Случайности

— Сколько раз мне ещё нужно повторить так, чтоб ты понял, что за эту хуйню я браться не собираюсь?! Невысокий мужчина, тридцати пяти лет от роду, стоял напротив большого панорамного окна в своём кабинете, и вот уже полчаса выяснял отношения со своим другом, и по совместительству начальником, по телефону. Коллеги в соседних кабинетах поджали хвосты и тихо-мирно сидели, стараясь не создавать лишнего шума и не попасться под горячую руку. Рабочий день только начался, а послать всё к чёрту хотелось уже сейчас. — Ривай, — до жути бархатный мужской голос уже бесил одним своим существованием, — ты ведь понимаешь, что это важно как для нашей компании, так и для меня. Тот, о ком ты так нелестно выразился, действительно нужен здесь. — Да пошёл ты знаешь куда, Смит? За тридевять земель, мать твою. — Это твоя работа, если ты не забыл. Последняя фраза окончательно выбила из колеи и Ривай сбросил звонок. Швырнув телефон на идеально чистый стол, он, раздражённо пыхтя, сел на стул. Нажав на какую-то кнопку, Ривай услышал писк, после которого можно было услышать женский испуганный голосок. — Мистер Аккерман...? — Петра, чай, побыстрее. Девушка на другом конце трусливо ответила тихое «хорошо» и отключилась. Чай успокаивал всегда, но мужчина не был уверен, что поможет и сейчас. Да, это его работа, но что с того?! Почему он должен выполнять то, что он делать не хочет? Чёртов Смит, знает ведь, как ему не нравится работать в команде, но всё равно стоит на своём. Сегодня утром в журналистской компании «Легион» было неспокойно. Вообще, любое утро вот уже на протяжении месяца, когда Ривай с Эрвином спорили, было неспокойным. А конфликт заключался в том, что какой-то дохрена профессиональный журналист решил перевестись в их компанию, так сказать, «получить новый опыт». И казалось бы, а что не так? Но главный подводный камень сразу же дал о себе знать. Главным условием нового участника этого бедлама было работать вместе со звездой всея «Легиона», лучшим работником месяца, года и всего времени существования компании, по совместительству одиноким и педантичным рабочим-затворником — Риваем Аккерманом. Он понятие не имеет, чем так заинтересовал какого-то придурка, но бесило это ужасно. — Ваш чай. Раздался стук, после которого девушка осторожно прошмыгнула в кабинет и поставила чашку на стол. — Ещё что-нибудь? — на грани слышимости. — Нет. Спасибо. Ривай был зол. Так зол, как только мог быть. И, ох, если бы на этом все неприятности на сегодня закончились.

***

День не задался от слова совсем. Через некоторое время, после разговора, Смит перезвонил и договорился таки о встрече Аккермана и таинственного охуевшего незнакомца, который зачем-то посягнул на личное пространство Ривая. Это, хоть и с огромным трудом, Ривай вытерпел — задолбался спорить. Дальше по списку было просто выполнять часть своей работы, а именно проверять на грамотность и читабельность тексты, которые создаются здешними писаками. По крайней мере, выполнить очень хотелось. Но вот незадача — нечего было! Один из Риваевских коллег по цеху решил, видимо, что у него сегодня выходной и не стал ничего писать. На самом деле причина была уважительная, и Эрвин предупредил Аккермана заранее, но, боже, пошло всё к чёрту, Ривай зол. Тогда то он и заподозрил, что вряд ли спокойно доживёт хотя бы до вечера. Ну а когда какой-то ебанутый суицидник внезапно решил покончить с собой под машиной Аккермана, день окончательно нарёкся самым худшим за жизнь. — Твою мать, твою мать!!! Ривай скрутил руль резко влево, чтобы хоть как-то попытаться избежать удара. К сожалению, не получилось, но смягчить удалось. Фаррелл Уильямс по радио со своим счастьем* пошёл к чёрту как только удар торжественно состоялся. Внезапно на несколько секунд стало слишком тихо и сердце пропустило не один, а кажется целую серию ударов. Тяжело дыша Ривай отстранённо уставился в пустоту перед собой. — ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!! Машина бибикнула из-за удара руками по рулю. Аккерман резко выскочил из авто, не закрывая дверь. Освещённый фарами, прямо перед машиной пластом лежал парень, державшийся за свою правую ногу. — Ты, блять, не видишь куда едешь, что ли?! Ривай подбежал к парню и опустился на колени, яростно осматривая его на наличие травм. — Случайно…получилось… — послышалось тихое такое и очень охуевшее. — Пиздец, блять. Удар был несильным, но ощутимым. Ривай помог парню приподняться так, чтоб он сел. — Болит? — Болит. — Ёб твою. Мужчина встал на ноги и провёл рукой по своим волосам, попутно другой доставая телефон из своего кармана. — Вот надо было, да? Надо было броситься под машину именно мне, а не кому-то другому? — В никуда ворчал он. — Я разве специально? — Эрен посмотрел на свою опухшую ногу и дотронулся до неё, — ауч! — Да не трожь ты! Алло, да, здравствуйте. На том конце провода ответил голос очень уставшей женщины. — Что у вас? — Суицидник хренов под машину решил броситься, — сказал Ривай уставившись на парня. — Да не суицидник я, — вновь возмутился Эрен грозно посмотрев на мужчину. Женщина из экстренной службы глубоко вздохнула. — Час ночи. Почему ему приспичило сделать это сейчас? — И не спрашивайте. — Вызываем полицию, пишем рапорт? Ривай задумался. Этот пацан и так принёс ему уже кучу неприятностей и день как пиздец. — Полиция? — Что полиция? — Господи. Нет, — обращаясь уже к женщине. — Вот и хорошо. Свидетелей ведь нет? — Нет, — повторил он. — Отлично. Всего доброго. Ривай уставился на трубку, затем посмотрел на парня. — В больницу отвезу. С великом что? Оба посмотрели на транспорт. Велосипед, доставшийся Эрену от прошлых владельцев квартиры был покорёжен. Не то, чтобы он был самым новым, просто теперь все его потёртости и царапины были видны в три раза сильнее. — С великом ничего, — удручённо ответил Эрен. — Я заплачу, — проводя рукой по лицу прогундосил Ривай.

***

— Я даже не удивлён, что это произошло именно с тобой, — заржал вошедший в палату. — Отвали, рожа лошадиная. Эрен провёл в больнице около пяти дней. На деле у него не было даже перелома, так, пару царапин, синяков, ушиб и испуг. Нога, правда, болела. Тот мужчина, после того как довёз его до больницы и протянул пару тройку купюр в сто долларов, сразу же уехал. Раненую ногу всячески обхаживали, кололи обезболивающее и пичкали заживляющими мазями. — Ну и зачем ты его привёл? — Возмущённо спросил Эрен, бросая взгляд то на друга, то на однокурсника. — Всем было интересно как ты, не злись, — миловидный блондин в очках сел на кушетку, — болит? — А как же, — Эрен всё так же злобно посматривал на Жана. Тот в свою очередь облокотился на край идеально белой тумбочки, с лежавшими на ней медикаментами и апельсинами в вазе. Сложив руки на груди крест на крест он осматривал помещение и делал вид, что не замечает раздражённость от своего присутствия. Светлая, белая палата, обставлена всякими приборами с лампочками и экранами — всё как в сериалах про докторов. — Микаса работает, да? Поэтому не пришла, — озадаченно спросил Эрен, смотря на друга. — Ага. Ну ничего, обещала забрать тебя на днях. Когда выпишут. Когда Микаса узнала о том, что её сводный брат попал в аварию она, несмотря на рабочую смену, сразу же ринулась к нему в больницу. Тому мужчине повезло, что он уехал, иначе от него ничего не осталось бы. Гнев Микасы — это нечто ужасающее. Однажды, им в магазине продали сэндвич дороже, чем на ценнике. Скандала не было, она всё-таки очень спокойная и хладнокровная. Были просто убийственные взгляды в сторону продавцов. Тогда даже скидку сделали, только бы они скорее ушли из магазина. Благодаря ситуации с автоаварией она пропустила утреннюю смену. А из-за долгов в кафешке и так им мало доверяли, а теперь ещё пришлось отрабатывать и за прогул. Все эти проблемы с деньгами только обострились — несмотря на то, что основную часть расходов покрыл тот мужчина и соц-страховка надо было платить за некоторые медикаменты. В общем, жизнь стала ещё сложнее. Помимо разных пищащих приборов в палате было огромное окно с видом на противно прилизанный газон. День был солнечный, от этого глаза слепило и в окно смотреть расхотелось. Также стоял стол с цветами, кучей медикаментов и телефоном Эрена. Армин решил нарушить тишину: — Ну-у, в универе, кстати, по тебе уже все скучают. — Я ж не умер. — Ну переводишься. — Это да. — Эрен задумчиво посмотрел куда-то перед собой. — Куда кстати? — Поинтересовался Армин. — Думаю в «Святую Марию». — Че, верующий? — Решил напомнить о своём присутствии Жан. — Свали. — Ок-ок. Смеясь, парень вышел из палаты. — Думал никогда не уйдёт. — Провожал его злобным взглядом Эрен. — Да ладно тебе, он сам вызвался пойти со мной, скучает видно, — Армин хихикнул, а Эрен недоверчиво посмотрел на него. Затем блондин достал телефон из кармана. — Уже почти шесть. — Уходите? — Думаю да, у Жана вечерняя, у меня учёба. Эрен внезапно задумался. — Он всё ещё работает в той пиццерии? — Ага. Сказал, что повысили до какого-то крутого старшего официанта, — Армин улыбнулся. Йегер озадаченно прищурился. — Чего это ты? — Недоверчиво спросил парень. — Да так, — таинственно ответил он. Армин прищурился и посмотрел на друга, подняв бровь. — Если ты опять с подработкой… — Да нет-нет, я просто интересуюсь, — оживившись протараторил Эрен. — Знаешь, особенно с твоей ногой и кучей проблем с поступлением тебе точно не стоит заниматься этим сейчас. Эрен взял телефон и уже особо не слушал друга. — Ага-а-а. Арлерт ещё немного посмотрел на него, потом вздохнул и встал с кровати. Поправил свою клетчатую рубашку и зашагал к выходу. — Увидимся, Эрен. Микаса, кстати, просила передать, что батарейки были в шкафу под кондиционером. — Да-да, — упёрся он в свой мобильник, уже не обращая внимание на друга.