – Благодарю-с, – кладя в свою корзинку картофель, она отвешивает шуточный поклон. Андрей на хмыкнул, держа путь дальше. – Давай, дитё совершеннолетнее, едь! – Мчу! Оба смеются. Становится опять так легко...

***

– Может, зайдёшь, я тебя чаем напою? А то кофе давишься, не порядок! – предложил Андрей, когда они были в подъезде. – Так мне ещё пакеты нужно дотащить, – отзывается Саша, стараясь не показаться навязчивой. В данном предложение не видела ничего плохого. Да и про Андрея представить плохо не могла, по причине его дружелюбного и теплого отношения к ней. – Я помогу тебе, – отзывается Князев, быстро рассплявлясь с дверным замком, он укладывается в прихожую свои пакеты, закрыв дверь, поворачивается к Саше и забирает у неё самый тяжёлый. – возражения не принимаются! – Ты прямо рыцарь, не на белом коне, конечно, но с... Акустической гитарой! Она же акустическая, да? – Шаришь? – Вообще – нет. Консультант говорила, вроде, что акустическая... – А у тебя актёрское образование? – поинтересовался Князев, минуя пролёт в шаг с Лукьяновой. – Да, в РГИСИ* училась, два года назад закончила. – отчеканила Саша. – Ты говорила, что это твой первый показ в театре, – вспомнил Андрей. – ты там относительно недавно, я полагаю, да? – Ну, история достаточно запутанная, но попытаюсь объяснить вкратце. – вздохнула Саша и начала, – Родители, как и большинство родственников, обустроились под Петербургом, аргументируя, что от гомона и суеты подустали, когда мне было шесть. Благополучно закончив свои честные одиннадцать классов – семнадцатилетняя я подалась в театральное училище. Так как в городе, в котором я проживала, их не было – дорога мне была в Петербург. Матери с отцом это, конечно, всё не нравилось! Ругались, бранились – мне упёрлось, я поехала. Поступила, что было удивительно, с первого раза и на бюджет! Закончила с красным дипломчиком, грезя о театре, желательно, в Москве, я вернулась обратно. В Москву мне попасть не удалось, по причине, что театры, которые мне нравились – новых актёров не набирали. Посему устроилась там, где было. Там мне особо нравилось, да и народу было мало... Терпимо, в общем. Так я и куковала почти два года, но поссорившись на семейном празднике с родственниками и родителями – собрала пожитки и вольной птицей мотнула в Питер! – закончила Саша и на последних словах, взмахнула рукой. Саша глянула на Андрея, чуть не засмеявшись. У того лицо вытянолось от услышанного. – Как в сказке, ё моё! – воскликнул он и похлопал в ладоши. – Да уж, – хмыкнула Лукьянова и заметила, что они уже поднялись на нужный этаж. – ёпрст, вот это я болтуха, заставляю тебя стоять с пакетами! Она быстро выудила ключ с кармана и отворила им дверь квартиры. – Заходи, – сказала она, переступая порог, Андрею. Он покорно последовал приглашению, оглядывая хоромы знакомой. Квартира была достаточно простенькой и то было неудивительно, ведь её сдавала старушка лет шестидесяти, это Андрей знал, потому что видел объявления на двери подъезда, а номер её, как никогда, к стати врезался в память. – Спасибо, – оторвал Сашин голос его от созерцания, выуживая пакет из рук. – присядь, не стой столбом! – долетела до него фраза из кухни(Андрей предполагал, что на данный момент девушка там). Он аккуратно умостился на пуф в прихожей и стал ждать обитательницу квартиры. Та суетилась на кухне, расскладывая многочисленные покупки. Быстро с ними расправившись, она метнулась в спальню, закрыть окно, потому что почувствовала сквозняк. Попутно она решила переодеться, потому что чувствовал себя весьма некомфортно в джинсах, что сильно обтягивали щиколотки. Быстро нацепив серую футболку и чёрный брючный комбенизон, она заделала в волосы в слыбый низкий пучок и вернулась в прихожую. – Резво ты, – подметил Андрей, замечая, что Саша успела сменить свой наряд. – Ну, потопали? Александра согласно кивнула, но встрепенувшись, кинулась к тумбе: – Ой! Подожди, пожалуйста! Цветы! Она быстро ухватила с тумбы букет гвоздик, ретируясь на кухню, она отыскала банку в ящике, налив воды, поставила букет в неё и закрыла окно на кухне, чтоб не заморозить цветы. – Теперь точно всё!

***

– Тебе сахар нужен? – Не, спасибо, я так пью. Саша сидела за небольшим столом, покрытым красивой скатертью и наблюдала за тем, как Андрей возится с чайником и пакетиками чёрного чая. – А холодной воды добавить? – Да ну, Андрей, не надо! – Не обожгись, тогда. Князев поставил чашку перед Лукьяновой, а сам сел напротив. – Спасибо. Князь улыбнулся и отпив из своей чашки горячий напиток, спросил: – Как тебе так быстро удалось приспособиться к новому месту? Непросто это же... – Я бы не сказала, что меня там что-то держало, – пожала плечами девушка. – мои родители и ближние родственники не самая для меня приятная компания, чувствую себя с ними максимально некомфортно. Каждый раз, как собирались все вместе, что случалось довольно часто, людей все больше и больше. Рядом с братьями и сёстрами бегает выводок детей, а сами они всегда обсуждают свадебные планы меньших... И мне как-то не по себе становится... – поджала губы Александра. – Я там из женского пола, почти самая старшая и другим персонам, что обзавелись семьёй и отпрысками – не понять, что данная перспектива не стоит для меня, на данный момент, на первом месте. Я ещё не состоялась в жизни и точно для себя не решила, что действительно хочу. Выходить замуж и рожать детей ради галочки, чтобы «просто были» – нет, спасибо, увольте. Закончив свою тираду, девушка перевела взгляд на Андрея, замечая, что он как-то призадумался. – Прости, что вывалила это на тебя, просто... – Саше стало неловко, но Князев поспешно её перебил: – Нет, все хорошо, не переживай! – поспешил переубедить её мужчина. – Я очень ценю то, что ты поделилась со мной довольно личной темой и хочу сказать, что солидарен с тобой во мнение, ведь, правда, прежде чем обеспечивать вниманием других, сначала нужно обеспечить им себя! – Спасибо, за понимание! Для меня это очень важно! – заискрилась Лукьянова. Андрей только кивнул, улыбнувшись краяшками губ. – Как, кстати, твоя гитара? Хорошая? – перевела тут же тему Александра, вспомнив про вчерашний разговор по поводу инструмента. – О, да, она невероятная, спасибо тебе ещё раз и прости за тот случай... – Ладно, бывает, я тоже виновата! Гитара по звучанию не сильно отличается от предыдущей? – Нет, как раз таки, звук у неё мелодичней, чем у той! Хочешь, я тебе сыграю мелодию одну? – Если не затруднит. – Какие трудности? Брось! Андрей умчался из кухни в свою комнату, пока Саша допивала согревающий чай. – Кстати, Андрей, а ты разве не поешь вместе с Мишей, или я что-то путаю? – обратилась к нему девушка, недоумевая. – Нет, всё правильно! – отозвался Князев разгребая свои вещи в творческой комнате, в попытке найти гитару. – Если ты спрашиваешь по поводу гитары, то мы придумываем мелодии к песням, а играют их потом ребята. Саша-Поручик барабанит, Саша-Балу – на бас-гитаре, Яша – как раз-таки на гитаре, Саша-Ренегат, или Лось, ну, ты его не знаешь, тож гитарист, Димка, самый мелкий, тож его на знаешь, Каспером его зовут – скрипач наш! – заочно всех представил Князев. – О, нашёл! Сейчас тебе набрынчу «Куклу Колдуна» она мне больше всего нрави... Андрей, войдя в кухню замолк, удивлённо взирая на Сашу. Она сложив руки на столе, умостила на них голову и безмятежно посапывала во сне...