Атлантида местного разлива

«Первые люди были поэты, дали вещам имена Я сохранила твои секреты, ты же назвал меня…»

Антон никогда не задумывался о смысле жизни, хотя, возможно, из сотни похожих размышлений само значение «смысла» стало настолько огромным, что поглотить его было невозможно. Поэтому сейчас Антон старался особо не задумываться ни о чём. Вообще. Вместо этого он чувствовал. И всех этих ощущений было более чем достаточно. Первый раз, когда он, будучи двенадцатилетним мальчишкой, поехал к бабушке в деревню со своего каменного, приевшегося глазу, Воронежа, он открыл для себя этот мир. По-настоящему. Не через картинки из справочников, учебников и телевизоров, а вживую. Тут надо разделять чувственную грань. Теплый дождь на коже, прилипший песок к ногам, шмели, чьи лапки пахли цветочной пыльцой, сладкую, как солнце, черешню – это невозможно обдумывать, анализировать, это возможно лишь ощутить, утонуть. И Антон тонул. В школе, написав абсолютно выдающееся своей чувственностью (как ему тогда показалось) сочинение «Как я провёл лето», он позже с наибольшим удивлением рассматривал красивую зелёную грамоту, которую выдал ему учительница, оповестив, что отправила его работу на конкурс и он победил. «Неужели это я? Сам!?» И чем больше он писал - тем больше чувствовал. Чем больше думал – тем больше прятался от действительности. У него просто не находилось слов к окружающей серости, жестокости, однотонности и туманности происходящего вокруг. Возможно, за него говорило воображение, или его внутренний писатель бунтовал, но ему казалось, что его никто не понимает. Еще тогда с младшей школы на него косо смотрели, тыкали пальцем и тихо обсуждали за спиной, какой он выскочка. Он помнит лишь теплую улыбку мамы, которая держала его чуть смятый тетрадный листок и гладила его плечо, а фоном взгляд отца с неприкрытым укором, и его не сказанным «Позор». Но уже тогда он закрылся от людей, и открылся миру. Вот так просто. Не задумываясь. Так, в старшей школе, когда тетради с очерками начали переполнять шкаф, появился его блог. Он, сидя за стареньким компьютером, что отдали ему родители, старательно набирал на клавиатуре свои, почти заученные наизусть, строки, и это казалось ему самым большим счастьем. Уже на первой публикации было более двухсот просмотров за день, и огромное количество приятных сердцу комментариев. Это стало почти как наркотик. А никому раннее неизвестный «АШ» был поставщиком. Читая комментарии, где люди восхищались его сравнениями, метафорами, афоризмами, сравнивали с Брэдбери, говорили, что видят в этих строчках себя – он уже не чувствовал себя настолько одиноким. И так очерк за очерком, рассказ за рассказом, описание чувств, мыслей в коротких предложениях – всё это находило отклик, обратную связь. Однажды, в одну из майских ночей, когда он пытался впитать последние крупицы знаний перед окончательным экзаменом в этом году, его электронная почта засветилась входящими сообщениями. Антон медленно отложил решебник в сторону, открывая сайт, рассматривая отправителей. Одно от некого «Барс Арс». Второе от издания. Первое открывать было немного страшно. Второе открыть уже подрывало любопытство. Волнение всё ещё металось в грудной клетке, поэтому доверившись ощущению, он медленно щелкнул на сообщение и чуть сгорбившись, начал вчитываться в ровные строчки, которые, казалось, прыгали от хранящихся внутри эмоций. «Привет, АШ. Не знаю правильно ли поступаю, что пишу тебе это сейчас, возможно, таких, как я, у тебя сотня, и тебе уже наскучило открывать подобные сообщения, но на данный момент я считаю, что мне это необходимо. Я никогда не увлекался современной литературой, больше предпочитал классику (наверно именно поэтому сейчас оканчиваю театральный институт), но то, что ты пишешь, и как ты это выражаешь, вызывает во мне бурю эмоций. Я не совру, если скажу, что несколько раз входил в тильту после открытых концовок, плакал от осознания простых, но таких недоступных истин, и во время одиноких прогулок под краснеющим небом бездарно пытался парадировать твоё мироощущение у себя в голове. Ты особенный и мне крайне печально, что многие не могут, не хотят, посмотреть на мир твоими глазами, именно поэтому я хочу предложить твою привилегию. Пиши мне. Я хочу узнать тебя чуть лучше, чем в любых этих строчках. Я хочу понять тебя. С наилучшими пожеланиями, Арсений» Зеленые глаза из раза в раз пробегались по строчкам, выдергивая разношёрстные слова, буквы, улавливая малейшие эмоции, будто слышал интонации этого человека, через эти жалкие пиксели. Он, отложив размышления на потом, закрыл это письмо и открыл второе. «Уважаемый АШ, Издательство «HeartBook» заинтересовано вашими работами, и предлагает вам стажировку в нашем новом отделе, специализирующимся на новых интересных молодых писателей, если вас заинтересовало наше предложение – напишите нам, мы вышлем телефон и адрес, куда можно будет принести все необходимые документы С уважением, HeartBook.» Антон закашлялся. Протёр глаза. Прочёл еще раз. «Господи…» Он щёлкнул на уже знакомый ник всё ещё неизвестного и не менее загадочного Арсения. «Ты хотел знать обо мне больше? Мне предложили вакансию в местное издательство, и я не знаю соглашаться или нет.» Он закрыл ноутбук, как только в углу появилось бледное «Отправлено», и упал назад, запрокидывая голову за стул. Хватит с него на сегодня эмоций.

***

То, что посоветовал ему Арсений, оказалось действительно верным решением, и это их «не попробуем – не попробуем» сыграло чуть ли не важнейшую роль, как в его жизни, так и в их общении. Два года. Два года назад он решил шагнуть в неизвестность, отдаться эмоциям. Он помнит ссоры, пересдачи, недосып, нервные срывы, временные порывы сдаться, но всё определенно стоило того, что он смог добиться. Ранее малоизвестный «АШ», стал знаменитым Антоном Шастуном, безо всяких псевдонимов. Теперь он гордился своим именем. Опять же на это его сподвиг Арсений, общение с которым просто стало неотъемлемой частью его жизни. Он не видел этого человека, не знал где он живет, сколько зарабатывает, женат ли, но он уже вписал его в свою жизнь перманентным маркером, и это спиртовая чернильность только крепла от каждой написанной ими строчки Антон не знал, кому обязан своими бестселлерами, наградами окружного и всероссийского масштаба – фортуне, усердию, или же невидимому глазу человеку по ту сторону монитора. И сколько бы Шастун не настаивал на встрече где-нибудь в Скайпе, Дискорде, или же в живую, Арс не мог встретиться, оправдываясь работой, а может и не хотел. Но кто такой Антон, чтобы принуждать кого-то? Тогда, он решил сам представить этого человека. Так было чуточку проще. Пару раз он спросил у Арса как он выглядит, как относится к морю, к миру, к жизни, а после внёс пару корректировок в свою последнюю книгу, которая, как позже оказалась, стала хитом. Сегодня у него, молодого двадцатилетнего писателя, самолёт прямым рейсом из Москвы в Питер, где уже через день будет первая его сходка с фанатами и журналистами. Он ждёт этого и одновременно боится. Мне кажется это слишком. Я не такой уж и известный, и вообще…

Шаст, успокойся, ты этого добился сам, ты имеешь право взглянуть на плоды своего труда.

А если я оплошаю?

Я буду рядом.

В смысле? Антон стоял около трапа самолёта, не чувствуя как его шатают из стороны в сторону спешащие попутчики. Взгляд направлен на непрочитанное сообщение, а брови сами по себе хмурятся. - Извините, молодой человек, поторопитесь войти в салон, мы скоро вылетаем. - А. – Он невидящим взглядом осматривал белокурую стюардессу, несмело трогающую его плечо. – Да, конечно, прошу прощения. - Ничего страшного. Она мило улыбнулась, а ему лишь оставалось скопировать её улыбку, убрав телефон в карман, поднимаясь по черной, зашарканной лестничке. «Будь что будет» «Надеюсь, он не понял, что…»

***

Вот, уже который час, несмотря на холодный промозглый ветер, и, чуть слипающиеся сонные глаза, он, Антон, обхаживал набережную, улицы, где когда-то жили писатели и поэты, наслаждался видами бесчисленных серых пальто и ярких, словно лучи солнца сквозь тучи, улыбок. Он знал, что в отеле его ожидает администратор как «важного» гостя, знал, что вечером обычно становится холоднее даже в летнее время, а в осеннее уж подавно, но всё равно шёл вперёд, не в силах остановиться. Голову пробила мысль. Вдалеке показалась неоновая вывеска какого-то кафе и Антон не задумываясь направился к ней. Внутри играло что-то приятное, чем-то похожее на иностранное «lo-fi», хотя, возможно, это оно и было. Он, не задумываясь заказал кофе, лишь бы его на время оставили в покое, и достал и чуть подмокшего от местной сырости рюкзака ноутбук. Раскрыв его, пальцы начали печатать с невероятной скоростью. Хотя сейчас были не страшны мозоли – сейчас он боялся упустить мысль, момент, ощущение. «Атлантида местного разлива» - показалось на экране через секунду, но Антон на этом не остановился. «Мифология – самая странная и при этом, завораживающе прекрасная сказка из всех, что создало человечество. Даже Ветхий Завет с великим Ноем не может сравниться с моим любимым городом.

Атлантида.

Однажды, обсуждал невозможные вещи с окружающими меня людьми, я не раз спрашивал их, чтобы ты хотел сделать из невозможного – у всех были желания, которые являлись олицетворением корыстных и трусливых порывов, кроме одного.

Изумрудный город.

Этот человек хотел отправиться в изумрудный город, чтобы увидеть это чудо, пускай через зелёные очки, но всё же. Мне стало беспокойно – всё ли с ним хорошо, но потом я осознал другую вещь. Мне так нравилась Атлантида, потому что я давно утонул. И сейчас, вдыхая серую Петербургскую сырость, вперемешку с непривычно слабым запахом гнили и тины – я понимаю, что не ошибся с выбором.» Он на секунду отвлёкся, дабы принять стеклянную посуду у официанта, и чуть размяв пальцы, продолжил. «Но что, если незыблемая в книгах Атлантида и выдуманный сказочный Изумрудный город это одно и то же место? Чудо, ради которого тонут люди, чтобы хотя бы издалека заметить режущий глаза свет, не замечая загоняющееся в грудной клетке сердце? Может, иногда глубина, что тянет тебя на дно, не всегда темна и холодна? Я утонул уже давно, возможно даже раньше, чем успел родиться, но даже зная всё об этой глубине, мне это лишь предстоит узнать. И надеюсь, ты меня там встретишь, мальчик из Изумрудного города.» Он откинул голову, мысленно отсылая всё написанное Арсу, ведь в реальности, он никогда так не сделает. Почему? Потому что он уже посвятил книгу этому человеку, сам того не осознавая, и надеясь, что и сам «Главный герой», не увидел схожести со своей личностью. Антон отодвинул ноутбук и взял кружку кофе. За окном начался мелкий дождь, но улица своей приятной наружности не потеряла, несмотря на противную многим людям слякоть. Этот город всегда ассоциировался с его интернет-другом (но другом ли теперь?). Таинственный, интеллигентный, открытый всем, кто хочет сюда заглянуть, но при этом, загадочность преследует тебя на каждом шагу. Питер хранил историю в каждом камушке местной брусчатки, доме, человеке, но познать его всего не способен никто. Так же как и Арсения. Он несколько раз обмолвливался о своих переживаниях, но советов не принимал, никого и никогда не слушал, исчезал на несколько дней, а после появлялся в чате чуть огорчённый, но, на удивление Антон и к этому привык. И не хотел отвыкать. Он вздохнул. Пора было выдвигаться в отель.

***

Антон не любил сумбурность. Он не любил спешку, суматоху, когда кто-то что-то от него требует. Он любил жить в своем ритме. Даже с точки зрения рациональности это было намного продуктивнее, если бы он делал что-то в определённые сроки. Даже такие рамки на него давят. И спасибо понимающей писательской команде, они его почти не трогали, лишь работники верстки иногда спрашивали, когда можно будет взглянуть на черновик. Поэтому сейчас, проснувшись около девяти утра по будильнику и выскочив из дома прямо в такси с тяжелым дыханием, он чувствовал себя не в своей тарелке. Он чуть не опоздал. Встреча в местном офисе, отстроенном специально для подобных мероприятий, должна была начаться через сорок минут, а по договорённости, присутствовать он там должен был ещё треть часа назад. Телефон уже разрывало от входящих сообщений, и он с легким раздражением спрятал его в карман, диктуя водителю адрес. Город ещё спал, а может и наоборот уже проснулся. На улицах было почти пусто, лишь несколько автомобилей проносились мимо, и то, настолько быстро, что почти не отнимали его внимание. Городская пустыня выглядела на удивление умиротворённо. Спину, за которой болтался родной ноутбук, начало немного покалывать и Антон принял это за знак. Он ещё сонными движениями, собирал крупицы слов в своей голове, и, открыв крышку лаптопа, сначала сосредоточенно вгляделся в экран и лишь после послышались первые кнопочные удары. «Я иногда представляю, как ты будешь стоять и ждать меня на берегу широкого пляжа, там, под водой. А есть ли под водой пляж? Если нет – то тогда я оттряхну с себя песок, и собрав все цвета океанической лагуны, направлю их тебе своими неловкими, развязными из-за усталости движениями. Но если в твоём Изумрудном Городе нет пляжа, моря, океана, то почему тогда я вижу твои глаза небесными, голубее и глубже всех вод мира? Холоднее всех ледников, что я видел. Кажется, что они и есть Антарктида. Моя Антарктида местного разлива.» - Приехали. Антон очнулся, прикрыл ноутбук, спрятав его где-то в руках, и протянул чуть смятую купюру. На улице было прохладно, но от бежевого, с красивой облицовкой и широкими окнами, здания веяло еле ощутимым теплом. На ресепшене ему пришлось назвать своё имя, а после оставалось лишь ткнуть с чуть выпирающими костяшками пальцем на идеально блестящую кнопку лифта. Времени на осмысление не было. А возможно это просто отговорка, но сейчас, Антон стоял, и наслаждался кремовым запахом воздуха, кривым отражением в стенах железной коробки, и неспокойным, взволнованным, биением сердца. Вдох. Послышался звон. Выдох. Двери открылись.

***

- Так, Антон, там за дверью около двух десятков журналистов, и ещё больше фанатов. Вода будет стоять под столом, тревожная кнопка будет на столе, если вдруг кто-то начнёт буянить, такое уже было, - девушка, чем-то напоминающая ему ту стюардессу, нервно пропустила смешок, - всё понял? Антон лишь махнул головой, а сам чувствовал такое волнение, что не застёгнутый пиджак, казалось, сжимал его словно в аквариуме. Лицо – каменной изваяние с легкой улыбкой, сердце – римский марафонец, идущий на рекорд. - Тогда входи. Он, словно запрограммированная кукла шагнул вперёд, и тут же замер буквально в нескольких сантиметрах у двери, ощутив вибрацию, которая ударила его ногу вплоть до ступни. Взмокшие ладони достали телефон, а глаза лицезрели лишь одну единственную строчку, из-за чего марафонцу пришлось взять перерыв.

Желаю удачи. Помни я рядом.

Мы сможем увидеться? Он написал это в состоянии аффекта и не желая видеть ответ, дабы не потерять настрой, спрятал смартфон в карман, даже не пытаясь дождаться ответа. Карман вновь завибрировал, но Шастуновская нога уже пересекла порог, словно это была пентаграмма, а он по глупости адской перешагнул её. Пути назад не было. Пока местный персонал объяснял присутствующим о программе встречи, Антон успел присесть за стол, пригубить пару глотков из бутылки с водой и осмотреть всех присутствующих. В телефон он не заглянул. - Итак, начнём! Вопросы были в основном о прошлом, и ожидающий чего по сложнее, Антон, сначала растерялся, а после влился в непрокрощаемую лавину вопросов, историй, смеха и комплиментов. - Скажите Антон, ранее в блоге вы писали, что люди и мироощущение – это две ипостаси выбора, и вы предпочли второе, неужели в течение всего этого времени вы были одиноки? - Начнём, наверное, с того, что блог и появился от одиночества. Оно не было травмирующим, просто я не видел понимания в глазах других, а когда появились первые читатели, это чувство пропало. - А был кто-то особенный, кто-то более близкий в вашей жизни кроме фанатов, не считая семьи. - Да, был и есть. Это на самом интересная история. Два года назад мне написал мой фанат, со словами, что хотел бы понять меня ещё лучше, залезть в мой мир глубже, и, что удивительно, что через минуту после его письма, мне пришло предложение работать в «HeartBook», и я посчитал это хорошим знаком. К моему огромному сожалению мы не встречались, он из далёкого холодного Омска, и вся его поддержка передавалась мне через экраны сотового и ноутбука, но и этого мне достаточно, чтобы назвать его самым близким человеком в моей жизни. Журналисты, переглянулись, и, не сговариваясь, кивнули той самой ведущей. - Итак, теперь вопросы от читателей. - Добрый день, Антон, меня очень впечатлила ваша книга «Цветок из Огня», скажите сюжет вы взяли из своей жизни? Девочка, с тугим хвостиком каштановых волос, выглядела чуть смущенной и поэтому Антон улыбнулся, и уловив её робкое движение губ, ответил. - Да. Я на самом деле редко попадаю в подобные ситуации, однако, чувствую я достаточно, дабы правдиво сказать, что история списана с моей жизни. Что удивительно, оказывается, он помнил почти каждый пост из того старого блога, делился историями, которые, казалось раньше, что забыл – настолько давно это было. Неожиданно с самого края средних рядов, где обычно сновали операторы, чтобы они были не так заметны, из-за полутёмка. чья-то рука взметнулась вверх, Антон улыбнулся, парируя лёгким «Я тебя слушаю». - Книга «Мальчик и Море» очень тронула моё сердце. - Голос того, кто находился в полутьме, был глубоким, выразительным, из-за чего по коже неосознанно побежали мурашки. – Скажите, был ли прототип главного героя, или же это ваша фантазия? - Как я и сказал ранее, - в горле встал небольшой ком, и он неловко прокашлялся, - Я стараюсь мало добавлять из своей фантазии, и практически всё описанное пережито мной лично. Да, у героя был прототип, это тот самый мой друг по переписке. - Но тогда почему в конце он бросился с обрыва, имея семью и вполне счастливую жизнь. Вы преднамеренно его убили? На губах почему-то возникла грустная улыбка, но сам Антон этого не заметил. - Ни в коем случае, я бы никогда так не сделал. – Голос был спокойным, размеренным, даже немного задумчивым, а глаза остановились где-то в пустоте. – У Ариа было всё, о чём он мечтал, но не было моря. Он не мог быть счастлив в мире с идеальными людьми, поэтому, сквозь ненависть к солёной морской воде и рыбам, он решил отдать себя единственному что имело ценность в этом мире – бескрайней свободе. – Антон чуть хохотнул, даже не задумываясь над неуместностью. – Вы просто не знаете того, с кого я брал набросок – этот человек удивителен, прыгает из крайности в крайность имея на руках всё. Пускай он об этом не пишет, но я об этом знаю. Он делает это ради свободы, ради постижения далёкого, непостижимого горизонта. Он замолчал. Зал сидел в тишине. И только незнакомец уже хотел сесть как Антон продолжил. - Мне иногда самому кажется, что он море, такое ж неспокойное, которое уносит каждого, кто в него войдёт. Скажите, у вас книга с собой? - Да. - Прочтите предисловие. - «Ты - море. Ещё в первую встречу с тобой я почувствовал, как меня с головой окунуло в прохладную морскую воду. Твой характер - бесконечные волны. Меня каждый раз выбрасывает на берег, а после вновь уносит в глубинную синеву. Твоя любовь безбрежна, бесконечна. Я уже никогда не выберусь отсюда, пока ты сам не выбросишь меня на берег. Ты- море. Ты - лучшее, что могло со мной быть.» Но ведь это послание автора, то есть тебя. - Это исповедь Ария, собственно, как и моя. Время остановилось. Сердце пропустило удар. Он сблотнул лишнего. Ноги сами вскочили с места, и не дышавший с того момента Антон, коротко произнёс «Всем спасибо, что пришли. Встреча окончена.» и вылетел из кабинета. За закрывающейся дверью послышались удивлённые возгласы, но сейчас, по ощущениям, его ребра прирастали к спине от ощущающегося стыда, и это было намного важнее изолировавшегося клочка недовольства там, за стенами. Коридор был пуст, как и гримёрная, где он оставил свои вещи. Оказавшись внутри, он наскоро скинул арендованный пиджак, после чего достал телефон с намерением вызвать такси и обмер. «Да. Мальчик и Море. У меня есть пара вопросов» Дверь позади тихо скрипнула. - Антон. Тонкая спина напряглась, а голова слабо закружилась, в то время как сзади послышалось осторожное шарканье. Ему явно хотели дать понять, что приближаются, ведь для актёра шаркать подошвой чуть ли не грех. - Обернёшься? Он обернулся. Сердце остановилось. Вокруг его талии обвились теплые сильные руки. - Я не против спрыгнуть со скалы, если ты будешь моим морем.

«Выжечь на сердце железом раскалённым Четыре горячих слова — "Хочу быть всегда влюблённым"»