Слепцы

— Как замечательно… вы слепы настолько, что их не видите! — малыш по-настоящему восхитился, ярко улыбаясь.       Впервые человек общался с ним нормально, да так тепло!       Старик Хокаге был абсолютно вменяемым! Не видел, не чувствовал, не боялся. А значит, у них все шансы подружиться.       Все ли люди за пределами детского дома такие?.. Нет, вряд-ли. Хокаге ведь самый-самый сильный!       Наруто тоже однажды станет Хокаге, — так сказал он, прятавшийся в тени Третьего, зловонный и склизкий, лживый.       Но в его слова Наруто поверил. Если судьба так не сложится, то он сам! Сам приложит все усилия, что бы стать сильным. — Кого их? — старик Третий расплылся в терпеливой отеческой улыбке, задумчиво сложив руки за спиной.       Их? Он не понимает их сути. А жаль.       Наруто не хотел его спугнуть, но отвечать все-таки нужно было. Впервые кто-то интересуется его жизнью... и обществом! Да, не понимает, но… пытается? — Им абсолютно безразлично, кем вы станете их считать. Ваша чакра не по вкусу, они шепчут, что желают что-нибудь более печальное сожрать… Вы не достаточно мрачны, старик, да и на корм-подношение для особенных тоже не годитесь. — Ну, и славно, — он принял правила игры, недоверчиво улыбаясь на детские проказы. Хотя уже трижды проклял себя за то, что забыл трубку с крепким табаком на столе для переговоров в резиденции. Лицо уже заклинило от снисходительной гримасы. — Да, мило. Вас они желают проглотить целиком, не жуя, — малыш счастливо откинулся назад, падая прямо на пушистый ковёр.       Сегодня ему поразительно везло: сам старик Хокаге навестил его в этом скучном приюте с каким-то деловым предложением, так что Наруто чувствовал себя совсем взрослым. Да и к тому же, Лис пребывал в хорошем расположении духа, подначивая рассказать Третьему все как на душе: про всех его новых друзей, пришедших из тьмы.       Но Наруто отнюдь не дурак; это они, его старые, хотя среди них встречались и новые, и единственные друзья, корыстно управляют Лисом, требуют настойчиво и пылко, сердито сопя и наседая на его широкую шерстяную грудь. Но он на них не сердится, мало ли что им приходится делать, чтобы выживать.       Они все-таки друзья. — А они сейчас здесь? — Хирузен проиграл схватку, разрешив самому себе открыть дверь для злодея-любопытства. — Они всегда здесь и никогда не покинут ни одного из нас.

***

      Они липли от безнадеги, с особым усердием обхватывая кожу толстыми и жирными от чего-то вязкого и скользкого, словно от масла, щупальцами. Засовывали их кончики ему в уши, кусали жёлтыми гнойными зубами за плечи, ноги и бока. Кто-то даже отчаянно пытался выдавить глаз.       Они шептали.       От них пахло старостью, страхом и горечью нечистот.       Наруто передергивало от каждого шороха, но он был уверен — все нормально, так и должно быть.       Он просто не такой как все.       Новая квартира, подаренная деревней, кишела ими — голодными, замерзшими, злющими.       Сноющие туда-сюда, называли себя неупокоенными, они были самыми мирными, даже иногда милыми. Показывали интересные фокусы. Но злить их не стоило, — творческий беспорядок его небольшой квартирки сразу же превращается в беспощадный хаос. Даже по его снисходительным меркам.       Те, что усердно липли к ноге и лёгким, сдавливая его грудную клетку как можно сильнее, чтобы выпустить собственную боль, — неспасенные самоубийцы. Они были противными и разными, на любой вкус и цвет. Одни пахли тиной и мерзкой, протухшей рыбой; другие без зазрений совести прятали его кухонные принадлежности. Иногда он находил в кровати и матрасе ножи, из-за чего приходилось быть максимально осторожным. Третьи же норовили выдрать его глаза, да побольнее, с лужицами крови и истошными, горловыми воплями.       Те, что прятались в канализации, вентиляции, в духовке, были убиты жестокими методами, в основном руками садистов. Наруто не знал, кто такие садисты, но друзья шептали, что ему точно нужно с ними познакомиться и «закорешиться».       Были и ещё одни — особенные. Их Наруто не видел, о них лишь в полусне-полубреду испуганно шептал Лис.       Если Кьюби боялся, значит, дело было серьёзное.       Но им с Лисом еще повезло, их оголодавшие друзья питались только черствыми, прогнившими душами. Рыжий был слишком силен, мальчишка вполне ещё чист душой, так что они были им не по зубам. Да и их тела, невесомые и невидимые, имели власть над людскими только по ночам…

***

      Они отчаялись.       Наруто привык их не замечать без надобности, привык не слушать и не слышать, привык мириться с их постоянной близостью.       Слишком ко многому он привык. Другим людям, непросвещенным, было труднее.       Ирука, Какаши, Джирайя, Сакура, Саске, — они шептали о ненависти его близких к нему. Лис вторил, добивал.       Наруто не обижался; все они лишены своей жизни, вот и завидуют. — Хотите рамена? Сегодня я плачу, — тепло глазами улыбнулся Хатаке. Наруто будто бы и не было дела до его любимой еды, он засунул руки в карманы рыжего мешковатого плаща, что стал носить совсем недавно и рассматривал небольшую улитку на дороге с дружелюбной улыбкой. — Сегодня неудачный день для рамена, сенсей. Оглядитесь по сторонам, вам тоже станет не по себе. Они рядом с вами, Какаши-сенсей. Плетутся, скрываются в тени, хрипят и разваливаются на куски отвратительной гнилой плоти. Они воняют. — Они тронут меня? — после паузы задумчиво поинтересовался сенсей. Он не питал ненависти к словам Наруто, воспринимая их, как пророчества о грядущем.       Сакура же стыдливо отворачивалась каждый раз, когда он говорил подобное на людях.       Саске, к слову, тоже не был особо заинтересован. Лишь мог обматерить, когда совсем надоест, попытаться напасть, подраться, — но Наруто не было дела, он позволял себя бить и толкать до того момента, пока их не растаскивал сенсей.       Наруто не был неумехой, отнюдь. Он тренировался больше, чем кто-либо. Просто бить Саске от чего-то не хотелось совсем. — Они ваши, сенсей. Не мне решать. Придет время, узнаете.

***

      Они определённо желали его смерти.       Надеялись освободиться, захватив его тело? Не дождутся, черти!       Твари облепили его со всех сторон, жуя одежду, кожу, уши. Но ему впервые было по-настоящему плевать. — Наруто, просто сдайся, ты же знаешь, что тебе не победить. Ты всегда сдаешься!       Слишком уж надоедлива была боль, зудила и раздражала. Он сорвался на отчаянный вопль. — Я сдаюсь, не потому что слаб. Я сдаюсь, потому что ты дорог мне, теме! И не дам уйти, ничего не объяснив, по той же причине. — Ну, давай, Наруто. Нападай.       По долине разнесся нечеловеческий, сумасшедший рык; Наруто не помнил себя от злости, знал, что скоро будет сгорать от стыда и разочарования в себе, но не мог оставить все, как есть. — Разве ты не понимаешь? Они погубят тебя. А Орочимару добьет! — Да что это за чёртовы они? — не менее неистово рычал Саске, летя ему на встречу. — Рано или поздно ты поймёшь, — Наруто увернулся одним прыжком, решая, что долгого боя не будет, пока Саске не перешёл на второй уровень печати. Рассенган пролетел мимо, кунай вошёл глубоко, чуть ниже печени. — Но скорее всего поздно, перед смертью. Так что не умирай слишком рано, Саске, — он придержал друга на руках, шепча ему в ухо слова.       Слова, что орали изрезанные тени, безмозглые и голодные. — Я… — Саске осел на воду, немного посмотрел перед собой, пытаясь отдышаться, а после рваным движением вырвал кунай и отбросил его, отскочив. — Я ухожу к Орочимару, чтобы получить силу. Хотел убить тебя изначально. Но пока шёл сюда, многое понял, поэтому не стану идти на поводу у Итачи. — Ладно, иди к Орочимару. — Так просто? — Они сейчас говорят, что ещё вернёшься. — Чокнутый, — выдохнул Саске.

***

      Они боялись. — Спасибо, Сакура, — едва слышно прошептал Саске ей на ухо. Она залилась слезами и краской-предательницей, лопнувшая изнутри от переизбытка чувств, точно ваза от сильного напора. — А ты что, даже не выйдешь попрощаться? — Не хотел мешать твоему триумфу, теме, — Наруто легко спрыгнул с ветки, его плащ развевался, а взгляд цеплялся и беспощадно сканировал былого товарища. Саске аккуратным нажатием на шею Харуно заставил её отключиться, решив, что так будет лучше для неё самой. Хотел было её подхватить, но Узумаки подоспел первее, её тело легко оказалось у него на руках. Аккуратная и бережная хватка осталась под коленями и лопатками. — Раз засек, чего сразу не позвал? — Это было нечто личное. — Ясно. — Пока, усаратонкачи. Присмотри за Сакурой.       Наруто не нашёл, что ответить, и Саске в мгновение испарился. Хотя бы не попытался вновь разорвать их узы. Видимо, до него дошло, что это глупость да и только. — Не расстраивайся, Сакура-чан, — он закусил губу, смотря на удаляющегося сокомандника.       Саске бежал из Конохи.       За ним плелся хвост едва различимых теней. Наруто знал уже давно, кто скрывался в них.       Он не просил его остаться, зная, что все продумано и решено, в деталях изучив его немного наивный план. Учихе пришлось с ним поделиться. Они выли глухо и бездушно, будто раненые, погибающие не на родной земле.       Но за Саске тянулись, опасаясь не успеть, оплашать, сгинуть. Ведь без него не было бы и их.       Наруто видел в ужасных, мертвенных, искромсанных созданиях животной наружности искры былой доброты, человечности, — он был уверен, что о Саске позаботятся должным образом.       Ведь ему повезло больше всех; за ним хвостом плелась родня.

***

      Они кусались.       Жабий отшельник учил мудрым вещам. Дите малое — это лишь с виду, подсказывали инстинкты. У него учиться было… правильно.       Но призыв жаб не был достаточно эффективен.       Они верещали ужасно, мученически, не давая собрать чакру, рассеивая её. — Да что же вам надо-то? — Наруто свернулся калачиком, поджав ноги к груди и зажав уши посильнее. Его трясло в ознобе. — Поесть бы… — Еды… — Желудок сводит… — Нет у вас никаких желудков, черти! — грозно прорычал Лис, и на целую минуту все поутихло.       А после понеслось с пущей силой.       Изводили Наруто ночами, сводили с ума стойкого Лиса, огрызавшегося в ответ, — они требовали еды.       И его кровь, перемешанная с чакрой, что каплей скатилась на кусок бумаги, им пришлась по вкусу.       Путешествие затягивалось, а Наруто наконец-то стал удаваться обыкновенный сон. Даром, что все руки были искусаны.

***

      Они бредили.       И он впервые боялся им уподобиться. За смерть сенсея он был готов в крошки раскромсать пещеру, в которой томился Нагато. А самого иссохшегося парня в кровавое месиво.       Саске вернулся и вправду, убив Орочимару. Он узнал истинную правду от них в его измерении. Не желал убить Итачи более, желал найти и расспросить. А пока разбирался с последствиями действий Нагато в Конохе. Все-таки он не мог бросить родную деревню, даже если такие крысы как Данзо её портили. Ничего страшного, он убьёт их ещё. Успеет.       Будто на грани сумасшествия, в предсмертных муках корчились чувства Наруто, сжигаемые пламенем аматерасу.       Эти твари не хотели умирать, собственно, как и все живое. Он смотрел на Нагато глазами, полными вселенской грусти, боли и сожаления.       Этот парень пережил больше, чем все они вместе взятые. Чем вся Коноха. Даже больше, чем зловещий и сильный от жизненных испытаний Лис. Этого все равно было мало, чтобы отпустить ему все.       И это пугало. Особенно в купе с жалобным пищанием томящихся в агонии мертвяков.       Они голодали.       Снова, или же это было новое чувство, ещё более неприятное, чем голод?.. В любом случае, Пейн пролил столько крови, что напиться им хватит вдоволь.       Зачесались кулаки. — Ты знаешь, что такое боль? — Догадываюсь. А вот они точно знают. — Они? — Верно. — Они отвергнуты, — иссохший Нагато склонил голову на бок, бездумно пялясь ничего не видящими глазами в землю. — Они одиноки и пусты, — подтвердил Наруто уверенным кивком. — Так же пусты, как ты и твоё сердце. Ты убил нашего сенсея, и я с трудом нахожу в себе силы, чтобы не встать на путь ненависти. Но, знаешь, с этим нужно бороться, ведь ненависть порождает только желание мстить, а оно ещё большую ненависть и так до бесконечности… — Ты прав. Полностью прав.       Молчание повисло мертвенных грузом, Наруто уже готов был отпустить, но разрушенная деревня, сотни унесенных жизней валуном свалились на грудь. — Думаю, нужно что-то сделать. Я не хочу убивать тебя, Нагато. — Думаешь, что сможешь? — удивилась сзади Конан. — Знаю. — Ты снова прав. Я не заслуживаю жизни, да и они извели меня совсем.       Наруто тяжело выдохнул, к его ногам липли умирающие вновь, царапали ноги под штанами своими когтями, кусались и требовали от него чего-то. — Прошлое не изменить, будущее не скоро приблизится. — Знаю я. Я раскаиваюсь и перед тобой и перед нашим сенсеем, Наруто. И мне уже пора на тот свет, осталось совсем недолго. Надеюсь, сенсей встретит там меня, не желая мне мучений. — Нагато, нет… — прошептала Конан, не сдерживая беззвучных рыданий. — Сенсей ни за что не станет мстить. Он умер героем. — Я обязан вернуть то, что у тебя забрал, — Нагато сложил печати, и тело его, словно священное, заискрилось. — Ты, и вправду, ребёнок пророчества.       Наруто отпустил груз сожалений. И вдруг стало легче дышать. Непривычно.       Они умолкли, потерялись, начали таять в мучительном крике девушки, а когда исчезли в целом, в пещере стояла лишь блаженная тишина.       Они погибли без мучений, тая в священном свете, ведь их хозяин все-таки смог найти в себе силы простить. Не только Нагато за убийство его сенсея. Но и весь мир за свою тяжёлую долю…

***

      Наруто соврал самому себе настолько правдоподобно, что по коже прошелестели мурашки. Никому ничего он не собирался отпускать, но почему-то Нагато поверил. И они, наивные. — Из нас с тобой получилась славная команда, Курама! — Верно, Наруто.