Общий язык

Осаму Дазай, самый опасный мафиози из всех, кого вы можете встретить в своей жизни. Проблема врагов Осаму, именно в том, что Осаму их враг. Эта пословица, если так можно сказать, появилась с годами. Юноша занимался всем, начиная от пыток, что являлось основной частью его работы, заканчивая договорами и мелкими перестрелками. Все это, шатен делал в одиночку или же, со своими людьми. Но, как и положено каждому мафиози, нужен напарник. И таковой у шатена тоже был. Чуя Накахара. Он пусть и человек, но он сосуд самого опасного Бога разрушений — Арахабаки. Эти двое отлично работали вместе, хотя друг друга просто на дух не переносили. Они вечно ссорились, плевались, дрались и чуть ли не убивали. Проблема Осаму была в том, что он всегда шутит, говорит глупости и чаще всего делает это специально, так как сам шатен реально гений. Он безумно умный. Не зря говорят, что психи чаще всего имеют значительно высшее IQ, чем простые люди. Но не подумайте, это не стереотип. А проблема второго, заключалась в том, что так остро на шутки и оскорбления, он реагировал лишь на Осаму. Но это не мешало им быть идеальным дуэтом и быть грозой всей Мафии Японии. Никто бы не хотел с ними столкнуться одновременно. Первый все рушит, второй же, имеет полный ноль. Осаму остановит любую способность, именно поэтому, убить его можно лишь собственноручно, и то, будет затруднительно несмотря на все его рвение самоубиться, да по скорее. В этот один из самых жарких дней, когда все пряталась в самых темных и прохладных уголках мафии, Осаму делал то, во что бы мало кто поверил. Он писал что-то на компьютере, чертил, размышлял и все время вздыхал. Все просто, Дазай обдумывает идеальный план. Такой, который должен сработаться на все сто процентов. Он просматривает все. В этом его секрет, Дазай умел думать на пять-шесть шагов вперед и найти идеальный вариант событий. Но порой ему приходилось на это тратить несколько дней, а все ради того, чтобы обойтись меньшим количеством потерь и времени. — Если бы я не знал, что ты придумываешь план, я бы подумал, что ты спятил, — Чуя вальяжно заходит в кабинет шатена, наблюдая за шатенистой макушкой, длинными пальцами, что крутили карандаш, чуть закусанной губой. Он слышит вздох, в нем слышалась усталость и некое раздражение. — А мне казалось, что ты не умеешь думать, оказываться, что-то да можешь, — дежурно отвечает шатен, даже не поднимая голову. Лишь уклоняется от летящего в него ножа, снова вздыхая. — Вот же чёрт. Если ты так хочешь подохнуть, на кой чёрт ты уклоняешься, тупая Скумбрия?! — Чуя бесится, хотя в этот раз, Осаму почти не язвил, и даже не начинал первый. Но Чуе было скучно в этот день, он первый решил дорваться до младшего. — Я планирую умереть от своей руки, не от твоей, это раз. Два, твои трюки слишком клишированные, так что меня они уже не удивляют. Прости, песик, но папочка занят, — Дазай махнул рукой и тихо выругался, сжимая второй рукой свои волосы. — Не получается, — говорит он сам себе, — это просто говно, — цокает он языком и прикрывает глаза. — Песик?! Ты вообще в своем… — Да заткнись ты, я правда не намерен с тобой сейчас панькаться. Дазай поднял раздраженный взгляд и смотрит на рыжика, что был в шоке, ведь шатен вообще редко кричал, или как-то огрызался. — Если хочешь вернуться с группой жив и цел, то заткнись, иначе это будет стоить мне ошибки, ты понимаешь это или нет? — Дазай поднимается из-за стола и идет к Чуе, медленно, подобно опасному хищнику, а тот с каждым разом все больше и больше отступает. Он не видел ранее такого Осаму. Это вызывало страх и что-то еще. Некое волнение. Всего парочка шагов, и на пути был диван, тот уткнулся в подлокотник и просто упал на мягкую, кожаную поверхность. А Осаму видимо и не думал останавливаться на этом. Подобно коршуну, он нависает над Накахарой и заглядывает в небесные глаза. Проводит рукой по щеке, сжимает подбородок. — Ты хотя бы понимаешь, в каком дерьме можешь завтра оказаться? — Он тихо рокочет эти слова, вклинивая колено между стройных ног рыжика, второй рукой сжимает тонкое горло, а тот издает тихий, почти неуловимый стон. Но Осаму слишком близко, он слышал. И это явно послужило красной тряпкой для него. Всего один стон рыжика, и рука на горле сжимается больше, чуть притягивая юношу к себе, а после, тонкие, бледные губы шатена, впиваются в его губы. Сильно, требовательно. Терпкий привкус табака, и такой напористый язык, явно выбили из колеи рыжеволосого исполнителя. Тот тихо стонет в поцелуй, что-то бурчит, но это лишь разогревает Накахару. Он выгибается навстречу поцелуям, которые Осаму оставляет на его шее. Багровые, алые засосы, подобны розам, что распустились на алебастровой коже юноши. Длинные пальцы, на которые рыжик часто засматривался, расстегивали его рубашку, освобождая розовые сосочки, что торчали подобно ягодкам. Шатен не удержался, он прикусил один, потянул на себя и стал чуть посасывать. — Аа! Дазай, ты что ах! — Чуя снова выгибается, закрывает свой ротик ладошкой, а Осаму лишь ухмыляется, спускается поцелуями ниже, и ниже, прикусывая кожу на животике, после, заставляет рыжика сесть. Он прижимает того к себе, целует позвонок, и запускает свои пальчики в его ротик. — Соси, — говорит он, вторая рука спускается ниже, к брюкам мальчишки. Чуя вздрагивает, закатывает свои глаза, и начинает медленно посасывать пальчики своего напарника, пошло причмокивая, погружая их глубже в свой ротик и снова стонет, стоило шатену коснуться его члена. Руки у Осаму нежные, они заботливо поглаживают ствол, пальцы касаются головки, нажимают на нее, и рыжик снова вздрагивает. Он не ощущал еще подобного возбуждения ни с одной девушкой. Стонет, стонет так, словно он последняя шлюха, просит еще и еще. А Дазай лишь ухмыляется, двигает рукой больше, спускается к яичкам, поглаживает их и переминает в своих пальчиках. — Какой послушный мальчик, соси, соси, мне нравится, скоро твой ротик будет занят далеко не пальчиками, — шепчет на ушко мафиози и запускает третий пальчик, а Чуя лишь стонет и посасывает пальчики так, словно это был член шатена. Чуя бы никогда не признался, до этого момента, что член Осаму, его интересует куда больше, чем просто их постоянные перестрелки колкими фразочками. Накахара просто хотел его спровоцировать именно на такой вот, исход. Дазай отпускает ротик рыжика, толкает его, заставляя встать раком и высоко оттопырить его попку, и теперь обе руки шатена занялись его попкой. Правая, что ласкала член спустилась ниже, касаясь тугого колечка мышц, нежно стала разминать, левая касалась верхней части дырочки и когда рыжеволосый застонал, оба пальчика вошли в его податливый анус. Осаму разрабатывал дырочку своего напарника, растягивая ее все больше и больше. Он упивался стонами, целовал его поясничку, а после снова приступил к члену, играясь сначала с яичками, затем стволом, коронкой, переходя на уздечку и снова на головку. Чуя уже скулил от наслаждения, он просил разрядки, просил заполнить пустоту в нем, и шатен шлепая рыжика по ягодице входит в него. Быстро, одним толчком и задерживается. Задерживается до тех пор, пока Чуя сам не начнет чуть двигать попкой. Сначала, толчки были нежными, плавными, в меру глубокими, и даже не причиняли дискомфорт, Чуя сам насаживался на толстый член шатена, пошло стонал. — Папочка, прошу, — стонет синеглазый, и Дазай снова шлепает того по попке, раз, второй, пятый, десятый и срывается на быстрый темп. Он входит глубоко, бьет головкой по простате рыжика, второй рукой двигается быстро на его члене, и спустя пару минут такого марафона, оба кончают, казалось, Чуя был первым, или Осаму? Не столь важно. Им сейчас хорошо обоим. Чуя дрожит, ощущая как из попки вытекает сперма шатена, а Осаму целует рыжика в губки, довольно прошептав, что давно мечтал это сделать. — Я… люблю тебя, — шепчет Осаму. А Чуя лишь улыбается, тот слабо верил, что такой суицидник может полюбить его. Просто потому, что, если Осаму любит, он должен хотеть жить. — Просто качественно трахай меня, папочка, — отвечает Накахара, а после бурчит, что тоже его любит. Тихо так, но Дазай услышал. Он улыбнулся и немного задремал, вместе с напарником. Казалось, что стены толстые, но многие услышали их игры, и кто-то был даже счастлив, что эти двое нашли общий язык. Язык тела и оргазмов.