Гармония Варии

От автора: Какая же я сволочь. Да, я уже решила переписать фанфик, и была на пути к этому, как неожиданно родилось продолжение. Хочу сказать спасибо всем читателям, которым была неравнодушна судьба моего детища. Я уже ни на что не надеюсь, просто желаю вам приятного чтения. Противный гул лампы над операционной стоит в ушах и давит на виски, белый цвет неимоверно раздражает, а безжизненные карие глаза всё никак не выходят из мыслей. Стоит только прикрыть глаза, как память услужливо подкидывает самые яркие картины собрания Альянса. Тимотео еще за всё ответит. Но самым важным на данный момент является состояние Савады. Когда старика обезвредили, девушка была еще жива, значит, пуля не зацепила сердце. Это обнадёживало. Десятый не знает сколько точно прошло времени, когда врачи начали операцию. Он не помнит, что вообще происходило после того, как Тсуна упала, на выдохе захлёбываясь кровью. Не помнит, как очутился в коридоре больницы, не обращает внимание на людей, что нервно мельтешат туда-сюда, в попытках успокоиться. Он смотрит в противоположную, до одури раздражающую белую стену, ощущая кончиками пальцев, как холодела кожа Савады. Чертовы врачи! Чертов гул! Чертов белый! Эта соплячка должна сдохнуть только от его руки, но никак не из-за пули Девятого. Брюнет давно заявил свои права на Тсуну, но в каких-то теплых чувствах к ней не признался даже себе. Сейчас самое время. Пессимистические мысли гнались в зашей, но по прошествии пяти часов с начала операции стало не по себе. Страшно. Врач вышел уставший и напряженный. С мафиози хирург дела уже имел, а Вонгола его основные клиенты. Ну вот как, скажите на милость, сообщить о довольно плачевном состоянии пациентки, когда тебя прожигают взглядом такие страшные люди? Однако сказать надо. Собравшись с духом и мысленно попрощавшись с роднёй, мужчина озвучил диагноз, что в гробовой тишине прозвучал как приговор. Кома. Полтора месяца для Занзаса тянулись как резина: медленно, мучительно и однообразно. Единственное, что интересовало мужчину — казнь Тимотео, а после сего мероприятия обыденность утратила все свои краски. Стала серой, безжизненной. Как Савада, чье состояние ухудшается с каждым днём. Врачи дают ей не больше месяца. Уже вошло в привычку сидеть в белоснежной палате, вслушиваться в пиканье прибора, пропуская гневную тираду Скуало мимо ушей. Они уже собирались уходить, как аппарат жизнеобеспечения перестал подавать признаки активности. Занзас до сих пор с содроганием вспоминает, как кардиограмма на мониторе растянулась одной линией, как истерически завопил прибор, как едва заметное чистейшее пламя Неба выходило из девушки, рассеиваясь где-то у пола. А потом всё стихло. Сердцебиение вернулось в норму. Как будто и не было мучительных мгновений неизвестности и предчувствия самого худшего. Ресницы дрогнули и Тсунаеши открыла глаза. Впервые за всё это время. Девушка отрешенно осмотрела палату, задержав взгляд на мафиози, которые боялись даже пошевелиться, чтобы не спугнуть наваждение. Карие глаза стали осмысленнее и их обладательница серьезно, но не без интереса спросила: - А вы кто? Внутри что-то оборвалось.