Посиделки.
8 июля 2021 г., 13:23
Что вы думаете? Чан вновь посещал этот ларёк и через две недели ему даже удалось добиться дружеских отношений с Чонином. Они гуляли по паркам, с Джисоном втроём играли в приставку.
Однажды Чан заходит к Чонину в ларёк, но по делу, а не за конфетами.
Тот как всегда встречает его со своей очаровательной улыбкой.
Младший здоровается первый:
– Привет, Чани-хён. Что будешь?
– Я не за сладким пришёл, Чонин. Привет.
Чонин тут же насторожился, убирая пакетик в сторону.
Чан, заметив его серьёзное выражение лица, усмехнулся и тут же остановил все плохие мысли младшего:
– Не бойся, не будет серьёзного разговора. Просто хотел предложить тебе сходить ко мне сегодня на ночёвку, там и Джисон будет. Придёшь?
Чонин сразу весь начинает светиться, доставая график.
– Сегодня я вечером свободен. Приду!
– Посмотрим фильм может, в приставку поиграем, покушаем. – договаривает старший, пересчитывая все пункты на пальцах.
Чонин даже подпрыгивает на месте:
– Да-да-да! Чани-хён, ты самый лучший!
– Тогда сегодня в семь вечера будь у меня, ясно?
– Так ещё и у тебя дома! Круто! – Чонин не унимался, потому что кто не будет радоваться первой ночёвке?
Они ещё обговаривают некоторые моменты и Чан уходит, в обязательном порядке купив свой любимый белый бисквит с шоколадной пружинкой. Чонин ещё долго смотрит вслед, уже размышляя, какая же ночь будет весёлой.
Когда ты хочешь продлить момент или событие, время будто на зло бежит со всех ног. А когда чего-либо с нетерпением ждёшь, оно и не торопится, медленными и маленькими шажками идёт. Так и у Чонина: время только три часа дня, а он уже так вымотался, что готов упасть на месте и расплыться в лужицу от нереальной жары. Сегодня был особенно жаркий день – один из тех, когда кондиционеры не играют никакой роли и работают как самый дешёвый вентилятор. Но того стоит, ведь вечером будет ему вознаграждение в виде шикарной ночёвки. Почему шикарной? Потому что там будет Чан.
Чонин влюбился в Чана в следующий день после первого визита старшего. Тогда он выглядел настолько красиво, что младший чуть не разлился в лужу при виде такого Чана.
Он очень боялся, что из-за любви к старшему тот его отвергнет, скажет что он идиот и ещё шалят гормоны. Поэтому Чонин свято хранил эту тайну, продолжая мило улыбаться Чану, но знал бы, как того убивает эта улыбка.
Долгожданные семь часов вечера. И вот, Чонин мнётся у двери, не решаясь постучать, пока не слышит оклик Джисона сзади:
– Чонин-и, чего стоишь? Сейчас я покажу как к Чану правильно заходить.
Джисон открывает настежь дверь уже слыша ругательства старшего.
– Да Чан, ей Богу, хорош на показ орать. Тут твой любимчик пришёл.
Чонин не хотел заходить, но Джисон быстро с этим справился, пихая того за лопатки вперёд, а после и сам залетел, зыпрыгивая на любимый диван в гостиной.
Чан видит Чонина, который аккуратно садится рядом с Джисоном, и подходит.
– Привет.
– Привет. – Чонин снова дарит свою прекрасную улыбку.
«Будешь так улыбаться, моё сердечко не выдержит» – пронеслась мысль в голове у Чана, но вместо этих слов он лишь улыбнулся в ответ.
Джисон за ними наблюдает. И прекрасно видит три красивых слова у каждого в глазах, которые не озвучены. Поэтому он решает, что ему внезапно должен позвонить Минхо.
Джисон соскакивает с дивана и хватает телефон, крича:
– Мне Минхо-хён звонит! Я сейчас приду!
Двое молча наблюдали за убегающей белкой. А затем молчание.
Да, Чонин был у Чана дома, играл в приставку и кушал, но точно не оставался с ним наедине. Обычно всегда рядом был Джисон. Но сейчас Джисона нет, как и спасения. Поэтому Чонин достаёт телефон и уже хочет начать копаться в нём, как Чан плюхается на диван рядом, обнимая за плечи.
– Нам никогда не доводилось разговаривать чисто вдвоём. У тебя то подработка, то Джисон рядом. Может поговорим?
– О чём? – младший начинает втыкать в телефон, дёргая плечом, чтобы Чан убрал руку. Но тот только умиляется, крепче обнимая и тыкая носом в шею. – Чани-хён! – знал бы старший, как Чонин внутри задыхается.
– А знаешь, зачем я тискаю тебя?
Чонин всё-таки убирает телефон и смотрит на старшего вопросительно.
– Зачем?
– Я просто хочу хоть так к тебе прикасаться, потому что на большее не имею право. – Чан говорит абсолютно спокойным тоном, не убирая руку с плеч младшего. Смотрит всё так же, но в глазах сверкает что-то, и что это Чонин понять не мог, но смотрел в ответ.
– Почему на большее... Не имеешь право?
Чан выдыхает прямо в шею:
– Потому что ты – не мой.
– Но мог бы быть? – Чонин прикрывает глаза, закидывая голову на руку Чана сзади.
В комнату заходит Джисон. Он тут же тормозит в дверном проёме, наблюдая за такой картиной: Чан обнимает Чонина и выдыхает ему в шею. Тот лишь подрагивает, опустив взгляд.
– Что за милота! – не сдерживается Джисон, улюлюкая. Чан тут же отлипает от младшего, одним взглядом показывая, что сейчас готов врезать. Джисон закрывается в спальне, говоря, что ложится спать.
Чонин переводит взгляд с пустого дверного проёма на старшего.
– Думаю, скрывать от друг друга те три слова бесполезно.
– Да... Ты мне очень понравился, Чани-хён. Ещё тогда, в следующий день после твоего дня рождения.
– Ты мне понравился с первого дня.
Молчание. Снова. Но тишина не напрягала никак.
Чан приблизился к чужому уху и прошептал:
– Скажешь?
– Я люблю тебя. Теперь ты. – так же шепотом отвечает младший, уже не одёргивая руку, которая покоилась на его плече.
– Я тоже люблю.
Оба не отрывали взгляда от друг друга. И подумать только, как жизнь свела их.
Прошёл уже год. Чонин снял брекеты, хоть и Чан и протестовал. Но всё-таки смирился, ведь так младший ему казался не таким ребёнком.
Однажды вечером Чан спокойно лежал на кровати, читая книгу, пока на него не улеглась целая тушка, а голова этой тушке устроилась на плече.
Чонин начал бубнить:
– Чани-хён, мы уже встречаемся год, а ты ничего не делаешь со мной. Я не только обнимашек хочу вообще-то!
– Хорошо, что ты хочешь?
– Тебя! – младший выхватывает книгу из рук Чана, бросая её куда-то на тумбочку.
– Что за внезапное желание, Чонин? – старший ещё конкретно недоумевал, смотря на яростного Чонина, который пытался выпутаться из собственной кофты.
– Потому что пока тебе вот так не сделать – не поймёшь. – он откидывает кофту в сторону, наклоняясь к старшему и резко меняя тон голоса на мягкий. – Теперь ты возьмёшь меня?
Сказать, что Чана возбуждало такое поведение младшего – ничего не сказать. Тот был уверен в своих действиях.
Чан начинает дразнить:
– Я думал ты будешь поскромнее.
Чонин совсем вспыхивает, уже срывая футболку с Чана и давит руками на сильные мышцы рук старшего.
– Мог бы, если не ты. Знаешь как я хочу тебя? А ты только сюсюкаешься со мной! Как слабак! О, а Чан-и слабак! Слабак!
Чан слушает верещания младшего, а после меняет их местами, нависая сверху. Тот сразу же замолкает.
– Этого ты хочешь? – старший вонзает зубы в светлую кожу на шее, чувствуя, как дрожит под ним тело.
– Чани-хён не слабак?
Чан прекрасно знает, что внутри младшего полно чувства страха. Он просто пытается это скрыть, дразня такими фразами. Уж кого-кого, а Чонина он знает как все свои десять пальцев.
Старший прикасается своими губами к чужим, целуя нежно и так по-детски, что младший под ним плавится, уже без желания сказать какую-нибудь колкость. Чонин надеялся, что тот углубит поцелуй, но он... Отстранился?
А после и совсем встал с кровати, выходя из комнаты.
Чонин поднялся на кровати, возмущаясь на весь дом:
– Бан Чан, хватит издеваться надо мной! Что за шутка такая?!
Из кухни слышится: «тебе хватит, малой» из-за чего он раздражается ещё больше, вставая с кровати и направляясь к старшему в кухню.
В его руках был крем. Тот белый, что был на любимом торте Чана.
– Ты... – младший не успел возмутиться, как его прижали к столешнице, а эти красивые руки старшего упирались по обе стороны от Чонина. Чан вцепился зубами в загривок, получив сдавленный стон. И снова чувствует, как младший дрожит.
Чан усмехается:
– Что, страшно? А знаешь как страшно будет, когда я войду в тебя?
Чонин выдыхает, опустив голову. Он сам нарывался и прекрасно понимал, на что идёт. Но почему-то сейчас ему стало действительно страшно.
Вдруг старший отстранился. Но в одно мгновение развернул младшего к себе лицом, держа в руках миску с кремом.
– Что ты... – уже начал возмущаться Чонин, но тут же вскрикнул от холодной массы на коже. – Чани-хён!
Чан аккуратно размазывал крем по белоснежной коже младшего, добавляя ещё и ещё. Тот дрожал то ли от холода, то ли от возбуждения, то ли от страха. Непонятно. И дышал часто.
Старший убрал в сторону миску, приближаясь к телу. Чонин втянул воздух носом, резко выдыхая, когда почувствовал чужой язык на ключицах.
Чонин не выдерживал, выпалив с предыханием:
– Чани-хён, хватит, пожалуйста.
Но тот не слышал, продолжая слизывать весь крем. Младший уже выл, пытаясь вырваться, на что получал сразу же укусы.
Хоть старший и слизал весь крем, но тело всё же было липким. Чонин чувствовал себя немного некомфортно из-за этого. Но Чан аккуратно посадил того на стол, вставая между раздвинутыми ногами.
– Чани-хён, ты же не сделаешь больно?
Чан приблизился вновь к чужим губам:
– Нет конечно.
А после поцеловал, уже блуждая языком в чужих устах.
Растягивать было затруднительно, так как младший был очень капризным и велел вытаскивать пальцы сразу же, как становилось больно. Но всё же получилось, пусть и заняло слишком много времени.
И всё бы ничего, пока Чонин в панике не содрогнулся, когда головка члена медленно вошла в него.
– Подожди! Я боюсь.
– Терпи, Чонин.
Чан всячески его отвлекал и успокаивал. То медленно водил рукой по чужому стволу, то целовал в губы, щёки, шею.
Наконец, войдя до конца, он остановился. Чонин тяжело дышал, опустив голову на чужое плечо.
– Двигайся. – услышав это, старший сделал первый пробный толчок. С уст младшего вылетел тихий стон, а руки уместились на широких плечах Чана.
– Ты как? – Чан медленно двигался в нём, отвлекая вопросами и поцелуями.
– Было бы нормально, если бы ты ускорился, а не демонстрировал спаривание улиток.
Чан усмехается, тут же ускоряясь. Чонин распахивает глаза, закусывая губу, но с губ всё равно слетает громкий стон, а потом ещё и ещё. И их Чан готов слушать вечно. В один момент он попадает чётко по той точке, чувствуя, как весь сжимается и дрожит младший.
– Чани-хён, ты такой хороший, ты такой красивый, ты так... Ах!
Старший поднимает его на руки, и чувствуя, как тот обвивает ноги вокруг талии, начинает двигаться снова. Член входит уже глубже, выбивая новые стоны, которые уже не такие громкие, лишь с хрипотцой.
Через несколько толчков Чонин кончает, царапая спину старшего до крови. После него кончает и сам Чан.
***
– Что, теперь стесняешься разговаривать со мной? – передразнивает Чан, забирая у младшего пачку конфет. – Нет, отдай! – А ты скажи, что любишь меня и отдам. Чонин сразу смягчается, произнося эти заветные три слова и берёт обещанную пачку любимых конфет. А улыбается всё так же очаровательно, как в первый день в том ларьке.
