kiss me more

Сегодня они посреди глухого леса, беседуют с каким-то незнакомым караваном, ютятся у их костра. Ей 19. Ему — 21. Они совсем ещё юные для таких приключений, но, будем честными, в таком-то мире — кого волнует? С этими бесконечными войнами, как кажется, тут и так больше сирот, нежели детей с хотя бы одним родителем. Не они первые, не они последние. Малике сегодня опять плохо. Дэмиен знал прекрасно это её состояние. Он сам с утра этого же дня помогал подруге справиться с подкатывающей паникой и истерикой, когда та заметила у себя на теле новый глаз. От которого всё дальше по коже расползались фиолетовые пятна. Она действительно справлялась со всем этим много хуже, чем желала показывать. Но как будто друид и так это бы не узнал. В любом случае, сейчас Малика сидела чуть поодаль ото всех, огонь костра выхватывал лишь ее, как всегда разбитые, колени. Но не то чтобы Дэмиену было сложно понять, что она делает. Во-первых, он для этого уже знал ее как облупленную, а во-вторых у него с собой были некоторые фокусы, которым его успели научить друиды. Например, помимо того, что он уже мог превращаться во вполне симпатичную сипуху, эльф научился вызывать одни только совиные глаза. И видеть ночью так же ясно, как и днём. И догадки действительно подтвердились — вон она, сидит там, сгорбившись, что-то нашептывая под нос и осторожно поглаживая забинтованный бок. Прекрасно зная, что, по условию сделки с Бездной, завтра же ей придётся полностью снять бинты. А потом и перекроить весь свой гардероб так, чтобы глазам Н’Зота никакая одежда не заслоняла обзор. Она знала это. А Дэмиен знал, что сейчас ее лучше не трогать и дать время. Тем более, ему действительно нужно было ассимилироваться в этом караване. Начались ливни и снега, ставить палатку уже было бесполезно — оба продрогали почти до смерти. А в таверны не пускали, только завидев, как именно выглядит спутница добродушного ночного эльфа. Вот и оставалась единственная надежда на кров и пищу — такие же бродяги, как и они. Без фракций и предрассудков. Однако… всегда была вероятность, что их во сне заколят или ограбят. Поэтому, прибиваясь в очередной раз к новой компании, лучше сразу представить себя, обозначить свои намерения и цели. Обычно в центре внимания была Малика. Дэмиен просто тихо читал в сторонке, пока она остальным путникам у костра рассказывала про их приключения. Это имело много смысла. Во-первых, Малика попросту любила быть в центре внимания, это да. А во-вторых, был в этом, конечно, и тактический момент. Услышав сколько, как, и насколько жестоко Малика могла разделываться с недоброжелателями, у любого сразу же пропадало желание их грабить (и прибавлялось страха перед тем, чтобы просто выгнать к чертям собачьим загадочную парочку). Но сегодня, что чаще происходило в последнее время, такая работа падала на плечи Дэмиена. Он не был таким пугающим, конечно, зато сразу же задаром предлагал свои услуги лекаря любым болеющим в караване (а таких обычно было немало). К тому же, он умел рассказывать легенды. а людям нравились его легенды. Вот и выходило — общественное расположение.

***

Он завёл новую историю уже некоторое время назад. Про драконов, как малых, так и великих аспектов. И вот опять это случается. Дэмиен косит взгляд — благо, отсутствие радужки и зрачков позволяет — а там она. Снова сидит, как уже случалось с десяток раз до этого, просто слушает его. Забывает о Бездне, о новых глазах, синеющей коже, о своих нескончаемых планах, и слушает. И лицо у неё такое спокойное-спокойное. Такое у неё, за исключением таких вот моментов, бывает только когда она спит. А Дэмиен иногда повернёт к ней чуть голову, не прерывая даже своего рассказа путникам, просто, чтобы обозначить, что сейчас он смотрит на неё. А она улыбнётся, так мягко-мягко, до морщинок в уголках глаз, а потом тут же, через полсекунды, опомнится, встряхнет головой, зардеется до кончиков длиннющих ушей — и тут же отвернётся. А Дэмиен усмехался, отворачивался и продолжал свой рассказ. А потом через пару минут снова чувствовал на себе умиротворённый взгляд. Вот и сейчас так. Он не дурак, понимал что происходит. Ну, как… понимал-то давно, а уверен был только с недавнего времени, когда они снова путешествовать вместе стали. А до этого страх потерять самого дорогого в жизни человека не давал даже и думать ни о чём таком. А потом он все ждал чужого шага. Малика, его лучшая подруга, была самым целеустремленным и решительным человеком из всех, кого он знал. А знал он много людей. И был уверен — если она чего-то захочет, она это возьмёт. А он уже был готов отдать ей всего себя, без остатка, ещё много лет назад. А по-моему и аж с самой первой их встречи. Но… ничего не происходило? Вообще? То есть, их дружба и так была очень близкой и тактильной. И никакие слова и прикосновения не выбивались для него из ряда нормы. Хотя Дэмиену и казалось, что она начала слишком долго задерживать на его теле свои ладони и слишком двусмысленно шутить. Но ничего более. Это его удивляло. И, он бы клянулся, если дело было в том, что она слишком боится отказа — он бы начал рычать. Вообще сложно было представить человека, который был бы влюблён очевиднее, чем Дэмиен.

***

Рассказ был давно кончен, а Малика этого даже и не заметила. Она так и задремала — сидя, сгорбившись, с рукой, сжимающей бок. Разбудил ее треск веток прямо рядом с собой — инстинкты взяли верх. Она проснулась тут же, дернулась, уже потянулась с кинжалу в сапоге, но… да. Знакомое лицо. Адреналин спал ледяным потоком, снова накатила усталость. Дэмиен сел перед ней на корточки и улыбнулся. Она, сонно моргая, улыбнулась в ответ. — Уже глубокая ночь. — Ага… — пробормотала тихо девушка. — Лечь в караване как нормальный человек не хочешь? Он протянул руку к ее лицу и положил на щеку. Малика улыбнулась, снова кивнув, но, неосознанно продолжила движение, потираясь лицом о чужую ладонь. И тут почувствовала руку на второй щеке. Ей было так тепло и хорошо — идти куда-то совершенно не хотелось. Но тут ей легко подули на нос. Девушка открыла глаза и увидела перед собой лицо, совсем-совсем близко. Хорошо. Тепло. — Можно я тебя поцелую? Сознание, до этого подернутое дымкой сна, сразу же очистилось. Она тут же замерла и широко раскрыла глаза. Он..? — …Чего блять? — девушка нервно усмехнулась. — Дэмиен, все хорошо? Ты не приболел? Дай-ка я… — и положила тыльную сторону ладони на чужой лоб. Руки с щек убрались моментально, теперь друид смотрел на неё, широко раскрыв глаза и поджав губы. — Чтож… — сказал он несколько громче, чем надо бы, надтрескивающимся на середине слова голосом. Мозг начал панически анализировать где он ошибся, пока он вставал, отряхивая руки о штаны — жест привычки. И в это время панически соображать начала уже Малика. До неё только только сейчас начало доходить, что только что произошло. И как она на это ответила. Ебанашка. Вот это, блять, была её первая реакция на чувака, по которому она сохла последние года 4? Вот это? Она начала истерично перебирать все мысли в голове, соображать, смотреть, словно в замедленной съемке, как ее друг поднимается с колен. И тут замедленная съемка срывается на ускоренную. Она как со стороны видела себя, сначала вскочившую, громко крикнувшую «стой!» и схватившую друга за свисающие по обеим сторонам лица хвостикам. Затем начала что-то несвязное лепетать, о том, какая она тупая, вообще дура ужасная, не думает перед тем, как ляпнуть, и да, вообще-то она хочет его поцеловать, и не только поцеловать, много ещё чего она уже хочет, и довольно давно— А потом время приходит к своей нормальной скорости вместе с осознанием, как по-дурацки сейчас выглядит её эльф. С абсолютно ничего не понимающим взглядом, вынужденный стоять скрючившись, на согнутых коленях… И так сильно у неё в тот же момент защемило в сердце от любви, что не схватить его сейчас за волосы и не поцеловать было бы просто преступлением мирового уровня. Гарантирующим 10 пожизненных и 3 смертных казни. Впрочем… благо сейчас она была уже более решительной.