Семь шагов к принятию себя

Дальше потекла вереница дней, наполненная съёмками, репетициями, фотосессиями, интервью — каждый хотел себе кусочек славы Бантан. Можно было сконцентрироваться на работе и не давать себе потонуть в рефлексии. Тяжелее было ночью, когда все разбредались по своим комнатам. Сокджину было тяжело уснуть. Как только он ложился на подушку, голова тут же забивалась максимально отвратительными мыслями о себе, о том, что он жалкий, мерзкий и бесполезный, назойливыми воспоминаниями, как и где он что-то сделал не так, и он ничего не мог с этим поделать. По спине неприятным холодком ползали мурашки от тревожности, так что он просто укрывался с головой одеялом, сворачивался в комочек и считал мучительно медленно идущие часы до утра, забываясь беспокойным и не приносящим отдыха сном ближе к звонку будильника. С этим нужно было что-то делать, но он не знал, что. Он старался не показывать того, что у него внутри, перед остальными. Пока получалось. Но это явно было не на долго. Намджун снова отстранился от него, но не так, как раньше, когда полностью игнорировал его. Скорее, он выжидал чего-то, наблюдая издалека. Иногда он позволял себе осторожные и нежные прикосновения, например, когда каким-то образом понимал, что Сокджин уже на пределе: обхватывал за плечи одной рукой, притягивая ближе к себе, или поглаживал по спине и коленям. В какой-то момент Сокджин понял, что невыносимо скучает по его поцелуям. Особенно остро он это почувствовал, когда они сидели рядом на диванчике в студии, ожидая своей очереди для записи. Они соприкасались бедрами, Сокджин, откинувшись на спинку дивана, наклонился к Намджуну, буквально пара сантиметров отделяла его от того, чтобы не упасть щекой ему на плечо. И Сокджин только и мог, что пялиться на его губы, пока Намджун увлеченно читал распечатку перед собой, бесшумно проговаривая слова. — Ты такой красивый, — словно издалека, услышал он свой голос. Намджун замер и перевёл на него удивленный взгляд. Сокджин сообразил, что сейчас сказал, и тут же отвернулся, покраснев как помидор. Видимо, недосып сказался на нём сильнее, чем он думал. — В этой комнате ты самый красивый, — Сокджин вспыхнул ещё сильнее. Он почувствовал, как Намджун приблизился к нему, и повернулся в его сторону. Лицо Намджуна было прямо перед его собственным, немного ближе — и можно коснуться его губ своими. Намджун наклонился чуть вперёд, но не чтобы поцеловать, вместо этого он потерся носом о нос Сокджина, смешно морщась при этом. Это было так мило и забавно, у Сокджина в животе снова бабочки завозились, губы сами расползлись в дурацкой улыбке. Он посмотрел ему в глаза, и увидел в ответ только до краёв затапливающую нежность. — Я скучал, — шепнул ему Намджун, притягивая к себе и обнимая обеими руками. Сокджин прижался к его щеке своей, потерся носом об его висок, вдыхая чуть слышимый запах пота и хорошего парфюма, и почувствовал себя, наконец, спокойно. Как будто узел, сжимавший сердце, распустился. Даже дышать стало легче, несмотря на то, что Намджун прижал его к себе крепче. В дверь кто-то постучал, зашел, не дожидаясь ответа, и громко сказал: — Парни, будьте готовы через пять минут. — Окей, — отозвался Намджун, даже не дëрнувшись, чтобы расцепить объятья, вместо этого словно крепче сжав Сокджина. Словно испугался, что тот снова сбежит. А Сокджин и не пытался. Его тревожность и бессоница измотали его настолько, что у него уже не было сил переживать, кто и что про него подумает. В руках Намджуна было спокойно. Только это было важно. Он закрыл глаза и зарылся носом в его плечо, руками скользнув по его спине. Он бы хотел заснуть прямо тут, силы словно разом его покинули. — Джини, нам пора, — мягко сказал Намджун. — Можешь сегодня со мной поспать? — вдруг выпалил Сокджин, приподняв голову и посмотрев на него. Тут же покраснел, осознав, что сказал, но взгляд не отвел. — То есть я ничего такого не имел в виду, мне действительно тяжело одному засыпать в последнее время… Намджун пару секунд удивленно смотрел на него, а потом расплылся в улыбке: — Конечно, если тебе это нужно. Тебе не обязательно оправдываться, если ты хочешь, чтобы я просто спал рядом, значит так и сделаем. Намджун действительно пришёл. Сокджин до последнего не думал, что он серьёзно воспринял его просьбу, но Намджун постучал в его дверь, когда все уже разошлись спать. — Я взял свою подушку, — сказал младший, — если ты ещё не передумал. — Не передумал, — Сокджин торопливо вцепился ему в руку и втянул в свою комнату, закрыв за ними дверь. — Только… Почему ты без рубашки? — он смущенно отвел взгляд, но глаза предательски возвращались к подкачанному торсу. — Я всегда без рубашки сплю, ты же знаешь, — хмыкнул Намджун. — Я не пытаюсь тебя соблазнить, но если ты соблазнился, то я не против, — он дурашливо поиграл бровями. Сокджин закатил глаза и, выдрав у него из рук подушку, ткнул ею в его ухмыляющееся лицо. — Дурак. — Зато сплю сегодня с самым красивым парнем на свете. Сокджин, не удержавшись, прыснул. — А вот мне не так повезло, я сплю с большим зелёным огром. Который так и не принёс мне подсолнухов. — Мы ещё посмотрим, в кого ты ночью превращаешься, принцесса. — В храпящее животное, развалившееся звездой. Ты сам согласился, я тебя не заставлял, — притворно насупился он, скрестив руки на груди, и тут же заржал, не выдержав. И Намджун заржал вместе с ним. Сокджин дико скучал по той легкости, которая была в их общении, и которую он чувствовал сейчас. Ему так этого не хватало за это время. Отсмеявшись, они неожиданно оказались очень близко, их буквально разделяла только подушка Намджуна, которую Сокджин держал перед собой, словно щит. — Кхм, итак, — Намджун смущенно почесал затылок, отведя взгляд. — Ты большая ложка или маленькая? — Мы уже выяснили, что я морская звезда, — Сокджин улыбнулся, умилившись тому, как смущается этот здоровенный лось. — И я планирую использовать всего тебя как подушку. — Тебе стоит быть осторожнее с этим, не все мои части одинаково мягкие. Сокджин чуть воздухом не поперхнулся. — Так, иди уже ложись, — возмутился он, замахиваясь на сгибающегося от смеха Намджуна подушкой и заталкивая его на кровать. — Совсем распоясался. Кое-как они устроились на тесной для двоих кровати Сокджина, сцепившись, словно пазлы: старший закинул на него ногу и устроил голову на его плече, а Намджун обнимал его за плечи. Сокджин завозился, устраиваясь удобнее, провёл носом по шее Намджуна. Он давно не чувствовал в своей кровати такого уюта и спокойствия, как сейчас. — Ты вроде спать хотел, — Намджун притянул его ближе и уткнулся носом в его макушку, — а сам так и ластишься, как тут уснуть. — Ну уж постарайся как-нибудь, — сонно пробормотал Сокджин, поглаживая его ладонью по голой груди. — И когда ты их так накачать успел? — он сжал его грудную мышцу, наглядно показывая, что он имеет в виду. — Айщ, Сокджин-а, — зашипел Намджун, перехватывая его руку и отцепляя от себя, а на возмущённый стон Сокджина только шикнул на него и переплел их пальцы, чтобы старший его больше не щипал. — Если ты продолжишь в таком духе, мы с тобой сегодня точно не уснëм. Сокджин снова уткнулся в его шею и обиженно засопел, но руку не отпустил. — Сам виноват, пришёл тут сиськами своими сверкать. Так бы и укусил, — он демонстративно щëлкнул зубами возле его уха. Намджун прыснул и прижал его голову к своему плечу, снова его укладывая, зарылся пальцами в его волосы, ероша их. — Кусай потом, сколько хочешь и где хочешь, но сегодня ты хотел спать, — шепнул он ему. — Джун-а, вот и как мне теперь спать, когда я думаю о том, где хотел бы тебя покусать, — жалобно заныл Сокджин, однако, в противовес его словам, его веки окончательно слиплись. Рядом с Джуном было так спокойно, что сон как-то быстро и незаметно пришёл сам собой. Перед тем, как окончательно в него провалиться, он услышал тихое: — Сладких снов, малыш, — и почувствовал тёплый поцелуй в лоб. Проснулся Сокджин от мягких поглаживаний по своей талии. Он давно не чувствовал себя таким отдохнувшим, а прикосновения были тёплыми, нежными и приятными. Он завозился, устраиваясь удобнее, приподнял голову, сонно жмурясь. Намджун со скучающим лицом листал ленту твиттера. Увидев, что хён проснулся, он отбросил телефон и улыбнулся ему: — Выспался? — Вообще да, — Сокджин потëр лицо, и тут заметил, что у него возникла проблема. И эта проблема недвусмысленно упирается в бедро Намджуна. Он встрепенулся, пытаясь вскочить с кровати, но сильная рука Намджуна прижала его к себе. — И куда ты так торопишься, у нас сегодня вся первая половина дня свободна, — насмешливо покосился на него Намджун. — Мне нужно умыться, — сгорая от стыда, выдавил Сокджин. — И что же ты собрался умывать? — младший приподнял бедро и дразняще потерся им о стояк Сокджина, не оставляя никаких шансов, чтобы его позор остался незамеченным. — Уверен, что сам справишься со своим умыванием? Я бы не отказался помочь. Сокджин прижался своим пылающим лицом к его плечу. — Джун-а, прекрати, я и так сейчас со стыда умру. — Но тебе ведь нечего стыдиться, — Намджун приподнял его лицо за подбородок и посмотрел ему в глаза. — Не передо мной. И явно не сейчас. — Разве тебе не… противно? Намджун немного раздраженно закатил глаза. — Я твой член голыми руками трогал, если ты забыл, — сказал он. — И мне не было противно. И сейчас не противно. Я бы даже не отказался с ним поближе познакомиться, знаешь ли, — он переместил свои широкие ладони на ягодицы старшего и нетерпеливо сжал. — Ну же, малыш. Я был бы очень рад, если ты предпочтешь меня, а не туалет и свою руку, — он с вызовом ухмыльнулся, но вдруг серьезно проговорил: — Разреши мне, Джини. Я этого тоже хочу. Сокджин снова со стоном уткнулся в его плечо. — Ты невозможный. — И с сексуальными сиськами. Которые ты очень хотел вчера покусать. Сокджин фыркнул, но его лицо само расплылось в улыбке. Намджун не торопил его, давая время подумать, однако продолжал гладить его задницу, большими пальцами заползая под резинку пижамных штанов. И Сокджин сдался, застонав так просяще, что сам удивился, и потерся эрекцией о его бедро. Намджун довольно ухмыльнулся и перевернул его на спину, придавив сверху своим телом. — Ты бы себя видел сейчас, — хриплым от возбуждения голосом проговорил он ему на ухо и прижался губами к его шее, торопливо её выцеловывая. — Такой горячий, боже. Не прикасаться к тебе столько времени было пыткой. Сокджин даже ответить ничего не мог, его мозги будто расплавились и перетекли вниз, к пульсирующему члену. Он закинул ногу Намджуну на поясницу и выгнулся вперёд, потершись о него. С губ сорвался громкий стон. Он обнял Намджуна за шею и притянул для поцелуя, и младший сразу перехватил инициативу, целуя его широко, жарко, окончательно вышибая дыхание из лёгких. Намджун задрал его футболку выше, чуть ли не к самым ключицам, трогая его везде, каждый участок обнажившейся кожи, от его прикосновений как круги на воде расползались мурашки вперемешку со сладким удовольствием. — Сними, — сквозь стон выдавил Сокджин, выразительно дëргая его штаны за пояс. Ему хотелось больше контакта кожи к коже, не терпелось тоже прикоснуться к Намджуну. — Сними сам, если хочется, — младший приподнялся на руках, обводя лукавым взглядом распластаного под ним Сокджина. — Не бойся, не укушу. Только если сам попросишь. Сокджин закусил губу и послушно потянул его штаны вниз. Из его положения это было не так просто, но он смог стянуть их до крепких бёдер. И охнул, когда увидел, как сильно натянулась ткань на боксерах Намджуна. — Ты возбужден, — сказал он. — Уже какое-то время, спасибо что заметил, — негромко засмеялся Намджун, ткнувшись носом ему в висок. — Хочешь просто полюбоваться или… — Или, — наконец, отмер Сокджин и протянул руку к бугру на его трусах, накрывая его ладонью и поглаживая. Намджун застонал ему на ухо, и Сокджин сам чуть не застонал от того, как сильно ему понравилось это слышать. — Ты такой шумный, Джуна, — с улыбкой проговорил он, запуская руку в его трусы, доставая его член и продолжая его поглаживать. — И большой, — он неосознанно облизнулся, посмотрев вниз. — Тебе нравится? — хрипло сказал Намджун, положив ладонь ему на щёку и поворачивая его лицо к себе. Его большой палец скользнул по его губам и надавил на нижнюю, приоткрывая его рот. Сокджин всхлипнул — острый укол возбуждения прошил его с ног до головы — и губами втянул его палец в рот, посасывая. Намджун замер на секунду, а потом толкнул палец глубже в его рот, подушечкой надавливая на его язык. Сокджин зажмурился от удовольствия и начал двигать рукой вдоль члена Намджуна. Младший издал какой-то неожиданно высокий жаждущий звук, из-за которого Сокджин чуть не кончил прямо тут. Ему хотелось услышать ещё. С прошлым звуком он выпустил изо рта палец Намджуна и сказал: — Я хочу тебе отсосать. Сейчас, — и нетерпеливо толкнул его в плечо, спихивая с себя и седлая его подрагивающие бёдра. — Что ты… — но Сокджин, чувствуя, как какое-то темное и почти животное желание расползается в его груди, уже заткнул его грязным и мокрым поцелуем, после перешёл с губ на шею, ключицы, торопливо их вылизывая, прошелся руками по его груди, прихватив зубами кожу возле соска. — Айщ, всë-таки укусил, — вскрикнул Намджун, а Сокджин томно посмотрел ему в глаза снизу вверх и широко и медленно лизнул место укуса языком. Намджун застыл, словно загипнотизированный, и просто смотрел, как медленно Сокджин спускается по его телу, к истекающему смазкой члену. Старший снова обхватил его ладонью, собирая большим пальцем выступившие капли предэякулята и размазывая по головке, предвкушающе закусил губу. — Ты можешь дышать, Намджуна, — со смешком сказал он, заметив, что младший вообще не двигается и словно закаменел. — Ты что, действительно собираешься… Но Сокджин, не дав ему закончить, накрыл губами головку его члена, обвел её языком и с наслаждением услышал тот же чудесный звук, вырвавшийся из Намджуна, который так хотел повторить. Он немного покачал головой вверх-вниз, примеряясь к его размерам, и плавно опустился до конца, растягивая губы вокруг его члена. И сам застонал, когда почувствовал руку Намджуна в своих волосах. Он поднял взгляд вверх и столкнулся с совершенно темным и шальным взглядом Намджуна. Младший закусил губу так, что она побелела, и не отрываясь смотрел на Сокджина, его рука вцепилась в простынь, смяв её чуть ли не до треска, а вторая мягко надавливала на затылок Сокджина. Сокджин удовлетворенно застонал, пуская его член глубже в глотку, набирая темп, позволяя ему чувствовать вибрацию от стона. Он быстрее начал двигать головой, с восторгом слушая сдавленные всхлипы Намджуна. Собственный член уже практически болел от возбуждения, и Сокджин, не удержавшись, опустил ладонь вниз, засунул её в штаны и с задушенным вскриком обхватил себя, тут же начиная быстро надрачивать. Бедра Намджуна уже подрагивали, а его рука сильнее сжала волосы — он явно был близко. Он попытался отстранить Сокджина, как приличный человек, очевидно, но старший помотал головой, сбрасывая его руку. Он чуть приподнялся, обхватывая губами головку, втягивая щеки, чтобы усилить давление, рукой двигал вдоль ствола, помогая себе, и когда почувствовал, что сперма Намджуна начала выплескиваться, высунул язык, положил на него головку члена и позволил кончить себе в рот под громкие и такие желанные стоны Намджуна. Сперма заляпала ему все лицо, а то, что попало в рот, он, поймав расфокусированный взгляд Намджуна, медленно проглотил и облизнул блестящие и влажные губы. Младший со стоном откинулся на подушку, а в тонущий от возбуждения мозг Сокджина вдруг пришла тревожная мысль, как противно он сейчас, наверное, выглядит. Он дёрнулся, было, отстраниться, но Намджун схватил его за руку и потянул выше, на себя, усаживая на свои все ещё подрагивающие после оргазма бедра. — Ты всегда был такой охуенный? — он обхватил его руками за талию и потянулся к его губам, но Сокджин отклонился назад и уперся руками в его грудь. — Нет, Намджуна, стой, — панически залепетал он. — Стой же, я грязный. И мерзкий, и… Намджун хрипло рассмеялся и снова притянул его к себе, потерся носом по его испачканным щекам, измазывая и своё лицо в собственной сперме тоже. — Теперь мы оба грязные, — выдохнул он ему в прямо в губы. — И мерзкие. Ну же, Сокджини… — и поцеловал его, так сильно и глубоко, словно хотел трахнуть его рот языком сильнее, чем до этого членом. И Сокджин сдался, снова. Его тело дрожало от возбуждения, словно оголенный нерв. Намджун прижал его к себе практически вплотную, руку просунул между их телами, так правильно и хорошо обхватил его член ладонью, как будто всю жизнь этим занимался, и быстро задвигал рукой, выбивая последний воздух из его грудной клетки. Сокджин словно плавился, его сознание смывало оглушающими волнами удовольствия, он бессильно уронил голову на плечо Намджуна, слабо всхлипывая. — Нет, малыш, ну же, — жарко шепнул ему младший, встряхивая его и снова глубоко целуя, — смотри на меня. Я хочу видеть, как ты кончишь. Сокджин откинулся назад, неосознанно подмахивая бедрами, в такт его движениям, слабо вцепился в его плечи. — Намджуна… Намджуна, я сейчас… Я… Он вскрикнул и кончил, сотрясаясь всем телом, заляпал его грудь и живот, и обмякнув, уткнулся лбом в его плечо. В голове не было ни единой мысли после оглушительного оргазма. Намджун крепко прижал его к себе, целуя во вспотевший висок. — Ты такой умница, малыш, — шепнул он ему, поглаживая по спине, — так хорошо справился, боже. Ты такой красивый, когда кончаешь, сладкий. Сокджин жался к нему, бултыхаясь в послеоргазменной неге, и ему в кои-то веки было действительно наплевать, насколько грязным и противным он был, раз Намджун его обнимает и считает красивым. Когда они чуть пришли в себя, Сокджин, чертыхаясь, стянул с себя футболку, вытерся ею и вытер Намджуна, надеясь, что маленький Арджей на принте простит ему такое варварство. — Ты просто сумасшедший, — щёки буквально загорелись от смущения, когда он вытирал краем футболки изляпаный нос Намджуна. Тот только рассмеялся, снова обхватил его руками и утянул в мягкий и ласковый поцелуй. — А ты невероятный, — шепнул он. — Я так люблю тебя, Сокджини. — Ты что? — он уставился на него, глупо хлопая глазами. — Я люблю тебя, — медленно и глядя ему в глаза повторил Намджун. — Нет, стой, — Сокджин накрыл его рот ладонью. — Не говори того, о чём потом пожалеешь. То, что мы сейчас переспали, не значит, что ты должен… Ты ничего не обязан мне доказывать. Намджун молчал и нечитаемо смотрел на него, Сокджин снова чувствовал, что всё испортил, глаза защипало, и он отвернулся. Он ждал, что Намджун сейчас просто спихнëт его со своих бедер и уйдёт, но тот только тяжело вздохнул и сказал: — Ты опять мне не веришь. — Я верю, что ты сам веришь в то, что говоришь, — Сокджин упрямо не смотрел на него, но и выбраться из его рук не пытался. — Но это не значит, что это так. — То есть ты думаешь, что лучше знаешь, что я чувствую к тебе? — Джун-а, я не идиот. И не ребёнок, чтобы верить во всё, что мне хочется. И я… просто не могу. Намджун снова вздохнул, закрыл глаза и откинулся на спину, утягивая Сокджина за собой. Тот попытался вывернуться, но Намджун крепко удержал его, укладывая практически полностью на себя. — Сокджини, я люблю тебя, но ты действительно идиот, — он чмокнул его в висок, и они так и провалялись в кровати, обнявшись, чуть ли не до обеда. Сокджин просто хотел немного перекусить на ночь, втайне от всех. На него иногда находило. Сейчас на ночные вылазки стало выбираться гораздо труднее, после того, как Намджун буквально прописался в его кровати. Однако младший сегодня задерживался в студии, работая над новым треком, и не собрался сегодня возвращаться в общежитие раньше, чем утром, о чем написал ему сообщение с кучей слащавых эмодзи с поцелуйчиками и виноватыми глазками. Поэтому Сокджин сейчас крался по тёмному коридору к своему заветному полуночному перекусу. И он совсем не ожидал, что из темноты раздастся скрип открываемой двери, кто-то вцепится ему в руку и втянет его в ещё более темную комнату. Дверь за его спиной захлопнулась, и резко включился свет. Он зажмурился, прикрыв лицо ладонью. — А теперь рассказывай, — услышал он голос Чимина. Немного проморгавшись, он увидел испепеляюще смотрящего на него младшего. — Что рассказывать? — Сокджин смущенно отвёл взгляд, надеясь закосить под дурачка. Однако, Чимина такой ерундой было не провести. — Хён, — вкрадчиво проговорил он, — моя комната буквально через стенку. А стенки тут не то, чтобы толстые. Сокджин вспыхнул. — И явно не такие толстые, как, очевидно, член Намджуна, раз ты так кричишь по ночам, — ни капли не смущаясь, продолжил он. — Чимин! — возмущенно воскликнул Сокджин, запылав ещё сильнее. — Что ты… Чимин цокнул языком и закатил глаза, сложив руки на груди, после чего осуждающе посмотрел на хёна. — Да все уже знают, что вы спите, прекрати. Вы не особо и скрываетесь, если честно. Сокджина словно холодной водой окатило. Он и не думал, что настолько расслабился, что это стало заметно всем вокруг. — В смысле, только мы знаем, не волнуйся, — тут же добавил Чимин, заметив, как хён переменился в лице. — Никто из посторонних не в курсе, вы не настолько придурки. Но у Чонгука теперь из-за вас травма, — Чимин вздохнул, и его лицо вновь стало из сердитого взволнованно-заинтересованным: — У вас ведь всё хорошо? — Я думаю да, — Сокджин, смутившись, почесал затылок. — Или не совсем. Я не до конца понимаю. — Рассказывай, — возбужденно воскликнул Чимин и потянул его за руку, плюхаясь на кровать. — Желательно, с отвратительными подробностями. Сокджин тяжко вздохнул. Похоже, ночной перекус медленно и верно откладывался на неопределённый срок. — То есть он тебе признался. А ты его отшил. И вы продолжаете трахаться, как будто все ок, — резюмировал Чимин, внимательно его выслушав. — Господи, заткнись, — Сокджин спрятал лицо в ладонях, страдальчески простонав. — Я сам ничего уже не понимаю. — Вы два идиота, не умеющие разговаривать о чувствах, что тут понимать, — хмыкнул Чимин. — Он буквально — буквально, хён — сказал тебе, что тебя любит. Что ты ещё от него хочешь? — Чтобы это было правдой? — пожал плечами Сокджин. — Да боже блядский! — Чимин бессильно вскинул руки и возвёл глаза к потолку. — Солнце моё, у тебя с головой совсем беда? — Да как ты не понимаешь! — Сокджин осëкся, осознав, что кричит слишком громко, и понизил голос практически до шёпота. — Он никогда не был во мне заинтересован в этом плане. Никак не проявлял ничего, кроме дружеской симпатии. А когда узнал обо мне, он просто… ну ты помнишь, он же понял, что нравился мне всё это время, и начал меня избегать. Его это напугало, или противно стало, я не знаю, мы не говорили об этом. Потом была эта хрень на реке, я… чёрт, как он только после этого продолжил со мной разговаривать-то, после всего, что я ему наговорил, — Сокджин умолк, переводя дыхание. — А теперь всё… ну, странно. Но я не жалуюсь. — Знаешь, что я думаю, — задумчиво проговорил Чимин, и, дождавшись вопросительного взгляда хёна, продолжил: — вы не пробовали обо всём этом хоть раз поговорить, вместо того, чтобы трахаться как кролики, а? — Мы говорим, — снова покраснел Сокджин. — «Сильнее, Намджуниии» — не считается за разговор, — язвительно передразнил его Чимин, с явным удовольствием разглядывая сжавшегося перед ним хёна. — Вам стоит поговорить. Обо всём этом. И всё прояснить. — Я боюсь, — признался Сокджин. — До усрачки просто. Вдруг мы поговорим, и он действительно осознает, что это всё ошибка. И что он просто выдаёт желаемое за действительное. Или что он просто убедил себя, что у него ко мне чувства, чтобы… я не знаю, зачем ему, но… — Или у него действительно к тебе чувства, — прервал его Чимин. — Серьёзно, хён. Это ведь самое логичное объяснение. Почему именно в него ты и не веришь? — Ты что, меня совсем не слушал?! — возмутился Сокджин. — Я уже минут пятнадцать объясняю, почему. Это… — Да-да-да, я уже слышал, он весь такой прекрасный, а ты гейский гей, недостоин любви, и у Намджуна к тебе из чувств может быть только чувство жалости. Звучит как хуйня, если честно. — Я не… вот нахер иди, — насупился Сокджин, скрестив руки на груди и отвернувшись. Он тяжело вздохнул и откинулся спиной к стене, посмотрев в потолок. — Ты не думал, что, может быть — только может — Намджун прав, и ты не принимаешь его чувства не потому, что ему не веришь, а потому, что думаешь, что именно тебя он полюбить не может? — Что это вообще должно значить? — Что у тебя проблемы с принятием себя, хён, — пожал плечами Чимин. — Иронично, на самом деле, учитывая, что наш концепт как группы — это любовь к себе. — Не тебе мне об этом говорить, — взвился Сокджин. — У нас у всех с этим есть проблемы, — не стал спорить младший. — Но то, что у меня они тоже есть, не значит, что у тебя их нет. Ты ведь поэтому всем так боялся про себя рассказать, не только из-за того, что они могли не так отреагировать. Ты сам себя не принимаешь, всё ещё, не смотря на то, что мы все уже давно тебя приняли, таким какой ты есть. — Это не… — Сокджин вдруг понял, что ничего не может на это возразить. — Просто подумай об этом, — Чимин ободряюще похлопал его по колену. — А теперь так и быть, пошли пожрëм, я пиздец утомился от всей этой драмы. Он честно хотел поговорить с Намджуном и всё с ним прояснить. Но каждый раз его что-то останавливало: то они были слишком уставшие, то слишком возбуждённые для разговоров, а то его накрывало леденящим ужасом от мысли, что этот разговор сможет разрушить ту хрупкую идиллию, что они умудрились воздвигнуть. Как говорится, не чини то, что не сломано. Только Сокджин не понимал, всё действительно не сломано, или просто держится на изоленте и соплях до поры до времени. В любом случае, Намджун тоже не пытался вывести его на разговор по душам и просто наслаждался тем, что у них было. Сокджин не знал, действительно его всё устраивало, или он просто не показывал своей обеспокоенности этой недосказанностью. Сокджин тоже хотел бы так. Однако его раз за разом это грызло, раз за разом настигала мысль, что это ненадолго, что это чудо скоро закончится, и однажды Намджун проснется в его кровати, поймет, что придумал себе чувства только для того, чтобы не потерять их дружбу, уйдет и больше не будет к нему приходить. Никто не ожидал подвоха на этом интервью. Обычное интервью, они сотнями такие снимали. — Вы знали, что тот артист, с которым вы работали, открытый гей? — внезапно задал вопрос интервьюер. Все тут же напряглись, вопрос прозвучал достаточно враждебно. — Мы не думаем, что это имеет какое-то значение, — ровным тоном ответил Намджун, однако чуть заерзал на месте и слегка толкнул сидящего рядом Сокджина коленом, что выдало его волнение. — Он профессионал, это самое важное. Наше сотрудничество было продуктивным. Сокджин тоже чуть переместился, прижавшись к нему бедром, надеясь, что Намджун почувствует его поддержку. Если бы взглядом можно было убивать, интервьюер сейчас бы точно упал замертво от взгляда Сокджина, он только надеялся, что это будет не так сильно заметно на камере. — Но разве вам не было противно, когда вы узнали? Вы не боитесь, что это повлияет на вашу репутацию, и люди будут думать о вас что-то? — настырно продолжил гнуть интервьюер. Почему-то сейчас Сокджин волновался не о себе, не о своих чувствах относительно этого вопроса. Он больше переживал, что чувствует Намджун, задела ли его эта внезапная вспышка гомофобии. Сам Сокджин давно научился не воспринимать такие слова на свой счёт, но он был уверен, что Намджуну с таким сталкиваться в новинку. Он тоскливо подумал, что это может заставить его задуматься, нужно ли ему это в своей жизни в дальнейшем, однако от младшего не отстранился. Что бы он не решил дальше, Сокджин сейчас не оставит его справляться с этим в одиночку. — О нас постоянно все что-то думают, — вдруг поддержал замявшегося Намджуна Хосок. Вот он очевидно выглядел разозлённым. — Для нас такие вещи не имеют значения. Какая разница, какая у него ориентация? Это никак не влияет на его работу, — он украдкой поймал благодарный взгляд Сокджина и легонько ему кивнул. — Но вы не боитесь, что ваши фанаты такого не одобрят? — Всё наше творчество о любви и принятии себя, — резко сказал Юнги. — Нас любят именно за это. Когда вы любите и принимаете себя, вы явно не будете осуждать других за то, какие они. Наши фанаты это понимают. И я не думаю, что для них важно, какой ориентации кто-либо, с кем мы работаем. — У вас есть ещё вопросы, или это всё, что вас интересует? — холодно добавил Хосок, сложив руки на груди. Интервьюер тут же испуганно закивал. Когда интервью закончилось, и камеры были выключены, Сокджин взял Намджуна за руку и крепко её сжал. — Ты в порядке? Намджун кивнул и слабо улыбнулся. — Это было напряжённо. Но я в порядке. Я больше беспокоился о тебе. Он не выглядел потерянным или сомневающимся, и это успокаивало. Очевидно, он не собирался бросать его прямо здесь и сейчас из-за одного неудачного интервью, это заставляло выдохнуть с облегчением. Вдруг его толкнул локтем в бок Тэхён. — Хён, — он обеспокоенно кивнул в сторону выбегающего из студии Чонгука. — Что это с ним? — удивился Сокджин. — Не, знаю, но он всю съёмку сидел потерянный, — встревоженно сказал Тэхён. — Я поговорю с ним, вдруг что случилось, — Сокджин поднялся. Намджун кивнул и крепче сжал его руку напоследок. — Пойти с тобой? — Нет, думаю, я справлюсь, — он улыбнулся и вышел следом за Чонгуком. Сокджин поймал его почти у лифта, тот нëсся куда-то, не разбирая дороги. — Эй, Гуки, ты чего? — Сокджин схватил его за руку и повернул к себе. У Чонгука дрожали губы и сам он, казалось, вот-вот расплачется, на старшего он упрямо не смотрел. — Эй, ну что? Что такое? — мягко заговорил Сокджин. — Ты можешь мне сказать. Что-то случилось? — То, что он там сказал, было так противно, — наконец, выдавил Чонгук. — Я… Я ведь так же с тобой говорил. Ты из-за меня чувствовал себя так же. Я был таким отвратительным. Как ты после этого можешь так хорошо ко мне относиться, я не заслуживаю, — он не выдержал и расплакался, шмыгая носом и вытирая щеки рукавом. Сокджин минуту пораженно на него пялился, а потом притянул его к себе, крепко обняв за плечи. — Гуки, всё хорошо, правда. Тебе нечего переживать. Всё хорошо, не плачь, — он успокаивающе гладил младшего по подрагивающей спине. — Не хорошо, я чуть тебя не потерял, насовсем, и всё из-за дерьма в своей голове, — глухо выл в его плечо Чонгук. — Вас всех чуть не потерял. Я думал, раз всё так спокойно к этому относятся, то с ними всеми что-то не так. Я такой отвратительный. Я ничем не лучше этого мудака. — Слова-то какие выучил, — вздохнул Сокджин, поглаживая его по спине. — Послушай, хорошо? Мы все ошибаемся. И всё думаем по-разному, это нормально. И я очень рад, что я для тебя оказался важнее, и ты смог меня принять. Я знаю, что тебе это было сложнее всех. Я никогда на тебя за это не злился и не обижался, правда. — Я люблю тебя, хён, — всхлипнул Чонгук, до треска сжимая его рубашку на спине. — Я тебя тоже очень люблю, Гуки, — улыбнулся Сокджин, чмокнув его в макушку. — Пойдём уже отсюда. Интервью вышло, и в соцсетях разразился филиал ада на земле, словно гнойник вскрылся. Их прополоскали вдоль и поперёк, обсыпая такими эпитетами, что впору уши с мылом мыть. Каждый считал своим долгом высказаться: что Бантан играют в толерантность, чтобы пробиться на западе, что они просто сами все геи, вот и защищают их, что такие высказывания развращают общество, и их срочно нужно запретить. Даже угрозы и пожелания смерти. Попадались, конечно, и слова поддержки, но они терялись на общем фоне. Особенно много дерьма вылилось персонально на Намджуна, видимо, поскольку он первым начал отвечать на вопрос. Сокджина просто трясло от злости, когда он листал комментарии и читал все те оскорбления, которые ему писали. Вместе со злостью он чувствовал вину, и это было ещё хуже. Изнутри грызли непрошенные мысли, что он, вывалив свои чувства на Намджуна и заставив его с ними разбираться, словно затащил его к себе, на эту дерьмовую сторону, где тебя могут оскорблять и ненавидеть просто за то, каким ты родился, без всякой на то причины. Намджун такого не заслуживал. Никто такого не заслуживал, но Намджун особенно. Кто-то выдернул телефон из его рук. — Зачем ты это читаешь? — хмуро сказал Хосок, с презрительным выражением лица промотав ленту и заблокировав экран. — Даже время на это не трать, у нас у всех есть дела поважнее, чем весь этот пиздец. — Они на полном серьёзе ему смерти желают, — блекло проговорил Сокджин. — Господи, да за что? Это же бред какой-то. Они там больные совсем? — Как будто в первый раз, — невесело хмыкнул Хосок, сел рядом и положил ему руку на плечо. — Ничего, скоро успокоятся. Всё будет в порядке, не бери в голову. — Я чувствую себя виноватым. — Чего? — Хосок уставился на него, распахнув глаза. — Ты то тут причём? — С ним всё было в порядке, пока я не… — Сокджин умолк. — Намджун бы так сказал в любом случае, — резонно ответил Хосок. — Потому что это правильно. И потому что это правда. Ты тут ни в чём не виноват. Сокджин со стоном уронил голову на руки. — Если его сейчас только за слова так ненавидят, что будет если. Если они… узнают. Я не могу так с ним поступать, Хоби. Джун-а такого не заслуживает. — Тебе не кажется, что он большой мальчик, и сам решит, к чему он готов, а к чему нет? — Хоби выразительно изогнул бровь. — И вы вроде пока не собирались сообщать всем и устраивать пышную свадьбу. К чему переживания? — К тому, что мы постоянно на виду, — вздохнул Сокджин. — Одна случайная фотка, и всё. Я не хочу, чтобы он через это проходил. Из-за меня. — Джини, ты дурак или да? — уставился на него Хосок. — Для Намджуна ты, очевидно, важнее, чем перспектива не быть засранным в твиттере. А если сомневаешься, иди и спроси его об этом. — Нам нужно расстаться, — вдруг сказал Сокджин, пустым взглядом вперившись в стену напротив. Хосок присвистнул. — То есть ты вокруг него хороводы столько времени водил только для того, чтобы из-за такой херни его бросить? Очень логично, Джин, план просто охуительный, это-то точно не разобьёт ему сердце и ни капельки не ранит. И не отправит всё в пизду на второй космической. Но Сокджин не стал ничего на это отвечать. Ему нужно было поговорить с Намджуном. Срочно. — Нам нужно что? — Намджун смотрел на него, хлопая глазами, на его лице смешались обида и непонимание. — Нам нужно расстаться, — твëрдо сказал Сокджин. Однако его губы ощутимо подрагивали, он чувствовал, что точно скоро расплачется. — Малыш, я не понимаю, — Намджун подорвался с места и в одном мгновение оказался напротив него, схватив его за руки. — Что случилось? Что я сделал не так? — Ты всё сделал так, — решимость Сокджина таяла с каждой секундой, но он должен был. Он должен был его защитить, даже если и таким образом. — Дело не в этом. — Тогда почему? — Намджун уже кричал. — Джини, я люблю тебя. — Я… — Сокджин почувствовал, что не может дышать. Это было слишком сложно. — Я знаю, что подводил тебя столько раз, — он сделал шаг к нему, протянув руки вперёд, чтобы обнять, но Сокджин испуганно отстранился, — пожалуйста, дай мне всё исправить. Я не смогу без тебя, пожалуйста. — Ты сейчас не понимаешь, но так будет лучше, — Сокджин не мог на него смотреть, его сердце просто рвалось на куски. — Дело не в тебе. Так нужно сделать. — Нет, неа, — резко ответил Намджун. Сокджин, болезненно поморщившись, посмотрел на него. Намджун стоял, твёрдо глядя ему в глаза и сжимая кулаки. — Нет, — уперто повторил он. — Я не знаю, почему ты так решил, но я не согласен, — он подошел к нему вплотную и, не дав отстраниться, обхватил его лицо руками и шепнул, придвинувшись близко-близко: — Скажи, что больше не любишь меня. Что не чувствуешь ко мне ничего, и поэтому бросаешь меня. Ну же. Конечно же Сокджин не мог этого сказать. И не смог его оттолкнуть, когда Намджун придвинулся ещё ближе, покрывая его лицо торопливыми поцелуями. — Я не знаю, что случилось, малыш. Но я от тебя не откажусь. Пока ты сам не скажешь мне, что больше не любишь меня, и я тебе не нужен, — он с надрывной нежностью погладил его по щекам. — Я подожду, сколько нужно, пока ты будешь готов рассказать мне, что произошло. Но не жди, что я так легко отпущу тебя. Не тогда, когда ты сам не готов меня отпускать. — Да как ты не понимаешь! — Сокджин сжал его запястья, уже почти плача. — Дело не во мне. Наплевать на меня, но ты… — его голос сорвался, и он прошептал едва слышно: — Ты заслуживаешь нормальную жизнь. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили не прячась и не скрываясь, как будто это что-то позорное. И чтобы ты сам мог не стесняться своего выбора, завести семью, которую хотел. Со мной ты этого не сможешь. Я не могу лишить тебя этого. Я привык к мысли, что если кто-то узнаёт о том, какой я, меня выкинут на обочину как мусор какой-то, но я не могу и не хочу утаскивать тебя с собой, из-за того, что у меня к тебе чувства. Я не могу лишить тебя счастья в будущем. Намджун молча слушал его, гладил его лицо и смотрел своим невозможно любящим, но наполненным болью взглядом. — Пожалуйста, Джуни, — слабо проговорил Сокджин. — Я не могу… — Моё счастье рядом с тобой, — просто сказал Намджун и притянул его к себе, целуя в макушку. — Только с тобой. Я справлюсь со всем только если ты будешь рядом. — Это неправда. Это не может быть правдой, — уже откровенно ревел в его плечо Сокджин. — Ты не можешь… ты бы… — Думаю, я задолжал тебе, — вздохнул Намджун. — Я уже давно должен был нормально с тобой объясниться, — он чуть отстранился, чтобы посмотреть в заплаканные глаза старшего. — Но мне было так страшно. Я так боялся, что ты решишь, что я не заслуживаю твоей любви, Джини. Я снова тебя подвёл, заставил думать, что ты в чём-то виноват, что ты словно навязываешь свои чувства, хотя это никогда не было так. — Я не понимаю, о чём ты. Я не понимаю, — Сокджин потерянно посмотрел на него. — Всё хорошо, Джини. Я все расскажу, — Намджун вздохнул и виновато улыбнулся. — Но сначала тебе нужно немного успокоиться и прийти в себя, хорошо? — он снова ласково погладил его по щеке. Сокджин сидел на стуле, подогнув коленку к груди, смотрел, как Намджун заваривает чай, и нервно кусал ноготь большого пальца. Наконец, Намджун поставил перед ним дымящуюся чашку и сел возле, протянув к нему руку и положив на его ладонь. — Ты как? — мягко спросил он. — Я в порядке, и будет лучше, если ты уже начнёшь говорить, что хотел, — сказал Сокджин и сам досадливо поморщился от того, как резко это прозвучало. — Я… да, лучше, — Намджун отвёл взгляд и с неловкой улыбкой потëр заднюю часть шеи. — Обещай, что не бросишь меня после этого. — Вот теперь ты меня действительно пугаешь, — Сокджин наклонился к нему и сжал его руку. — Хотя сомневаюсь, что ты скажешь что-то хуже, чем я уже себе придумал. Намджун хмыкнул и посмотрел ему в глаза, а после притянул его руку к губам и поцеловал пальцы. — Может, так и есть. Но мне всё равно страшно. Ты всегда был очень важен мне, я… — он замолк и напряженно закусил нижнюю губу. — Не бойся, — Сокджин подбадривающе погладил его по щеке. — Ты мне тоже очень важен. Всегда был. — Я не могу точно сказать, когда я понял, что ты мне нравишься, — вздохнув, продолжил Намджун. — Но это было задолго до того, как Чимин тебя раскрыл. — Что? — старший тупо уставился на него. — Ты мне нравился. До того как мы узнали, что ты гей. И я думал, что у меня нет ни шанса с тобой. Я не хотел ничего портить между нами, поэтому не говорил ничего. — Подожди, стой, — Сокджин вскочил со стула. — Ты же не… ты же никогда не… Ты не гей, Ким Намджун, что ты такое несёшь? — Не гей, — послушно согласился он. — Скорее би. Или пан. Не знаю. Но это не важно… — Это пиздец как важно! — возмутился Сокджин. — Когда ты понял? Почему ты ничего не говорил? Почему ты ничего не сказал, когда узнал?! — Потому что я ссыкливый тупица, очевидно, — Намджун потянул его вниз, снова усаживая на стул. — Помнишь, где-то прошлым летом, все разъехались по домам, а мы вдвоём задержались тут на пару дней? Мы ещё сидели на балконе, пили пиво, ты смотрел на звёзды, что-то рассказывал и сам смеялся с этого чуть ли не до слёз? Сокджин помнил. Он отчетливо помнил тот вечер, они сидели рядом, соприкасаясь бёдрами и локтями, он говорил без умолку о всякой ерунде, потому что боялся, что если заткнется на секунду и прервëт свой тупой трëп, то не сможет удержаться и ляпнет что-нибудь непоправимое. Что давно его распирало. — Ты был такой красивый, — продолжал младший, — у меня просто сердце сжималось. Наверное, я тогда и понял, что я в тебя по уши. Я так хотел тебя поцеловать тогда. — Тебе стоило, — сдавлено сказал Сокджин, подняв на него глаза. В горле стоял ком, говорить действительно было трудно. — Тебе стоило сделать это тогда. — Я не думал, что это взаимно. Я боялся все испортить. Я боялся, что напугаю тебя, что тебе станет противно. Или жалко меня. Мне слишком важна наша дружба, чтобы рискнуть ей из-за того, что я к тебе чувствую. — Почему ты не сказал потом? Когда узнал? — Я… Мне стыдно это говорить, — Намджун закусил губу и отвел глаза, но, вздохнув, собрался и продолжил: — Я разозлился. Я… чёрт, представляю, что ты сейчас подумаешь обо мне. Но я всё думал о том, что тебе нравились парни всё это время, но ты никак это не показывал рядом со мной, — он досадливо поморщился. — И я решил, что тебе просто не нравился я. Всё это время. — Ты вот это серьёзно сейчас? — у Сокджина снова задрожали губы. Он даже не понимал, от чего именно. То ли от облегчения, что его чувства никогда и не были односторонними, как он думал, или от распирающей злости, что Намджун всё это время заставлял его так думать. Младший кивнул, виновато опустив голову. — Я думал, почему чёрт возьми не я тогда? Почему тебе нравятся парни, но не нравлюсь я? Что со мной не так? Я так злился. И всё хотел спросить тебя. И не мог. Потому что мне было дико страшно услышать, что я для тебя просто друг. Что у тебя ко мне просто дружеская привязанность. Что я тебе просто как младший брат и всё такое. Это было куда легче, когда я думал, что у меня изначально не было шансов. — Я думал, ты меня ненавидишь, — сквозь зубы проговорил Сокджин. — Я думал так всё то время, что ты меня игноривал, Джун-а. Я думал, что ты презираешь меня, и тебе мерзко. Ты должен был мне сказать, — его голос дрогнул. — Я должен был, — согласился Намджун. — Конечно же я должен был, малыш. Ты столько натерпелся из-за моей трусости, мне так жаль, — он с нежностью погладил его по щеке, стирая слёзы, и Сокджин вдруг понял, что плачет. — Я не знаю, сможешь ли ты простить меня. А потом случилась та вечеринка, и я увидел, как ты общаешься с другим парнем. И мне просто голову перемкнуло. — То есть это была сцена ревности тогда? — Сокджин непонимающе уставился на него, — И ты всё это время… — Я знаю, я ужасен. У меня не было никакого права так говорить с тобой, но я просто… Я так разозлился что ты флиртуешь с кем-то, кто снова не я… — Ты просто идиот. Как я мог с тобой флиртовать, когда я думал что ты меня ненавидишь, — Сокджин яростно стукнул его по плечу. — Идиот. Ты такой идиот, — снова пихнул его кулаком. — Господи, ты такой тупица. — Я знаю, прости, — он слабо улыбнулся, никак не пытаясь укрыться от его ударов. — А потом ты сказал всё это, про порку и папочку, и я ещё больше разозлился, я думал ты играешь со мной, как будто всё знаешь на самом деле, и тебя это злит или забавляет, я не знал, что хуже. Когда ты сбежал, и я пиздец испугался. Я думал, моя назойливость разозлила тебя, и я могу окончательно тебя потерять. Я чуть не откинулся, когда нашел тебя, лежащим на берегу. А ты сказал, — он невесело усмехнулся и процитировал: — «Хуйня твоя дружба и сам ты сопливая хуйня». — Я же не… айщ, — поморщился Сокджин. Воспоминание резануло его как ножом. — Я злился на тебя тогда, я никогда на самом деле так не считал. — Нет, ты правду же сказал, — покачал головой Намджун. — Я ведь только и делал, что подводил тебя раз за разом. Но когда ты поцеловал меня, я не знал, что и думать. Я злился всё это время из-за того, что ты не воспринимаешь меня серьезно, но тогда ты выглядел таким искренним, таким хрупким. Ты сказал, что любишь меня, и я… меня словно на части разбило, я даже ответить тебе ничего не мог. — Почему ты не сказал? — тихо проговорил Сокджин. — Почему ты не сказал после того, как я тебе признался? — Я не знал, как тебе верить, я ведь столько времени думал, что у меня это не взаимно. А дальше я просто не знал, как к тебе подступиться, после того, что ты из-за меня пережил. Я не думал, что уже ты сможешь мне поверить, что я всерьёз. — Я бы и не смог, — сквозь всхлип пробормотал Сокджин, закрывая рот рукой. — Мне и сейчас не верится. Всё это время… Намджун притянул его к себе, и Сокджин разревелся ему в плечо. — Я люблю тебя, — тихо сказал Намджун. — Я очень тебя люблю. Я не пытаюсь обмануть ни тебя, ни себя. Это не с неба на меня упало, как откровение какое-то. Я люблю тебя уже давно, — он чуть отстранился, обнял ладонями его лицо, — ты сможешь мне поверить сейчас, малыш? Сокджин всхлипнул, задыхаясь от слёз, и слабо кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. — Что бы ни случилось, мы с этим справимся, — улыбнулся ему Намджун. Его глаза тоже были влажными, но он стойко держался. — Вместе, — он ткнулся в его лоб своим. — Я справлюсь со всем, если ты будешь рядом со мной. И я буду рядом, чтобы ты справился тоже. Сокджин только собирался ответить ему, но тут услышал со стороны двери громкое: — Ох, блять, нет, они всё-таки расстаются. Он повернул голову и в двух размытых силуэтах в дверном проёме узнал Юнги и Хосока. — Ну пиздец, — Юнги вздохнул и сложил руки на груди. — Мы не расстаемся, — ответил ему Намджун, одной рукой обнимая Сокджина за плечи, а второй торопливо вытирая свои щёки. — С чего вы это вообще решили? — С того, что Джин убежал как ошпаренный спасать тебя от гомофобии нашего общества, бросив тебя, — пожав плечами, сдал его Хосок. — Но у вас, по ходу, всё в порядке, — резюмировал Юнги. Сокджин улыбнулся, притянул Намджуна за талию к себе и сказал: — У нас всё просто потрясающе. А тебе лучше забыть про свободную душевую на очень длительное время. Вытянувшееся выражение лица Юнги в этот момент было просто незабываемым.