Безопасность

Тонкая, жаркая полоска света пробивалась сквозь бархатные шторы. Лето. Чёрные, длинные волосы пахнущие алхимией, во рту лишь усугубляли чувство… - Лежи! – властный, низкий женский из под горы подушек не давал встать. «Не очень-то и хотелось» так и осталось простым мычанием и ленивым переворотом на другой бок. Орков больше нет. Портал закрыт. Всё кончено. Каждый раз, смыкая глаза, он вспоминает страшные виды: пехотинцы братского королевства, в полных латных шлемах, разорванные на части. Огромные, зелёные твари, нападающие со всех сторон. Холодный пот. Духота в доспехах. Чувство того, что тебя раздавят вместе со всем металлом на тебе. Боязнь собственного доспеха. Тревога. Страх. «Милый, вставай» - её голос медленно выводил его из дрёмы, будто белыми ладонями закрывая глаза от этого ужаса, открывая их уже в спокойном, настоящем. - Принеси попить. Всё в порядке. Всё хорошо. Этот мир и так уже пережил ад. Никто не хочет войны. - Ну, вставай. – Она столкнула меня тонкой, белой рукой. Розовые следы моих ладоней на ней всё ещё мелькали уже в моей памяти её мягкой, шёлковой кожей. Натянув на себя штаны, которые немного жали в заду, из-за странного эльфийского кроя, я взял со стола кувшин. Оглядев кучу подушек, в которых она лежала, я не нашёл ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, кроме пары торчащих, длинных ушей. Набрав с реки воды, я заприметил эльфийских учениц, смущённо отворачивающихся от моего взгляда, улыбаясь, со смехом удаляясь от него прочь. Это вселяло в меня ощущения, что я всё ещё похож на мужчину. На мужчину, а не труса, боящегося своих доспехов. Не успел я сказать и слова, как она вынырнула из-за подушек и жадно выхватила кувшин, опустошая его. Чёрные, словно уголь волосы; струйка воды, стекающая по её груди; ясные, жёлтые, мерцающие глаза, пристально смотревшие на очарованного меня. - Что за дрянь ты мне принёс? - Воду. - Редкостная мерзость. Она легла обратно. - Не пристало жрице солнечного света так много пить… - Не пристало солдату много размышлять. Эта женщина. Мы познакомились, когда меня отправили назад, в Лордерон. «Из-за слабого расположения духа» - сказали они. Это после того, как весь мой отряд раскромсали на части рейдеры на волках. Я… я… - Ну вот опять ты много думаешь. Эх, иди сюда – она протянула мне руки. В следующий же миг она уже гладила меня по голове. Отчего-то мне становилось спокойно. - Ты вчера опять сделал это. Мне было хорошо возле её ладоней. - Прости, Лана. Она гладила мои волосы, счёсывая их в одну сторону. Было так спокойно. - Ты много пережил, Лойен. Ты не виноват. Ни в чём. Во рту становилось кисло от горя. За глазами копились слёзы. Само сознание не хотело признавать ни один факт из того, что она говорила. - Ты в безопасности. Их больше нет, милый. Ты дома. Тем не менее, она говорила правду. Я и в правду в безопасности. Я дома. - Лана. – Я всхлипнул как ребёнок. Закрыв глаза рукой, я пытался остановить слёзы. Не перед ней. – Я ведь… я ведь не сделал никому больно? - Нет. Тебя принесли ко мне, до того как ты что-либо сделал. Я люблю Кель-Талас, особенно Транквиллион. Наверное, потому что в нём всегда осень. Здесь нет ничего общего со Штормградом. Ничего общего с Чернотопьем. Один из зачарователей собирал магического голема, вместе со своим подмастерьем. Детишки с радостью встречали следопытов, иногда маршировавших по дорогам, катая их на этих причудливых птицах. Тут так тепло. - Ну вот. Ты опять ушёл в себя. – Она постучала меня по голове – Можно мне моего мужчину обратно? - Да такой себе из меня мужчина. Она высоко подняла брови. - О! А это ты когда выдумал? – Она протянула мне длинную ложечку мороженого – Открывай рот, мужчина. Аа-ап! Я не хотел говорить и она это, кажется, понимала, потому всячески занимала мой рот, пока я не решусь говорить. - Ты лучший мужчина и не дай никому в этом усомниться! Слышишь? – Она протянула мне ещё ложку – Аа-ап! - Я же не ребёнок! Лантана! Она мягко улыбнулась. Когда я потянулся уже за своим мороженным, она неловко съела с моей ложки. - Думаю, мы квиты. – Лана сказала это ещё с мороженым во рту. Дух безмятежности на мгновение прервал гонец, мелькнувшей на краю моих глаз.