Буря подкатов

      Вся школа наслаждалась шоу в течение нескольких недель, которые переросли в месяц, тогда все уже начали страдать.       О настоящих чувствах женщин знали все, кроме самих женщин, которые упорно вели войну, отказываясь признавать взаимную симпатию. Их креативный подход к комплиментам и упорство вызывали уважение, которое потом переходило в раздражение. Чем дольше это продолжалось, тем более очевидным становилось то, что с этим надо было что-то делать.       Было объявлено срочное заседание учителей, включавшее всех, кроме профессора Блэк и профессора Грейнджер. Дабы не вызвать подозрений, собрание проходило в Выручай-комнате, которая преобразовалась в небольшой зал со множеством кресел, камином и широким столом, на котором, ни на что не намекая, стояли две шахматные дамки: белая и чёрная. Главной целью было найти выход из безвыходной ситуации, то есть сделать так, чтобы Блэк и Грейнджер осознали свои чувства и приняли их.       — Итак, с этим надо что-то делать… — произнесла директор, поочередно смотря в сторону каждого учителя.       — Почему нельзя оставить все так, как есть?       — Потому что наша психика не выдержит.       — Джинни, а что, если поговорить с каждой из них и намекнуть, что, может, они не ненавидят друг друга, а очень даже наоборот, — задумчиво проговорил Невилл.       — Я пыталась поговорить с Гермионой, но в ответ услышала… — Джини сделала глубокий вдох и, стараясь спародировать Грейнджер, произнесла. — Джинни, этого не может быть. Я абсолютно ненавижу её, терпеть не могу эти черные глаза и шикарные бедра, которыми она виляет, проходя мимо. Как можно подумать, что она мне нравится? Лучше помоги придумать новый комплимент.       — Это смешно, — заключил Невилл, приложив ладонь ко лбу.       — И все же, это именно то, что мы имеем. Если их не подтолкнуть, то не известно, как долго они будут игнорировать очевидное.       — Я состарюсь к тому моменту, как они все поймут, — подытожила Макгонагалл. — Какие будут идеи? Приворотное зелье не предлагать: есть вероятность, что это приведет к еще худшим последствиям.       Все замолчали и принялись напряженно обдумывать ситуацию, был слышен лёгкий скрип шестеренок в часах. Джинни рисовала схемы по тому, как свести женщин, но сами планы больше напоминали стратегии для матча по квиддичу. Тишину неожиданно прервала профессор Трелони.       — А что если… — она запнулась, когда все внимание неожиданно сконцентрировалось на ней. Такой концентрат внимания рекомендован лишь директорам, и то в особо ограниченных дозах. Но все же профессор нашла в себе силы продолжить. — Так вот, а что если они заключат Непреложный обет?       Макгонагалл покачала головой.       — Не имеет смысла. Они согласятся на подобное, только если у них будет свадьба.       — Представьте Гермиону, которая на свадьбе говорит Блэк: «Обещаешь ли ты не пытаться убить меня во время ссор?», — вставил свои пять галлеонов Флитвик. Он передал пять галлеонов Джинни, которая начала принимать ставки на то, когда именно будет свадьба.       Профессор Трелони опустила взгляд ниже, но тут же высказались.       — Мы можем вновь сделать Грейнджер ученицей? Одной ночью, когда она узнает особый секрет Блэк, всё наладится.       На этой фразе часть учителей покраснела. Каждый представлял, что это за особый секрет, в меру своей фантазии и воспитания.       — Но для этого нужны особые ужасные монстры в лесу.       — Нам и свиней хватает, — высказался Хагрид.       — Каких свиней?       — Не знаю, но профессор Блэк объявила о необходимости борьбы с ними.       Джинни сдержанно хрюкнула в кулак.       — Может тогда… Вы не знаете, есть ли у Андромеды своя кофейня? А нет, подождите, этот вариант подходит, если бы они были маглами.       Профессор Трелони вновь задумчиво уставилась вниз: поскольку ни у кого больше не было идей, все ждали её. Всё же странные идеи — тоже идеи, и, может, они способны подтолкнуть к чему-то более или менее разумному. Хоть к чему-то…       — Я могу пригласить их к себе и показать танцующие кексики. А если один из них будет…       — Никакого любовного зелья, — Макгонагалл перебила Флитвика. — Как только они поймут, что были под чарами, то не оставят ни единого целого камня.              Вновь воцарилась тишина, которая царствовала недолго, ведь слова профессора Трелони совершили переворот.       — Блэк умрёт. Когда она воскреснет, то через пять лет подчинит своей власти половину магического мира, и только Гермиона сможет спасти её, отдав свое сердце.       — Не обижайтесь, Трелони, но ваши предсказания сегодня весьма специфичные.       — Хм, это не они. Я просто смотрю всё в этой книге.       Женщина указала на довольно увесистый том, что лежал перед ней на столе.       — Разрешите. — Невилл взял книгу и, пролистав её, устало вздохнул. — Это новое издание от фан-клуба, они пишут рассказы по ним.       — Новое издание, ты сказал?!       Джинни тут же выхватила книгу и начала задумчиво изучать страницу за страницей. Джинни успела договориться с мадам Трелони о том, чтобы одолжить новое издание для особого изучения, пока все отвлеклись на обсуждение того, что они думают про этот фан-клуб, и не лучше ли попытаться ограничить его влияние, а то вдруг так отдельный факультет получится. Кто-то прошептал «Факультет шипперов», и все нервно вздрогнули, представляя последствия. Впрочем, тему быстро свернули. Эльф, приглашенный специально для записи собрания, свернул клочок бумаги и взял следующий. Идея записи принадлежала Макгонагалл, на все вопросы она ответила кратким: «Для потомков. История имеет свойство повторяться».       — Так, это не подойдёт… Для этого Блэк должна быть сиреной, а для этого — русалкой, а для этого — вампиром, а для этого — оборотнем, а, чтобы сделать так, она должна превратиться в Грюма. Ох, бедная Блэк, — доносилось приглушенное бормотание Уизли, что листала книгу с особым рвением. Она очень хотела помочь своей подруге.       — Надо просто запереть их в одной комнате и надеяться на лучшее, — задумчиво высказался Невилл. Он не ожидал, что его услышат, но его фраза совпала с парой секунд тишины, что возникла по законам магической подлости.       Все задумчиво переглянулись, решив, что плохая идея лучше, чем всё, что предлагали до этого.       — А где мы возьмём комнату, которая выручит нас в этой трудной ситуации, и которая сможет пережить ураган?       Макгонагалл красноречиво очертила рукой Выручай-комнату, и все кивнули, соглашаясь с мыслью.       — Хорошо, тогда план такой…

***

      Вечером следующего дня профессор Грейнджер (так же как и профессор Блэк) получила анонимное письмо с приглашением встретиться в Выручай-комнате, дабы обсудить нечто крайне важное. Реакция профессоров была примерно одинаковой: с мысленным «Ну наконец-то» каждая вылетела из комнаты, не забыв при этом оценить свой внешний вид в зеркале. Вид, надо сказать, был шикарен, и если бы зеркало могло говорить, то титул «самой прекрасной на свете» они бы получили одновременно.       Женщины бы столкнулись на входе Выручай-комнаты, если бы не чудо, вернее Невилл, что храбро задержал Блэк на пару минут крайне важным вопросом.       — Профессор Блэк, вы когда-нибудь думали о том, что раньше люди представляли Землю плоской, стоящей на трех китах, и считали это истиной. После этот образ изменился. Сейчас мы считаем истиной тот факт, что Земля круглая, но, может, и мы ошибаемся. Что, если мы недалеко ушли от тех, кто видел её, стоящей на слонах и китах? Как тогда нам узнать истину?       Блэк моргнула, склонив голову набок, видимо, решая, убивать Невилла быстро или чтобы помучался. Тот уже думал рвать когти, пока ему не отрастили хвост, но Блэк ответила. Ответ был быстрым и больше напоминал скороговорку.       — Предлагаю рассматривать все с позиции релятивизма, а значит, признать невозможность знания абсолютной истины и постоянное изменение переменных. Истина является субъективным восприятием человеком реальности, выраженным в его парадигме, на которую он опирается в своих суждениях, которые, в свою очередь, меняет в течение жизни. Значит, изменение мира происходит, в первую очередь, в голове человека.       — А? — Ловко вставил Невилл, чем заслужил от Блэк взгляд, полный уважения.       — Вы правы, но вы заложили погрешность, весьма серьёзную, когда решили, что Земля на трех китах — противоположный образ круглой Земли, в то время как одно понятие идёт из мифологии, а второе является научной точкой зрения на мир. Ошибочно полагать, что Бруно сожгли за то, что он пытался открыть людям глазные яблоки на тот факт, что Земля является относительно шарообразной. Об этом подозревали задолго до него. Ещё Аристотель отмечал как изменения рисунка созвездий на небе при путешествии на другую землю, так и особенность тени Земли при лунном затмении и рассматривал Землю отнюдь не как плоский объект. Безусловно, это не единственный способ доказать форму Земли. Если бы мы находились в более сложных условиях, у нас бы были простые топологические средства для понимания того, на какой планете мы живём. Для этого достаточно было бы просто разбить Землю на треугольники, триангулировать её и подсчитать количество треугольников, участвующих в разбиении, количество их вершин и их сторон. И тогда знаменитая формула Эйлера, полученная им задолго до результатов Пуанкаре, позволила бы сказать ту топологическую природу поверхности планеты, на которой мы живём.* А вообще… Ничто не истинно, все дозволено. — Блэк сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание. — Я бы с удовольствием подробнее обсудила эту тему. Но сейчас мне срочно надо идти, меня ждёт важное дело.       Беллатрикс постаралась уйти так, словно она и не особо спешила, но в конце коридора почти перешла на бег. Джинни все это время пряталась под мантией невидимкой, одолженной под предлогом спасения любви во Вселенной. Скинув мантию, она рассмеялась.       — Дело — это Гермиона.       — Я понял. Это то немногое, что я понял.       — А я вот наконец-то поняла, куда каждый вечер Гермиона тащит кучу книг с очень довольным лицом.       — Хм, — философски ответил Невилл.

***

      Когда Беллатрикс зашла в комнату, Гермиона уже была там.       Блэк открылся крайне приятный и очаровательный вид, но, безусловно, комната тоже выглядела весьма приятно. Весь пол был застелен коврами, в камине горел огонь, накрытый стол с парой стульев и, к удивлению женщины, широкая кровать. Из-за последнего она пару минут стояла в ступоре, так же как и Грейнджер, которая по реакции Беллатрикс стала понимать, что ведьма не организовывала все это.       — Должна признаться, Грейнджер, я не думала, что ты решишься прям так сразу в постель. Неужели мои комплименты настолько сразили тебя?       — Я думала, что это ты все устроила, — аккуратно начала девушка.       — Хах, зачем мне это надо? — неравнодушно спросила Блэк, стараясь выглядеть максимально равнодушно.       — Чтобы у нас было свидание.       Гермиона начала догадываться, что в их спорах, ссорах и сварках было нечто большее, нечто скрытое. Чувства, запрятанные настолько глубоко, что только сейчас она начинала понимать их. Но она не догадывалась, что об этом Блэк догадалась раньше на две минуты.       — Бред. Я не могу поверить, что я, темная волшебница, а ты…       — Только попробуй! Я устала от оскорблений, споров и… комплиментов.       Гермиона резко выхватила палочку, наставляя её на Блэк. Глаза предательски щипало, но она старалась сохранить лицо, не показывая, как додуманная ею фраза задела чувства.       Блэк, закатив глаза, также достала палочку в целях самообороны и уже собиралась самообороняться, напав первой, но поняла, что подумала девушка. Тяжело вздохнув, она командным голосом отчеканила.       — Грейнджер, заткнись и слушай. — Увидев, что девушка сжала челюсть и недовольно смотрела на неё, выражая молчаливый протест, Блэк улыбнулась. — Я хотела сказать другое. Я не могу поверить, что я, темная волшебница, — Блэк предупреждающе подняла левую руку, — и ты, самая прекрасная, добрая, светлая, очаровательная и милая девушка во всей Вселенной можем быть вместе. Особенно учитывая, как я относилась к тебе все эти годы. Не верю, что ты можешь что-то чувствовать ко мне, кроме неприязни. Поэтому разбей мне сердце и давай покончим с этим.       Они стояли друг напротив друга, яростно сжимая палочки и готовые в любой момент выпустить бурю эмоций и, возможно, вполне реальную магическую бурю, что снесет Хогвартс.       Грейнджер задумалась о том, как же прекрасна была Блэк, она словно была воплощением стихии: яростная, бушующая и невероятно красивая. Должно быть, что-то из этого отразилось в её взгляде, ведь женщина удивленно приподняла бровь.       Блэк была шокирована, но также хорошо понимала, что это был её шанс. Шанс на любовь, счастье и уют. Вот он, шанс, с карими глазами, в которых горят искры; с волосами, что пахнут ванилью и улыбкой, от которой внутри все теплеет. «Надо действовать» — решила Беллатрикс, но действовать она решила в своём стиле. Широко улыбаясь, ясно давая понять, что в этот раз Грейнджер так просто не отделается, Беллатрикс сделала свой ход.       — Грейнджер, ты что-то чувствуешь ко мне… — На этих словах Блэк начала медленно подходить к девушке. У Гермионы не оставалось пути для побега, она отступала к стене, быстро понимая, что это её не спасёт. — Ты ко мне неровно дышишь… — Голос женщины звучал неуверенно, словно она не могла поверить, что это все правда.       Когда Блэк оказалась рядом, девушка уперлась спиной к стене, тут же понимая, что она действительно неровно дышит, так, словно пробежала марафон, а не пятилась назад. Сердце громко стучало, заглушая остальные звуки. Беллатрикс замерла, непозволительно близко по всем правилам этикета, но слишком далеко, по мнению девушки. Расположив руку на талии женщины и получая в ответ удивленный взгляд, Гермиона притянула Блэк ближе к себе, и в этот момент удивилась уже она.       — Блэк, это твоя палочка или ты так рада меня видеть? — широко ухмыляясь, поинтересовалась девушка.       Беллатрикс недоуменно опустила взгляд ниже, понимая, что так и не убрала палочку, и потому та сейчас упиралась в живот девушке. Блэк повела палочкой вверх, проводя ею по ключицам и шее девушки. Реши она сейчас напасть, то выиграла бы не начавшуюся дуэль одним коварным ходом. Но в мыслях женщины было больше коварства и гораздо меньше желания причинить какой-либо вред девушке. По правде, она наоборот хотела защитить ту от всего мира, но Гермионе об этом знать было необязательно.       Поглаживая ладонью щеку девушки, Блэк пророкотала:       — Детка, назови меня безумной, но я хочу провести по твоей оголенной коже палочкой, слышать твое сбившееся дыхание, когда ты будешь думать, не применю ли я какое-либо заклинание. А после впиться в твою шею зубами, пока ты будешь с мольбой кричать моё имя, умоляя не останавливаться.       При каждом слове глаза Блэк темнели всё больше, а голос напоминал раскаты грома, то и дело в нем проскальзывали хриплые рычащие нотки. И если до этого Гермиона могла пытаться отрицать свое влечение, свою страсть и желание Беллатрикс, то теперь это становилось невозможным. Слишком сильно стучало сердце, слишком сильно дрожала она сама, и слишком слабо её держали ноги. Слишком долго они скрывали свои чувства.       — Белла, просто поцелуй меня, наконец.       Губы Беллатрикс коснулись губ девушки.       Гермиона чувствовала себя так, словно находилась в самом центре глаза бури, там, где не страшен циклон, разразившийся вокруг. Её руки дрожали, пока она крепко обнимала Беллатрикс. Темные кудри женщины коснулись её щек, словно пряча от остального мира.       Для Блэк все остальное перестало существовать, важна была лишь девушка, что так доверчиво прижималась к ней ближе. Но хоть девушек не волновала Вселенная, то саму Вселенную они вполне волновали и даже сотрясали. Всплеск магической энергии почувствовали многие маги, а её отголоски докатились до самых дальних островов, что, кстати, привело к тому, что этим же вечером Макгонагалл получила письмо, содержащее такую фразу: «Наконец-то, я ждал этого 12 лет в Хогвартсе:) Передайте им, что, как вернусь, готов быть тамадой на свадьбе». К письму также было приложено несколько пакетиков чая.       Брошюры по пикапу разлетелись быстрее горячих пирожков и привели к временному союзу Гриффиндора и Слизерина, который доказал, что любовь объединяет, и было выпущено совместное издание «Как скрестить львицу и гадюку. Секреты пикапа, чтобы притянуть свою вторую половинку». Впоследствии вышедшее второе издание было дополнено комментариями двух анонимов. Анонимы об этом ничего не знали, лишь ответили на вопросы учеников. Авторитет Блэк возрос. Восхищение к профессору Грейнджер увеличилось. Потом самые отважные, умные и безнадежно влюбленные ходили к ним за любовными советами.

***

      Вечером никто, кроме мистера Колючки, Колючкобокого, малыша Колкого, Шипастика и «А вот ты похож на Блэк», что пересаженные в красивые горшки стояли на подоконнике, не мог видеть трогательную картину. Блэк, сидя в кресле, трогала спину Гермионы, массируя кожу круговыми движениями. Грейнджер, сидя на Беллатрикс, обвивала её руками и ногами, уткнувшись носом в шею женщины и довольно улыбаясь. Девушка потянулась, подобно кошке, отвечая на ласку. О том, что Беллатрикс может быть такой нежной, не знал никто, а если бы кто-то и узнал, то тогда бы женщина применила Обливиэйт. Гермиона была исключением. Блэк решила, что если та ни разу не видела её худшую острую сторону, то более мягкая и нежная хуже не сделает.       Грейнджер оставила пару поцелуев на шее женщины и приглушенно спросила:       — Это конец?       — Мне казалось, что это только начало.       Почувствовав неуверенность женщины, Гермиона откинулась назад и расположила руки на щеках Блэк, аккуратно поглаживая.       — Я говорила про наши постоянные споры.       — Если это означает, что я все ещё могу засыпать тебя комплиментами, когда мы наедине, то да. Можем считать, что у нас ничья.       — Ничья, в которой все выиграли.       — Кроме твоих книг, которым ты сегодня не уделяешь внимания. У нас же должен был быть вечер чтения.       У них была традиция: вечером они располагались в креслах, читали книги, чтобы потом обсудить и вступить в дискуссию. Такие вечера были более спокойные, и за день девушки достаточно уставали, чтобы не пытаться друг друга убить. Но до этого дня они скрывали, насколько, на самом деле, любили и ценили подобные моменты. Этот вечер чтения был полным провалом, который принёс невероятный успех. Ведь стоило Гермионе увидеть вольготно сидевшую в кресле Блэк, то тут же она оказалась на её коленях. Во всем, конечно, была виновата магия.       Блэк провела рукой вниз по спине девушке, задевая кожу ногтями. Гермиона улыбнулась, выгнула спину, откликаясь на ласку. Вечер определенно удался. Грейнджер пропустила черные локоны сквозь пальцы.       — Сегодня я предпочту уделить всё своё внимание самой прекрасной женщине.       — Ммм… Мне стоит ревновать? — Беллатрикс нахмурилась, она ощутимо впилась ногтями в плечи девушки, ясно давая понять, что никуда не отпустит, и даже не стоит думать о побеге.       — Конечно. Она красивая, великолепная и страстная. Когда хмурится, то у неё появляется морщинка, вот тут. — Девушка с нежностью провела по лбу женщины, та в ответ подалась вперед, ластясь, подобно кошке. — А когда улыбается, тут появляется линия, которую так и хочется поцеловать.       Гермиона неспешно поцеловала женщину в уголки губ. Внутри неё словно было целое солнце, которое согревало, наполняя любовью. В какой-то момент промелькнуло сожаление о том, что они не раскрыли чувства раньше, но девушка быстро прогнала эти мысли. Главное, что они были сейчас счастливы, и это определенно стоило любого ожидания.       Девушка наклонилась, хитро улыбаясь, словно готовясь рассказать секрет.       — Знаешь, сколько бы на небе ни было звезд, мои глаза будут обращены только к самой прекрасной — к Беллатрикс. — Гермиона могла наблюдать самое редкое зрелище в природе — смущенную Блэк: щеки женщины немного покраснели, а на губах играла легкая улыбка, но больше всего передавали глаза, в которых отражалась любовь. Сердце девушки сжалось, её переполняли сильные теплые эмоции. — Её губы… — девушка тяжело сглотнула, когда Блэк провела языком по губам. Не доверяя своему голосу, Гермиона просто наклонилась для поцелуя.       Очередной всплеск магии окончательно закрепил Блэко-Грейнджерское перемирие.