La chute.

      Задрипанный район на окраине города вечером пестрит молодёжью, гопниками и алкоголиками. Всё здесь какое-то серое и мрачное, даже солнце днём словно не желает греть это место своими лучами. Пара фонарей освещает путь до подъезда, остальные либо выбиты, либо мигают на последнем издыхании. На лавочке сидит кучка его одноклассников — те ещё уроды, если судить по тому, насколько часто они доёбываются до простых людей вроде Чонгука. И вот, стоит ему оказаться в пяти шагах от заветной двери, как сзади слышится улюлюканье, не предвещающее ничего хорошего. — Кто это тут у нас? Наш Чони-Чон, — скалится один из парней, сканируя его с ног до головы, чтобы было за что зацепиться. И, к сожалению, находит, учитывая удивлённое посвистывание. — О, сегодня какой-то праздник, раз ты надел не чёрные джинсы?       Гук хочет пройти мимо, игнорируя ржущих подростков, что наблюдают за происходящим как за каким-то шоу, но ему преграждают путь. Минчжун — самый задиристый старшеклассник в округе, по совместительству один из тех, кто почти ежедневно портит Чону нервы. Статус тоже, ведь после мелких стычек смелеют некоторые индивиды, которые обычно в крысу обсирают за спиной, но Чонгука уже давно не волнуют подобные вещи. Раньше было, что терять, зато теперь нет, и, знаете, это значительно упрощает жизнь. — Ходил к очередному ёбарю? Поэтому даже принарядился, — ядовито шипит Ёнсу — ещё один подстрекатель.       Один проёб стоил Гуку этого. Он ведь не сделал ничего плохого, просто был слишком наивен, когда решил поддержать парня, над которым издевались, подвергая самого себя опасности, доверился тому и согласился на отношения. Откуда брюнет знал, что его самым наглым образом предадут, слив хоум-видео в сеть? Джону хотел лишь перестать бояться ходить по улицам и постоянно оглядываться, поэтому не мог не воспользоваться ситуацией, тем самым подставив своего уже бывшего парня. Чон действительно думал, что доверие — это что-то естественное, отношения — взаимная помощь, комфорт, желание быть рядом, а предательство — что-то невозможное. Он тогда ещё не знал, что по себе и вправду не судят, что нельзя так слепо верить людям. Чонгук был влюблён, но обжёгся, а сейчас пожинает плоды своей глупости, однако не испытывает по этому поводу никаких чувств. Да, был дураком, но это его выбор, никто ведь не заставлял, а к бывшему не ощущает даже ненависти, потому что слова «ты серьёзно думал, что мне понравится парень со смазливым личиком?», «ты заслужил такого отношения к себе, а я — нет» и «даже тело твоё не привлекает, приходилось травку курить, чтобы хоть какое-то удовольствие от секса получать» дали отрезвляющую пощёчину. Гуку было больно первое время, но потом наступила пустота. Просто понял, что Джону был ему никем изначально — не обещал воздушных замков, не говорил о чувствах и кроме удовлетворения потребностей их не связывало ничего. Абсолютно. Парень сам себя накрутил, придумал что-то несуществующее и сполна отплатил за мечты. И никто в старшей школе, единственной на районе, не мог не приебаться к гею. — Отойди, — смотря за его спину, отвечает Чон. Его любовь к тёмным оттенкам и мешковатой одежде тоже сыграла против него. Он до сих пор не понимает, как можно ненавидеть человека из-за цветов и шмоток. Это бред, но подростки со своим юношеским максимализмом бывают чересчур жестокими. — Неужели голосок прорезался? Так стонал, что только сейчас отошёл?       Нельзя поддаваться на провокации, надо быть умнее и осторожнее. Но сегодня не самый удачный день, так что промолчать не получится. — А ты, я смотрю, в этом разбираешься? — сухо интересуется Чонгук, жмурясь, когда его хватают за грудки. — Самый смелый, я смотрю? Давно по роже не получал? — шипит Минчжун сквозь зубы, встряхивая его. — Мы это сейчас исправим.       Парень не сопротивляется, знает, что так лишь раззодорит толпу, поэтому просто закрывает глаза, представляя, как совсем скоро окажется дома, закроется у себя в комнате и сделает то, до чего не мог добраться весь день из-за занятости. Когда его кто-то аккуратно тянет назад, Гук резко распахивает глаза, смотря на своего соседа, что живёт этажом ниже. Тэхён прячет его за своей спиной, буравя подростков непонятным взглядом. — Кажется, я ещё в прошлый раз обещал разбить вам ваши наглые хари, если вы продолжите толпой запугивать школьников, — почти рычит Ким, хмыкая, когда замечает страх в чужих глазах. — Было такое? Отвечай. — Было, — недовольно отвечает Минчжун, закатывая глаза. — Но он первый начал. — Мы что, в детском саду? — усмехается Тэ. Чон за его спиной лишь поджимает губы, нервно притоптывая. Такое ощущение, что у него ломка, хотя наркоту парень никогда не употреблял. — Валите отсюда, пока офицер Пак не узнал о ваших похождениях.       Недовольно цокая и о чём-то громко перешёптываясь, компашка уходит, а кто-то даже мечет в парня гневные взгляды. — Ну и зачем оно тебе? Мог бы просто пройти мимо, — Чонгук отводит взгляд в сторону.       Тэхён постоянно зачем-то помогает ему, защищая от одноклассников, когда видит, как к Гуку пристают. Он тоже знает о том видео, которое принесло младшему дурную славу, но почему-то не издевается, а общается на равных. Ким учится в университете, заканчивает в этом году третий курс, каждый день катается в центр, потому что там и учёба, и работа, а однушку снимает на краю города из-за цен на аренду — берут здесь чуть ли не в два раза меньше. Хороший, добрый парень, не похожий ни на кого из тех, кто окружает Чона. Они знакомы ещё с того момента, как тот переехал в их захолустный район: старший ему всегда помогал с уроками, составлял компанию на вечерних прогулках и рассказывал много разных историй. Возможно, он их придумывает, потому что они не заканчиваются и не повторяются. Чонгук внимательно слушал, хоть и не особо понимал, зачем. Тэ настолько яркий и энергичный, что после встреч с ним Гук устаёт, но из раза в раз ему не надоедает эта усталость. Этот студент наверняка пользуется популярностью в универе, потому что подобные люди всегда притягивают своей харизмой. — Что за вопросы? — щурится Тэхён, улыбаясь. — Я не мог пройти мимо тебя. — Совесть? — Чувства. — Жалость. — Ох, Господи, ну что за упёртый ребёнок, — Ким заглядывает ему в глаза, наклоняя голову в бок. Этот чертёнок сводит его с ума. Он знал Чона ещё до инцидента, после которого тот стал игрушкой для издевательств. Парень был таким весёлым, милым, твёрдо отстаивал свою позицию, говорил всё в лицо и всегда улыбался. Студент тогда говорил себе, что помешательство пройдёт со временем, ведь это несерьёзно. Но вот когда чудо с задорным огоньком в глазах внезапно закрылся в себе, стал избегать встреч и смотреть на вещи без прежнего запала, Тэ впервые в жизни испугался настолько сильно, что у него сжалось сердце. Он хотел быть рядом и оказывать хоть малую поддержку, но его отталкивали. Приходилось старшему быть настойчивым, чтобы донести правильные мысли до Чонгука, который не заслужил всех тех насмешек и побоев, коими его удостаивали изо дня в день. Никто не заслужил, но попробуй объяснить это местному хулиганью. Кое-как (спасибо родителям младшего) Тэхён добился его внимания, зовя то в гости, то погулять, когда удавалось выбить время между работой и учёбой, но тот замкнулся в себе, редко что-то говорил, тихонько фыркая (раньше это мог быть звонкий смех), и поэтому пришлось Киму заполнять тишину во время их встреч своей болтовнёй, следя за эмоциями на чужом лице, которые были едва заметны, но очень ценны. Ещё Гук полгода назад был очень тактильным: всегда обнимал, заваливался сверху от скуки, кусал в плечо в попытке обратить на себя внимание, мял мышцы около лопаток и ключиц, засыпал на коленях и перебирал волосы, увлёкшись рассказом очередной неловкой ситуации, в которую попал. Сейчас этого не было — тот не давал приблизиться и на метр, сразу же предупредив, что ненавидит касания, только вот нервно бегающий взгляд сказал всё за себя — за этими словами скрывалось что-то более личное. Но теперь-то старший может без каких-либо отговорок заявить, что не хочет заглушать все те чувства, которые испытывает к школьнику. — Ты мне нравишься. Вот и весь ответ. — Не смешно, — Чон обходит его, направляясь к подъездной двери. Тэ поджимает губы и нагоняет парня, легонько хватая за край рукава бордовой толстовки — старается не касаться кожи, хоть и нарушая личное пространство, но на первый раз можно простить. — Кто тут смеётся? И вообще, какого же ты обо мне мнения? Я никогда не давал усомниться в себе, — проницательный взгляд напротив говорит о том, что его обладатель не убеждён. — Хорошо, смотри: есть ты, человек, с которым я всегда расслабляюсь. Я хочу стать причиной твоей улыбки, потому что она прекрасна. Ещё ты очаровательный и внутри, и снаружи, а знаешь какой у тебя богатый внутренний мир? Ты всегда привык отдавать, но мне бы хотелось, чтобы ты начал принимать то, что готов тебе дать я — тепло, уют, эмоции, заботу и ещё всё, что пожелаешь. — Я не очаровательный, вот что смешно, — с поразительной сухостью отвечает младший. Он смирился, возможно даже отчаялся, раз так буднично произносит это. — Не говори ерунды. Ты, блин, видел себя? Красивый настолько, что я всерьёз плакал пару раз. — Ты же понимаешь, что это невзаимно? Наверняка. Тогда другой вопрос: чего ты от меня хочешь? — Поставим ультиматум, — говорит Тэхён. Быстро же его раскусили. — Мы два месяца встречаемся, и если тебя ничего не цепляет, то больше я и шага в твою сторону не сделаю. — В ином случае свадьба, дети и новая фамилия? — вопросительно вздёргивая бровь, интересуется Чонгук. Вся ситуация кажется ему абсурдом, но смысла отказываться он не видит. Ким знает, что делает, значит всё нормально. — Я хотел предложить много обнимашек и поцелуйчиков, но твой вариант мне нравится больше. — Смотри, не пожалей.

***

      С тех пор прошло чуть более двадцати дней, и они действительно встречаются. Первую неделю было тяжело из-за того, что Гуку пришлось свою неприкосновенность значительно поубавить — это ведь отношения, а в них каждый чем-то жертвует. Занятость Тэ в университете закончилась ещё неделю назад, осталась только работа, которая заодно стала местом, где тот проходил практику. Студент уставал, но свободного времени было больше, и он без сомнений тратил его на своего парня. Младший ценил такие жертвы, поэтому старался показывать свои эмоции чуть больше, чем это мог бы сделать камень. Может быть, всё дело было в Тэхёне, с которым не смеяться было невозможно, потому что тот своими глупыми шутками заставлял Чона также глупо хихикать в свою ладонь, но он отметал этот вариант. Один раз они сходили в кино на «Железного человека», фильмы о котором обожал Чонгук. Новоиспечённая пара там успела даже подержаться за мизинчики (старший с абсолютно серьёзным выражением на лице назвал это более интимным жестом, чем обычное переплетение рук). Также Ким посетил выпускной парня, с которого часом позже украл и потащил праздновать к себе. Подарил венок из одуванчиков со словами «тяжкая жизнь студента третьекусника, выпорхнувшего из-под родительского крыла» и сделал селфи, что теперь гордо украшало экран блокировки на телефоне Тэ (а главный уже забит скрином со звонка по фейстайму, где младший умудрился уснуть).       Чонгук готов признать, что ему с Тэхёном хорошо, даже слишком, пусть и на первый взгляд покажется, что всё наоборот, но это действительно так. Прошлый Гук сказал бы, что у него в животе бабочки порхают, настоящий так лишь подумает, но в слух скажет не менее тёплые слова — зарождающиеся чувства или же лёгкая симпатия к Киму вдохновляют, придают уверенности и сил для чего-то нового. Но всё это не означает, что парень поддастся этому, нет. Он намерен убить это всё на корню, чтобы не разрасталось до полноценного «ты мне нравишься», чтобы не было снова больно. Студент не такой, оно и понятно, однако если он решит прекратить всё, что между ними могло бы быть, то ранимая душа одного Чон Чонгука не выдержит, и сердце в том числе — оно разорвётся в клочья. Младший согласится, что трус, и не позволит будущему стать их, потому что у каждого дорога будет своя.       Сейчас рука его в слепую водит около ключиц, иногда спускаясь на плечи, и моментами резко проводит остриём лезвия по светлой коже, надавливая достаточно, чтобы пустить кровь и оставить шрам, но так, чтобы не потерять из-за этого сознание или чего ещё хуже — наловчился за всё время ненависти к себе. — Да блять, — шипит Чон, смотря на звонящий телефон, из-за которого вздрогнул и нечаянно провёл сильнее обычного. На экране мобильного высвечивается входящий звонок по фейстайму от Тэ, который парень решает не игнорировать. — Хэй, при- так, это ещё как понимать? Ты там в порядке? — интересуется тот, смотря на тёмно-серый потолок, который такой из-за мрака в комнате. — Привет, всё в порядке. Подожди, я оденусь, — отвечает Чонгук, роясь в шкафу — именно там на третьей полке припрятаны пластыри. Его футболка же лежит на краю кровати, а оголён он лишь по пояс. — Оо, а чем это мы таким весёлым занимались? — явный подтекст слышится в усмешке старшего. — В смысле? — хмурится Гук, и дело не только в вопросе — порез пришёлся прям на место выреза горла на футболке, которую он уже надел и теперь старается придумать отмашку. Нужно звучать правдоподобно, потому что лишние подозрения не нужны. — Я позвонил тебе в три ночи потому, что услышал твои шаги. Точнее, топот. Чего не спишь? О, включил светильник? — наконец в комнате становится светлее, в телефоне виднеется окно, рядом с которым стоит кровать, куда валится Чонгук, сразу же накрываясь одеялом. Но от зоркого взгляда студента не скроется ничего.— Что за пластырь? Снова эти мрази доёбывались? Тц, а ведь вы уже выпустились... — Никто меня не трогал, спокойно, — «только я сам» — мысленно усмехается Гук. — Я лоханулся и поцарапался об угол тумбочки. Не сплю, потому что... не спится. И, да, я включил светильник. Тот самый, который подарил ты. — Ты ж моя пусечка, — Тэхён шлёт воздушный поцелуй, на что Чон кривится, словно лимон съел, и прячется под одеяло, скрывая чуть поалевшие щёки. — Да, кстати, у тебя есть планы на завтра? — А ты прям и не знаешь, что я целыми днями дома отсиживаюсь,— бурчит младший, высовывая голову. — Придёшь ко мне на ночёвку? — Чего... зачем? Мы живём рядом, — и действительно, им пройти ступенек двадцать, постучать в дверь и всё. — Просто? Хочу заснуть, смотря на твоё умиротворённое личико и слушая сладкое сопение, но не через камеру, а в реале, — улыбается Ким. — Потом ещё проснуться пораньше, приготовить завтрак в постель, разбудить щекоткой или поцелуем как в сказке, принцесса, накормить и долго-долго обниматься в кроватке. — В тебе умирает романтик, — хихикает парень. С этим человеком он забывает о собственной установке «не влюбляться» — его страхи становятся незначительными на фоне счастливого смеха Тэ, который смотрит с нежностью, показывая все свои чувства. — Ну так что? Придёшь? — Да, конечно, — Чонгук позволяет уголкам губ подняться в улыбке и смотрит точно в камеру. Старший уставился на него с шоком, старается этот момент сохранить в памяти, засматриваясь. Его бойфренд сейчас такой красивый, потому что счастье красит людей, а у Гука оно плещется на дне чёрных оленьих глазок, из-за чего хочется только одного — кричать от вселенской любви к нему. — Тэ, ты тут? — А, да. Приходи ближе к восьми вечера. Ох, слушай...       Они продолжают болтать о красивом коте у них во дворе, о недавнем пожаре в доме напротив, о каких-то мужиках, что орали под окнами. Тэхёну на работу вставать через три часа, а он сквозь экран наблюдает за спящим Чоном, что мило причмокивает во сне. Тот внезапно скидывает одеяло на пол, и студент напрягается, смотря на руку с множеством шрамов. Ким понимает, что в принципе впервые видит младшего в одежде с коротким рукавом и обещает себе завтра прояснить этот момент.

***

      Когда в без десяти восемь Чонгук со скоростью света напяливает толстовку поверх кровоточащих порезов на боках, он мысленно себя убивает. Как можно было забыть, что сегодня ему идти к своему парню на ночёвку? И ещё продолжать оставлять порезы на теле. Придётся выкручиваться на месте. Раз уж идти не далеко, то младший сразу надевает шорты, а лезвие прячет за чехол в телефоне. Отношения отношениями, но старые привычки никто не отменял, к тому же Тэ его ещё ни разу не спалил за этим, значит всё в порядке. — Куки! — зовёт его мама. — Что такое, ма? — Чон заглядывает на кухню, и женщина сразу же вручает ему пакет. — Что это? — Ты сегодня идёшь к Тэхёну, так что я вам немного домашней еды в контейнеры упаковала. — Спасибо, — он благодарно её приобнимает свободной рукой и целует в макушку — Гук уже давно перерос свою маму.       С семьёй у него очень хорошие отношения — оба родителя любят его. То ужасное видео, к сожалению, им показала директор школы, но никто из них и слова в упрёк не сказал. Ему повезло, ведь не в каждой семье готовы принять то, что их сын питает симпатию к парням и ложится под них же. Госпожа Чон вообще ангел — она поддерживала Чонгука после предательства бывшего. Грустно только, что парень всё равно отдалился от родителей и занялся самоповреждением. Он их тоже любит, вот и старается не доставлять лишних проблем. — Передавай привет своему парню, — женщина мило улыбается и смеётся, смотря на своего сына, который замирает и заметно краснеет. — Ч-что? — Думаешь, я не заметила, что вы буквально каждый день проводите вместе? И то, как ты последнее время ходишь в приподнятом настроении? — И ничего не в приподнятом, — бурчит Гук, проходя в прихожую. — Я в любом случае рада, если ты счастлив, так что кандидатуру Тэхёна я одобряю. — Ну, ма, — недовольно тянет Чон. Это ведь просто сделка, которая расторгнется всего через чуть больше месяца, так что не хотелось бы обнадёживать собственную маму. — Ой, всё. Иди-иди, можешь остаться там хоть на всё лето, — продолжает смеяться та.       Чонгук качает головой и прощается, выходя из квартиры и спускаясь на этаж ниже. Стучит в дверь, которую ему сразу же открывают и пропускают внутрь. — Значит, Куки? — по-доброму усмехается Ким. — А на правах твоего парня я могу так называть тебя? — Смешно ему блин. Моя мама всё узнала между прочим, — младший отдаёт пакет, снимает тапочки и идёт за студентом. — Ну и что? Мы же не ниндзя, чтобы скрываться, — он выкладывает еду на стол. — А когда придёт момент расставания, то что мне ей сказать? — Отбросить пессимистичные мысли. Если ты думаешь, что я не смогу добиться своего, то ты глубоко ошибаешься, — Тэ треплет его по макушке и щёлкает по носу. — Будешь в этом спать? — А что не так? Мне холодно по ночам. — Поэтому одеяло скидываешь? К тому же на улице двадцать шесть градусов, — вздыхает старший. — Ладненько, я одолжу тебе футболку. А теперь ужин. — Лучше с длинным рукавом, — Гук поворачивается, чтобы попасть в коридор, но перед этим кладёт свой телефон на стол. — Ты пока разложи всё по тарелкам, а то мне нужно в ванну. — Новый мобильник? Ты не рассказывал. Какого цвета? — Мне его только сегодня подарили родители. Сам посмотри, — скрываясь за дверью ванной комнаты, говорит Чон. Ему нужно проверить, что там стало с порезами — не зря же пластыри брал?       Тэхён берёт в руки телефон, рассматривает чехол, после чего снимает его и пугается, когда оттуда выпадает лезвие. Удивляется он не сильно, потому что ещё вчера заметил шрамы на руках младшего, но на душе всё равно остаётся неприятный осадок. Ким возвращает всё на место и ждёт, пока вернётся парень, расскладывая ещё тёплую еду — стряпня госпожи Чон самая вкусная в мире.       Чонгук, закрывая дверь в ванную, совершенно не ожидает того, что его обнимут со спины. — Я так соскучился, знаешь? Всё ждал, когда же смогу прижаться к тебе и куснуть за ушко, — шепчет Тэ, пока его руки заползают под чужую толстовку. Гук из-за горячего дыхания совсем потерял связь с реальностью, поэтому не замечает, как его бока оглаживают. — Чонгук. — Ч-что? — старший называет его по имени только тогда, когда парень забывается и несёт бред. Открыв глаза, он видит перед собой руки Тэхёна, которые немного в крови. Тут же его словно током прошибает понимание ситуации, из-за чего он начинает трястись. Какой реакции ему ожидать? — Тэ... — Ты хоть обработал порезы? — студент отходит, ожидая ответа на вопрос. Его взгляд потемнел, а голос больше не имеет тех игривых ноток. — Нет, — тихо отвечает Чон, смотря куда-то вниз. — А про заражение ты подумал? Снимай, надо промыть. — Не надо, р-раньше же всё нормально было, — он поднимает взгляд, но тут же жалеет — Ким зол. Впервые Чонгук видит его таким и думает, что вся причина в нём. Кому понравится возиться с такими людьми? — Раньше я не знал о том, чем ты занимаешься. Ну же, — Тэ достаёт какую-то баночку и ватные диски. И Гуку не остаётся ничего, кроме как послушно снять толстовку и ещё больше запаниковать. Его парень молча обрабатывает всё, заботливо дуя, а после приносит свою футболку, от которой приятно пахнет кокосом. — Надень, толстовку надо постирать. — И ты... больше ничего не скажешь? — всё ещё ужасно переживает младший. — Потом. Не хотелось бы разогревать еду твоей матушки в микроволновке.       Чон согласно кивает, и они садятся за стол напротив друг друга. Парень не знает, чего дальше можно ожидать, поэтому ест как-то сковано, смотрит только в тарелку. А Тэхён в это время действительно злится, но не на Чонгука, а на себя. Почему он не заметил этого раньше? Почему допустил такое? Неужели человек, которого он любит, ненавидит себя? Просто кошмар. — Полагаю, мне стоит уйти? — когда всё уже съедено и помыто, спрашивает Гук. — Куда? — Домой. — Зачем? — Тебе разве не противно? Эти шрамы и тело... ужасно, — горькая усмешка слетает с его губ. — Нет, конечно. Сколько раз я тебе говорил, что ты очень красивый? И да, фраза «ты мне нравишься» автоматически включает в себя мою любовь к твоему телу. Шрамы на это не влияют, — Ким садится перед ним на корточки, берёт его руку в свою и целует в светлые полоски на коже. — Я зол на самого себя за то, что раньше не заметил. Сколько ты уже этим занимаешься? — Полгода, — его губы дрожат, а взгляд пугливый, недоверчивый. Не может всё быть так хорошо. — Ты уверен, что оно тебе правда нравится? И что это не жалость? — Уверен на все сто процентов. И ещё, давай с этого момента будем тебя отучать от нанесения самому себе вреда? — Тэ тянет его за собой в спальню и сажает себе на колени. — От этой привычки не избавиться... я уже пробовал, — Чон начинает перебирать волосы на загривке старшего, не до конца принимая происходящее. — Когда? — Когда мы начали встречаться. Не хотел тебя разочаровать, но... не получилось, — устало вздыхает Чонгук. — Теперь то у тебя есть я, так что у нас всё получится. Для начала избавимся от лезвия. — Оно за чехлом. — Знаю, — и достаёт тонкую железку, выкидывая в ведро около проёма. На вопрос в глазах напротив отвечает: — Ты разрешил посмотреть цвет твоего телефона, вот оно и выпало. — Так поэтому ты полез мне под толстовку? — на его плече оставляют поцелуй. — Ты ещё сегодня ночью засветил свою руку, когда сбросил одеяло, — пожимает плечами студент. — Подглядывал за мной в беззащитном состоянии? Грешник, — фыркает Гук. — Да, кстати, как мы будем от привычки избавляться? — Каждый раз, когда ты будешь хотеть навредить себе, я буду тебя целовать. Или можно накупить чупа чупсов, чтобы сосать, — он замечает, как мило краснеет парень на этих словах, и не сдерживается, когда говорит: — Маленький извращенец. — А вот и нет. Просто... мне что, каждый час бегать к тебе? — отводит взгляд младший. — Твоя мама нас благословила, так что живи со мной сколько хочешь, — довольно лыбится Тэхён. — О боже, тупой дом. Все всё слышат, хрен что скроешь. — Из-за чего ты начал резаться? — спрашивает Ким, успокаивающе оглаживая чужие бёдра. — Из-за слов Джону. Ну, бывшего, — Чон опускает голову на плечо Тэ. — Он сказал, что с таким телом я не удовлетворяю его... в постели. После этого появились первые порезы. — Вот мудак. Слушай, а он близко живёт? — Относительно. А что? — Врезать бы ему, чтобы свои слова обратно забрал, — со сталью в голосе произносит старший. — Не надо. Не хочу, чтобы ты с ним вообще как-то связывался.       Проходит пара минут, прежде чем Чонгук заявляет о том, что хочет что-то изменить в себе, и лучше бы это сделать сегодня, потому что завтра всё желание отпадёт. Тогда Тэхён предлагает ему перекраситься, но в какой цвет не говорит. «Игра на доверие». И Гук действительно доверяет, послушно садясь на стул и морща лицо из-за едкого запаха аммиака. Он не смотрит в зеркало и после того, как моет голову, но вот Ким счастливо рассматривает пшеничную макушку и вдыхает запах своего шампуня, которым воспользовался парень. Это вроде бы мелочь, но до безумия приятная. Но ещё приятнее уместившийся на его груди Чон, сладко причмокивающий губами.       Утром Тэ исполняет то, что хотел: аккуратно поднимается с кровати, стараясь не разбудить младшего, идёт на кухню, делая омлет и заваривая две чашки с горячим шоколадом и кофе, а после относит это в спальню, ставя всё на рабочий стол. Он опирается коленом в матрас, нависнув над спящим Чонгуком и чмокув его в чуть приоткрытые губки (щекотку он оставит на потом, ибо не хочет делать больно своему мальчику). Тот хмурится, приоткрывая один глаз и дарит старшему улыбку. — Всё как я и хотел, принцесса.       Но Гук его чутка игнорирует, буквально вбегая в ванную и смотря в зеркало. Результатом покраски он доволен, но своим лицом не совсем, правда и это решаемо. — Мне очень нравится, спасибо, — обнимая Тэхёна, произносит Чон. — Не за что, — целует его в носик.       Завтрак проходит довольно интересно: Ким не даёт Чонгуку в руки тарелку, а сам кормит его, в который раз ставя в неловкое положение. Но и младший не отстаёт — забирает чужую порцию и также кормит своего парня с ложечки (в их случае с вилочки). Далее по списку идут обнимашки в кроватке с уютным разговором, где Гук признаётся, что не равнодушен к студенту, что боится однажды остаться один, но при этом готов попробовать, потому что обожает улыбку старшего, его поцелуи, смешные рассказы, вечерние прогулки, звонки по фейстайму. В этот момент Чон наслаждается тем, что Тэ только его, а тот только и рад этому.