Гротеск

Пока не прозвучала команда идти за ингредиентами, Амаре удалось урвать момент и перекинуться парой слов с Гермионой. Она увела ее вглубь аудитории, прежде осмотревшись беглым взглядом, чтобы убедиться в конфиденциальности. Иногда она до безумия походила на мистера Грюма с его подозрительностью, граничащей с паранойей. «Будьте всегда начеку», — по спине пробежали мурашки. — Гермиона, — начала Амара, в голосе звучала робость. — Знаю, что сейчас не время, поэтому не могла бы ты после занятий поподробнее рассказать про… ну… Та в недоумении подняла бровь, но промолчала — ожидала продолжения вопроса. — Влияние Амортенции, — шепотом закончила она. — Мне, конечно, льстит, что ты обратилась ко мне. Но не уместнее ли подойти к профессору Слизнорту? Как-никак преподаватель зельеварения — он, — Гермиона сделала акцент на последнем слове. — Сомневаюсь, что он поймет, если я начну расспрашивать про родственных душ. Ее глаза в удивлении раскрылись, а рот сложился буквой «о». — Теперь понимаешь, да? — ответ не требовался. — Для заработка очков репутации такие вопросы нежелательны, — с серьезным видом протянула Амара. — Мыслишь как слизеринец, и это настолько вписывается в твой образ, что аж противно, — они рассмеялись. Гермиона качнула головой в согласии. — Я помогу, однако должна предупредить, информация недостоверная.

***

Амара раскрыла учебник где-то на половине и пробежалась кончиками пальцев по шершавой бумаге, истлевшей от времени. С каждой пролистанной страницей она замечала все больше и больше записей, что располагались поперек инструкций, и рисунков, которые служили дополнением. Она невольно восхитилась. «Для нейтрализации побочных эффектов добавить веточку перечной мяты», — было выведено ровным почерком напротив рецепта эликсира радости. Желание приступить к полноценному изучению книги отозвалось легким зудом в ладонях. Она вздохнула — сегодня предстояло готовить напиток живой смерти. Разложив на столе все необходимое, она перешла к чтению. Фраза «нарежьте фасоль сопофора» плавным движением руки была перечеркнута и заменена на «размять серебряным кинжалом, держа его плашмя, тогда сок идет лучше, чем при нарезании». Не то чтобы Амара без каких-либо возражений вняла советам предыдущего владельца — Принца-полукровки, по крайней мере, так он себя обозначил на внутренней стороне обложки, — но после того, как она надавила на боб и оттуда вытек сок, решила довериться. И не зря. Под конец приготовления зелье приобрело бледно-розовый цвет. Амара с удовлетворением кивнула — она справилась. Профессор Слизнорт бродил вдоль столов, нигде не останавливаясь, изредка наклоняясь над котлами и улыбаясь. Но когда он заметил ее работу, то не преминул рассыпаться в комплиментах. Она сохраняла беспристрастное выражение лица, словно чего-то подобное и полагала услышать, но в душе ликовала — ее зелье наконец-то удостоилось похвалы. Единственный минус — Амара вновь стала объектом всеобщего внимания. Ей захотелось исчезнуть. Кивком поблагодарив его, она забрала флакон «Феликс Фелицис» и, с осторожностью всунув в сумку, выбежала из подземелья.

***

Обед она благополучно пропустила, так как в очередной раз пришлось бы наблюдать картину, когда из ее поступков делали трагедию в стиле Марло. Амара скрылась под пологом кровати в Выручай-комнате и начала исследовать недавнее приобретение. Время утратило свое значение — не прошло и двух часов, как перед ней уже красовалась стопка исписанного пергамента. Она с упоением влюблённого зачитывалась учебником Принца-полукровки, местами застывая в замешательстве — тогда Амара отрывалась от текста и пялилась в стену, — затем бралась за перо и переписывала целые абзацы. — Да он гений, — с трепетом произнесла она, когда увидела сочиненные заклинания. Это не столько возбудило в ней эмоции, сколько овладело всем существом. В это же мгновение материализовался патронус в форме выдры и сообщил: — В 16:00 встречаемся у входа в библиотеку. Не опаздывай. Гермиона. Направив палочку на вытянутое запястье, Амара пробормотала: — Темпус, — перед ней возник полупрозрачный, золотистый циферблат. Если она планировала успеть, то пора было выходить.