Портвейн

— Ты должен стать плохим, если со мной быть хочешь. РСФСР отчетливо помнит этот охрипший от сигарет низкий баритон, говоривший с вызовом, с уверенностью в том, что подтверждений своих слов он не дождется. И русский не соврет, если скажет, что это единственное воспоминание, крутившееся у него в голове сейчас, когда он сам по себе является полным антонимом к слову "трезвый". «Как же он ошибался,» — думает белобрысый, с характерным звуком прокусывая фильтр и закуривая уже черт знает какую сигарету по счету. Ему оно и не важно, в принципе. Ему, будучи в алкогольном опьянении, вообще ничего не важно. — РСФСР? Разве что кроме него. Младший вынимает сигарету из губ, выдыхая табачный дым прямо американцу в лицо и посмеиваясь с того, как он сводит густые брови к переносице от недовольства. Прекрасен даже тогда, когда злится. — Ты что здесь забыл? — США выделяет слово "здесь", потому что вообще-то, примерному старосте и комсомолу на вписке делать нечего. Казалось бы, что нечего. Рядом с РСФСР полупустая пачка мальборро и несколько бутылок из-под портвейна. Штаты, честно признаться, удивлен. Русский пьяно усмехается, тушит сигарету и выкидывает ее, прежде чем резко потянуть и повалить на себя США. Тот охает от неожиданности, и опомниться не успевает, как РСФСР меняет их местами, уже нависая сверху. — Я бросил школу, сжег тетради и портфели, — горячо выдыхает он ему в ухо, — Теперь достаточно крутой чтобы быть с тобой?