Одинокие баррикады

***

– Ты мне веришь? – Да, я верю. Элисон глубоко вздохнула, будучи абсолютно уверенной в честности своего ответа. Ни она, ни он сомневаться больше не могли, не имели права. Александр взял всё в свои руки и теперь владел ситуацией и телом своей жены, и она понимала это. Он связал ей руки ремнём от своих брюк, скрепив вместе тонкие запястья так, чтобы при лишнем движении Элисон не ощущала боли, но и освободиться не могла. Её руки теперь были вытянуты над головой, и, когда Алекс попросил её ни в коем случае не поднимать их и не касаться его, она покорно кивнула в ответ. – Касаться меня ты не сможешь, зато будешь слышать и чувствовать всё, что бы я ни сделал. Не спрашивай ничего. Ничего не говори. Только слушай и чувствуй. Его тихий, настойчивый голос успокаивал, а пылающий страстью взгляд заставлял сгорать от нетерпения. Элисон уже ощущала эту знакомую тянущую боль внизу живота, кусала и без того припухшие губы и вглядывалась в лицо любимого мужчины, желая запомнить его сейчас именно таким. Она тихо и коротко застонала, когда Александр наклонился, освободил её влажное лицо от спутанных локонов волос и завязал ей глаза тонким поясом платья. Теперь Элисон лежала перед ним, неспособная видеть его или прикасаться руками. – Если бы ты знала, какая ты красивая, – произнёс Алекс охрипшим голосом, и девушка не сдержала очередной стон, ибо даже эти несколько слов так глубоко поразили её. Элисон почувствовала, как муж отстранился, поднялся с постели, и пару минут она оставалась одинока, но так и не посмела возразить и слова. В спальне постепенно становилось теплее. Видимо, Александр зажёг ещё свечей. Когда он вернулся к ней, без лишних действий или слов согнул её ноги в коленях и развёл их в стороны, Элисон задрожала от возбуждения и непонимания того, что он будет делать дальше. Его горячее, твёрдое тело прижалось к ней; он сильнее сдавил её груди и медленно потёрся пахом о её мягкий живот, и делал это снова и снова, пока она не застонала, не в силах терпеть его странную осторожность. Элисон обняла мужа ногами, резко прижав к себе, и ощущение прикосновения его плоти к коже в то же мгновение едва не свело её с ума. – Как ты настойчива и нетерпелива, – насмешливо прошептал Александр, и девушка почувствовала его дыхание напротив своих губ. – Но я хочу... – Не сейчас. – Пожалуйста! Она услышала короткий смешок и в отчаянии выгнула спину, желая показать таким образом, что ожидание просто мучает её. Когда он поцеловал её, совсем легко коснувшись своими губами её губ, она дёрнулась, непроизвольно потянувшись руками к мужу, но затянутый на запястьях ремень не позволил ей этого. Девушка протестующе замычала, но Александр и сейчас не дал ей ничего сказать. Он терзал её минута за минутой, горячее дыхание обжигало губы, и Элисон не могла обнять его или даже посмотреть на него. Когда Алекс протиснул правую руку между собой и телом жены, его пальцы заскользили по её влажной коже между бёдрами, и он осторожно начал ласкать её кончиками пальцев, дразня и то и дело оттягивая момент наслаждения. Элисон казалось, что так он наказывает её за что-то, ибо стоило ей почувствовать, как тяжесть и напряжение обостряются и вот-вот спадут, Александр убирал руку и продолжал гладить её живот, а затем всё повторялось. Долгий, настойчивый поцелуй был неожиданно прерван, и Элисон громко вздохнула, потеряв мягкие губы своего мужа. Дальше же всё, что она могла чувствовать, были его руки, ласкающие её тело; как нежно он сжимал в ладонях её груди, проводя пальцами по напряжённым соскам, опять и опять, и Элисон не могла сосредоточиться на каком-то одном чувстве, движении, или звуке. Она лишь поняла, что ничего подобного никогда не испытывала. В конце концов, всё её тело было расслаблено, жжение и сладкая боль между бёдер ослабли, и сейчас она нежилась от прикосновений горячих пальцев, томно двигаясь и иногда запрокидывая голову. В какое-то мгновение ей вдруг захотелось сказать, что он сводит её с ума, а затем умолять развязать ей руки, чтобы она могла доставить ему такое же удовольствие, но просто не успела этого сделать. Он отстранился так неожиданно, совершенно прекратив касаться её, и девушка сама подалась вперёд, когда вдруг ощутила горячее дыхание на своём животе и поняла, чего хочет её муж. Он приподнял её бёдра своими большими руками и прижался ртом к её влажному лону. Элисон закричала, отчаянно и громко; её тело вмиг напряглось, и девушка дёрнулась на постели в предвкушении самого долгожданного момента. «Какой он горячий!» – вот всё, о чём она успела подумать, прежде чем Александр вдруг выпрямился над ней за секунду до того, как подарить жене невероятное блаженство. – Нет, нет! – почти закричала Элисон, отчаянно пытаясь высвободить руки, но Алекс прижал её запястья к кровати. – Маленькая, нетерпеливая проказница! – сказал он всё так же насмешливо. – Ничего-то ты ещё не понимаешь. Он крепко поцеловал её в губы, заставив ощутить свой собственный вкус, затем скользнул языком по шее, между грудей и вновь повторил свою пытку, подведя Элисон к самому краю, но так и не дав ей разрядки. Лишь когда её голос почти охрип, а тело прекратило подчиняться, лишившись всяких сил, Александр осторожно перевернул её на живот, поставил на колени спиной к себе, подтянув её бёдра как можно выше, и очень медленно вошёл в неё сзади. Сквозь собственный, похожий на звериный, приглушённый рык он услышал, как его жена застонала, и от этого звука у Александра пошла кругом голова. Но он поклялся не терять контроля, нет, только не сейчас. Его толчки были короткими, и он старался не так глубоко входить в неё, понимая, что рискует сделать Элисон больно. А она была узкая и горячая, и всё-таки принимала его даже в такой позе, и осознание этого подвело к краю самого Алекса. Продолжая двигаться так же осторожно и медленно, он гладил ладонями её мягкие ягодицы, касался кончиками пальцев спины и груди, когда нагибался чуть вперёд. Когда он понял, что его драгоценный контроль будет вот-вот потерян, то быстро вышел из неё, перевернул на спину и, подняв её правую ногу, снова вошёл, но на этот раз резко, а опомнился, когда уже был глубоко в ней. Её руки – связанные ремнём над её головой; покрасневшие губы приоткрыты; её дыхание – частое и тяжёлое, а мягкие стоны – тихие, едва слышимые. – Элисон... – позвал он её, едва переборов растущее заново желание. Она пришла в себя в тот самый момент, когда всё её тело запылало, и долгий, хриплый крик вырвался из горла. И наслаждение было таким сильным, что она несколько долгих секунд ощущала острое покалывание на кончиках пальцев и сильную, тягучую боль между ног. Сквозь невероятный прилив страсти и слепого желания Александр почувствовал, как Элисон прикусила его нижнюю губу, и в тот же миг он излился в неё, обмяк и, наконец, перестал двигаться. Сколько прошло времени, прежде чем он осознал, что лежит на ней, едва дыша, а она – всё ещё связанная и ослеплённая, Алекс так и не понял. Он осторожно отстранился, лёг на правый бок рядом с женой и освободил её руки от ремня, а глаза – от пояса с платья. – Дьявол! – выругался мужчина, разглядывая свою потрясённую жену. – У тебя, наверное, руки затекли. Он принялся осторожно растирать её тонкие запястья, пока Элисон восстанавливала дыхание и пыталась сообразить, что с ней произошло. Её совсем уже не беспокоили ссадины на коже или собственное бессилие и полное опустошение. – Я никогда не испытывала ничего подобного... – прошептала она одними губами, глядя в потолок. – Это так... так сильно. Клянусь, так хорошо мне ещё не было! – Я рад, что угодил тебе. Элисон, чуть поморщившись, медленно свела ноги вместе и повернулась к Александру. Он лежал, подперев голову правой рукой, и глядел на свою жену с озорной улыбкой на тонких губах; зелёные глаза совершенно потемнели и сейчас беззастенчиво разглядывали девушку. Он показался ей таким невероятно красивым на фоне угасающих позади свечей, что с её уст непроизвольно сорвался тяжёлый вздох. Александр приглушённо засмеялся, затем, положив большую ладонь Элисон на бедро, стал нежно поглаживать её мягкую кожу. – Расценивать ли мне твои вздохи как знаки восхищения, дорогая? – И даже нечто большее, возможно. Она с трудом придвинулась вплотную, обвив руками его шею, легко чмокнула в сомкнутые губы и смущённо произнесла: – Я боялась, что умру. – Умрёшь? – переспросил он, поражённый её наивностью. – Это почему же? – Я такого никогда не чувствовала... словно моё тело перестало мне принадлежать. Сначала я немного испугалась, но потом было... невероятно. – Всё верно. Если кому оно принадлежит, то только мне. Он смотрел на неё так хищно, так пристально, словно ожидал чего-то конкретного. Элисон почувствовала, как краснеет, но затем её блуждающий взгляд скользнул по голой груди мужа и ниже... – Что такое? – Александр лёг на спину, подложив под голову руки, и призывно качнул бёдрами. – Ты думала, что меня хватит лишь на пару раз? – Я не... вовсе нет! – Брось, крошка! Не хочешь быть сверху на этот раз? – Какой ты мерзкий! Элисон села прямо и ударила мужа кулаком в грудь, отчего тот лишь хмыкнул и насмешливо улыбнулся. – Просто мне нравится видеть тебя над собой и держать твои груди в своих руках. От беременности они скоро станут ещё больше, поверь мне! Хотя, должен признать, вид сзади был не менее аппетитным... – Да ты... неотёсанный мужлан! Настоящее животное! Элисон недовольно фыркнула, и уже хотела было подняться с постели, но Александр притянул её к себе, обняв за талию, и через несколько мгновений она уже лежала под ним, кусая губы. – Пожалуйста, только не завязывай мне глаза снова! – Разве так ты не острее ощущала то, что я с тобой делал? – Да, но я хочу тебя видеть! Всегда-всегда... – Как прикажете, миледи. Он крепко прижался к ней, скользнув пальцами между её бёдер, затем поцеловал ямочку на её шее. И когда Элисон уже почти забыла, как дышать, она расслышала нежный шёпот рядом со своим ухом: – Прости меня, крошка, прости... – За что? – она подняла на него удивлённые глаза. – Мне кажется, я тебя люблю.