Одинокие баррикады

***

Найту не понравилась идея друга, и он не горел желанием встречаться со странной девицей из этой проходной забегаловки, которую Джеймс так облюбовал в последнее время. Но после пары пинт неплохого пива, Найт готов был согласиться на уговоры друга; чем быстрее закончили б, тем быстрее бы улеглись спать, думал мужчина, пока поднимался с Джеймсом на третий этаж заведения. – Я только одного не понимаю, почему именно я? Твоя подружка водит тебя за нос, вот и всё. – Что-то я сомневаюсь, – ответил Джеймс. – Послушай, брат. Просто поговори с девчонкой. Тебе это ничего не будет стоить. – Мне-то ничего. А вот тебе, думаю, перепадёт от твоей шлюхи лишний раз за ночь. Найт остановился посреди полутёмного коридора, когда его приятель презрительно хмыкнул и тихо выругался, затем уже произнёс: – Ты, конечно, отличный боец, брат, но иногда ведёшь себя как самый настоящий подонок. Едва ли подобное заявление могло задеть мужчину. Поэтому он ответил с лёгкой усмешкой: – Ты не заметил за два года нашей дружбы? Я и есть подонок. Сколько раз мне указывали на это? Теперь я, пожалуй, займусь делом. Таким невероятно важным для тебя делом! Его раздражение теперь можно было бы едва ли не с пяти шагов ощутить. И Джеймс знал своего приятеля – он будет злиться ещё долго, и мало что сможет его задобрить. Сделав резкий жест рукой, мужчина улыбнулся так, что даже у Джеймса мурашки побежали по коже спины. Он удалился ещё перед тем, как Найт вошёл в одну из комнат, даже не постучав предварительно в дверь. Хмель слегка затуманил его разум, с каждой минутой ослабляя нараставшее раздражение, но усиливая желание улечься где-нибудь спать. Ведь больше всего ему сейчас хотелось именно отправиться на боковую. Эту небольшую комнату освещала лишь одна догорающая свеча на прикроватном столике. Здесь было душно, но зато приятно пахло тимьяном. Найт глубоко вздохнул, прислонившись спиной к закрытой двери, и лишь тогда заметил на узкой постели свернувшуюся калачиком девушку. Она открыла глаза и, резко выдохнув, тут же села прямо, беспокойным взглядом уставившись на вошедшего мужчину. Что-то в этом взгляде больших тёмных, карих глаз заставило его напрячься, и разум его тут же прояснился. Выглядела девушка так, будто увидала призрак, но вполне ожидала этого видения. Она медленно поднялась, и тогда он смог получше разглядеть её. В прошлый раз в суматохе, когда здоровенный охранник утащил её из зала, Найт видел лишь спутанные каштановые волосы и слышал, как она звала кого-то. Да, тогда она заставила гостей обратить на себя внимание. Сейчас она выглядела иначе: такая маленькая, шокированная, в своём потрёпанном простом платье, и на вид ей можно было дать не больше семнадцати. – Не бойся, крошка, – произнёс Найт как можно мягче. – Я тебе вреда не причиню. Слышал, ты меня искала. Хотя я тебя впервые вижу, всё же... – Ты не узнал меня! – сказала она так, словно вот-вот готова была разрыдаться, а это были её последние в жизни слова. Её глаза наполнились слезами, её дыхание сбилось; она просто опустила голову и, согнувшись, спрятала лицо в ладонях. Найт не слышал в наступившей тишине её плача и не понимал, что происходит. По-хорошему, подумал он вдруг, нужно просто уйти. Всё это его не касалось. Но, в конце концов, любопытство взяло над ним верх. – Послушай, – сказал мужчина, как можно сдержанней, – я не знаю тебя, я никогда не видел тебя раньше. Полагаю, ты просто ошиблась, спутав меня с кем-то ещё. Он ждал, пока она скажет хоть слово, и когда девушка, наконец, выпрямилась и посмотрела на него, он заметил, что её отчаяние сменилось на строгую решимость. Тогда она заговорила, очень серьёзно и настойчиво: – Я не могла тебя спутать ни с кем. Я знаю, Алекс, это ты! И пусть твои волосы совсем иного цвета, и одет ты иначе, но я точно знаю, что нашла тебя. Я бы ни за что не спутала твой голос с чьим-либо другим, а твои глаза... Разве я забыла бы, как ты смотрел на меня?! Три года я ждала, что ты вернёшься. Я молилась Всевышнему и не прекращала поисков... А теперь ты стоишь передо мной и говоришь, что никогда раньше меня не видел! Девушка резко вскочила с постели, подошла к сурово глядящему на неё мужчине и, встав перед ним, положила обе ладони ему на грудь. Ворот его рубашки был расстёгнут, Найт уже ощущал тепло маленьких ладоней на своей коже, но отстраниться и не подумал. – Что же случилось с тобой? Кто это сотворил? – произнесла девушка так печально, что Найт сейчас едва мог вздохнуть. – Эти шрамы... Они новые, я не помню их. Он отпрянул от неё, сделав широкий шаг в сторону, словно она была пламенем, а он боялся бы обжечься. Отвернулся к стене, опираясь на её поверхность рукой, чтобы не видеть этот умоляющий взгляд, эти дрожащие, тонкие руки. Всё, что она говорила – было странным, непонятным, и в то же время, как она могла упоминать детали, о которых знали лишь немногие из его окружения? – Не знаю, как ты узнала о том, что я сделал со своими волосами, – произнёс Найт вслух строго и сдержано. – Наверняка, от какой-то из своих подружек. Этот идиот Джеймс вечно болтает лишнее, стоит девице приподнять юбку! Но три года... Ты сказала «три года». Что это значит? Когда он обернулся, она стояла на том же месте, прижав руки к груди, и, судя по всему, его яростный взгляд напугал девушку. – Потому что три года назад ты исчез. Ты вернулся в наш замок раньше, а когда я последовала за тобой, ни тебя, ни нашего дома уже не было. Но я знала, что ты жив! – Чёрт возьми, ты лжёшь! Найт подошёл к ней и, взяв девушку за плечи, крепко сжал их длинными пальцами. Так сильно, что она вся сжалась, испуганно глядя мужчине в глаза и приоткрыв губы. – Ты всё лжёшь! Ты меня не знаешь! Я – Нейтан Барнс, рождённый в Руане. Мой наставник – Корнет Барнс – всю жизнь растил меня как родного сына, и я его наследник... – О чём ты говоришь? – она с непониманием смотрела на него, и её взгляд то и дело задерживался на шрамах на его загорелом лице. – Нет, это всё неправда! Ты – Александр Ривз, и ты родился в Англии, в семье Ривзов, в Солсбери! – Нет, нет... – Три года назад нас заставили пожениться из-за сделки между нашими отцами, но... – Пожениться?! Найт отпустил её, отойдя на пару шагов, и, качая головой, сквозь хриплый смех произнёс: – Ты точно сумасшедшая, крошка. Я бы ни за что не женился. Ни сейчас, ни в ближайшие десять лет... – Ты и раньше так думал! – не унималась девушка. – Но всё изменилось. И ты изменился. О, Алекс, я не могу поверить, что ты не помнишь ничего! Едва она приблизилась, как Найт остановил её резким жестом руки и одарил взглядом, полным презрения. – Хватит этого бреда. Я знаю, кто я такой. А ты, – он оценивающе оглядел её и хмыкнул, – ты просто ненормальная. Я зря пришёл сюда. И хотя мне жаль, что ты потеряла своего мужа, но я – не он, и ничем тебе не смогу помочь. Найт развернулся, чтобы уйти, и едва дошёл до двери, как его остановил строгий женский голос: – Тогда спросите того, кого вы называете наставником, мессир Барнс. Может быть, он раскроет вам глаза. Выругавшись достаточно резко и громко, так, чтобы девчонка его слышала, Найт покинул её комнату, громко хлопнув дверью. Как можно быстрее он спустился в общий зал и не обернулся, даже когда Джеймс позвал его по имени. Выбравшись, наконец, из душного, пропахшего дешёвым пивом и такой же дешёвой любовью заведения, мужчина отдышался. Уже вечерело, закат заливал горизонт алым и рыжим цветами; за полем, в деревушке, загорались огни, чей дым поднимался высоко и закрывал небо. Немного успокоившись, Найт отыскал на заднем дворе своего коня и, не дождавшись, пока друг выйдет к нему навстречу, направил коня на север, в сторону города. Долгой дорогой назад он обдумывал лишь последние слова незнакомки: «Спросите того, кого вы называете наставником».