Замёрзшие волны

Рыжеволосая нервно постукивала карандашом по своему столу в кабинете, стараясь им нарисовать пиджак, дизайн которого давно хотела придумать, но времени не было, учитывая всё произошедшее за последний месяц. В голове Вари было куча мыслей по поводу недавней встречи с Глебом, не хотелось осознавать, что это их последняя встреча. Парень ворвался в ее жизнь так внезапно, дал возможность узнать правду, которую желала услышать Ангелова очень много лет, не осознавая этого. Больнее понимать то, что блондин уже не тот влюбчивый подросток, который вытягивал девушку покататься на коньках рано утром или поплавать в речке, таким же ранним утром. Голубин изменился, а что больше всего расстраивало Варю, что он не вырос, а наоборот — помолодел умом. Словно музыка его изменила, открыв ещё одну дверь, которая была под запретом всю несовершеннолетнюю жизнь. Зайдя туда, Фара услышал приятный запах кокаина, почувствовал как руки девушек обвивают его шею, желая провести с ним всю ночь. Бывшая фигуристка прекрасно знала, что ей не под силу поменять его. Этот месяц и вправду был замечательным, но дальше у них нет будущего. Фараон просто на время окунулся в эту подростковую и, наверное, первую любовь. Но последний разговор дал понять, что всё кончилось. Ему плевать. Он привык делать то, что он хочет. Он спокойно может исчезнуть на несколько дней, не предупредив, а также может любить и оберегать, но вскоре обратить внимание на другую особь. Ангелова не такого мужчину видела рядом с собой. Абсолютно не такого. Просто всё это время ей было хорошо, и Глеб подарил ей возможность перенестись в тот прекрасный период, когда они искренне и верно любили друг друга. Рыжеволосая громко закрыла журнал для рисования, встав со стула и захватив с собой сумку.

***

Блондин крутил в руках очередной блант, запрокидывая голову на спинку дивана и отдаваясь моменту. Вокруг него были люди, находящиеся в разном состоянии. Это была ещё одна вечеринка, только для своих, на которую его пригласил Александр, в честь нового альбома. Голубин был первым в списке приглашённых, поэтому ещё давно наблюдал за подготовкой к этому мероприятию, и всё происходящее вокруг него было не в новинку. Почувствовал присутствие кого-то рядом и приятный аромат духов. Запах был дорогим, что не мог не заметить парень, и явно женский, поэтому медленно повернул голову в левую сторону, чтобы увидеть ту, которая предпочла среди других мест именно это. Через дым какой-то электронный сигареты увидеть внешность девушки было тяжеловато, но Фаре удалось распознать то самое надменное выражение лица. Голубин резко протрезвел, напрягаясь всем телом. — Ада?! — Доброго времени суток, Фараон, — поджала под себя одну ногу, демонстрируя свои оголенные колени из-за дырок в синих джинсах. — Что ты здесь забыла? — Это не касается тебя, мальчик, — пожала плечами та, собирая свои длиннющие волосы в небрежный пучок, не трогая короткую челку. — Отис мой давний знакомый, если что. Я концертный фотограф, поэтому частенько присутствую на подобных тусах. — Саша мне о тебе ничего не говорил. — Меня называют тёмной лошадкой, просто потому что я прошу не распространять инфу про меня людям, в которых я не заинтересована, — гадко улыбнулась, подвигаясь ближе. — Телефон, я смотрю, уже не нужен? — продолжает усмехаться, будто зная, о чем напомнить и на что давить. Ада была странной девушкой. Очень. — Отьебись же ты! — Глеб резко взял ее за запястье, сильно давя и вызывая у блондинки невероятную боль. Она вскрикивает, стараясь встать, но хватка рэпера сильна. — Какого черта ты теперь трешься возле меня и заставляешь думать о тебе? — парню не давал покоя этот вопрос. За последние несколько дней его голова забита знакомством с Адой и их загадочным разговором, про который ранее хотел забыть. — Тебе легко запудрить мозги, Глеб, — блондинка щелкнула рэпера по носу. — Сколько тебе? От силы лет 20, я права? — парню не стоило отвечать на вопрос, ведь по разъярённому взгляду и так можно узнать ответ. — Ну вот, мальчик ещё. — Закройся, — выплюнул Глеб, смотря на остальных танцующих людей. — Будет смешно, если тебе 21. — Мне 26, — выдохнула Ада, нормально усиживаясь и прямо смотря на освещённую светодиодами комнату. — Я не хочу тебя задеть, но ты правда многого не понимаешь. Не осознаёшь всю ценность отношений, любви в этих отношениях. Это так ценно, — голос девушки заметно задрожал, что невозможно было не заметить, словно эта тема больна для неё. — Зачем трахаться с кем-то другим, имея вторую половинку, которая заботиться о тебе и честно любит? Как же хорошо, когда тебя дома ждут, ухаживают, согревают, помогают, доверяют и, главное, любят, — казалось, что Ада вот-вот заплачет. — У тебя был такой человек, но что-то пошло не так, я прав? — Прав, Глеб, прав, — блондинка вытерла нос рукавом. — На тот момент мне тоже было двадцать. Я встречалась с парнем, который был старше меня на пять лет. Он любил меня, так, как умеет. В его любви не было лжи или фальши. Он сам был настоящим, — девушка остановилась, чтобы вздохнуть побольше воздуха. — Он доверял мне, делал всё для того, чтобы я была счастлива, чтобы я улыбалась. А я, сука, однажды поверила какому-то слуху и рассталась с ним. Незнакомый номер скинул мне фотографию, где мой парень целовался с девушкой. Это правда был он, только вот фото старое, очень, а я была не в состоянии понять этого. Ненависть и обида затмила мне глаза. Ада еле как держала себя в руках. Глебу внезапно захотелось обнять ее, но вовремя сдержал себя. — Я не знаю, кому захотелось нас поссорить, но ему удалось. В тот же вечер я устроила истерику и сказала, что видеть его не хочу и что на самом деле не любила его, — блондинка зарылась пальцами в волосы, вовсе не слыша громкую музыку. — Это было ложью? — Конечно. Я по сей день люблю этого человека, и на протяжении шести лет любила, но нас с ним связывать больше ничего не может. У него уже семья, и, по всей видимости, он там счастлив. Я несколько лет назад пыталась поговорить с ним, но он отплатил мне той же монетой, — грустно улыбнулась. — С того времени я не имела и не имею никаких отношений, серьёзных. Да и счастлива как тогда не была. Он был единственным кто подал мне руку в тот момент, единственным, кто принял меня со всеми моими проблемами, — Ада резко глянула на блондина. — Ещё в прошлый раз на вечеринке я поняла, что у тебя есть та самая, только вот ты думаешь о нашем с тобой знакомстве. Убери меня из головы и едь к ней, пока не поздно. Глеб быстро закивал, обнимая девушку и вставая на ноги. — Спасибо, Ада, — он тихо шепнул и убежал прочь, выходя на улицу. Также шустро сел в авто и поехал по дороге во двор, который успел приесться за такой короткий промежуток времени. Ехать было не так далеко, поэтому уже через пару минут он звонил в домофон. Глебу тут же открыли и он поспешил в лифт. Пока он ехал, ему несколько раз стало тошно. Желание поговорить с Варей было очень жгучим, поэтому как только двери лифта открылись, Голубиную оставалось только подойти к квартире девушки и нажать на звонок. Были слышны шаги, и в следующую секунду ему открыла девушка, но не Варя. Блондин встал в ступор и не мог ничего изречь, поэтому пришлось говорить симпатичной брюнетке напротив. — Ты же Глеб? Меня Варя предупредила, что ты скорее всего зайдёшь, поэтому попросила передать вот это, — девушка сунула блондину кусок бумаги, на котором было явно что-то написано. — Ну, тогда… пока? — новой жительнице было неловко, да и говорить особо не о чем. — Пока… — Голубин был уже полностью вовлечён в письмо, поэтому не слышал звук захлопнувшейся двери. Глаза судорожно бегали по строкам. «Привет, Глеб. Знаю, что ты, наверное, удивился тому, каким образом тебе попало это письмо в руки. Да, я сдала квартиру той милой девушке и уехала обратно в Самару. Я приехала в Питер, чтобы влюбиться, обрести спокойствие, но получила только боль и истерики. Я провела с тобой замечательный месяц, который никогда не забуду, но всё когда-то заканчивается. Я не могла не заметить, что ты поглощён другой жизнью, неизвестную и неприятную мне. Нашим отношениям настал конец ещё тогда — пару лет назад. Мы изменились, и контактировать с друг другом нам сложно. Но всё что ни делается всё к лучшему! Спасибо, что рассказал мне правду, хоть тебе и было сложно, спасибо за прекрасный танец и такой же поцелуй, спасибо за эмоции. Но у нас нет будущего. Мы будем счастливы отдельно, это стоит принять. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, я тоже непременно буду. Только не ищи меня, надеюсь ты понимаешь, что так будет лучше. Написать ты мне тоже не сможешь, как и позвонить… Я заблокировала тебя и всех людей, которые связаны с тобой. Спасибо тебе за май, он был прекрасным. Пусть всё, что произошло с нами в Питере — останется в Питере, в этих старых улочках и, конечно же, в твоём доме. Прощай…» Бывший фигурист упустил из рук письмо, стеклянно смотря на покрашенные в зеленый цвет стены, вспоминая недавний рассказ Ады. — Не успел, — слишком тихо прошептал парень, доставая сигарету из новой пачки и ту самую именную зажигалку, растворяюсь в дыму. Он понимал, что Варя поступила правильно, в первую очередь по отношению к себе. Но не хотел отпускать такого родного человека. Глеб напоследок глянул на двери этой квартиры, отдалённо слыша аромат ее духов, улыбаясь, ведь это, наверно, невозможно. Парень вызвал лифт, приехал на первый этаж и в последний раз осмотрел парадную. Теперь никогда не зайдёт в этот дом и не припаркуется во дворе. Теперь незачем.