Мы миллениум

      У этого леса было миллион глаз, столько же рук и в три раза больше зубов. Артемиде казалось, что как только она оглянется, дремучая чаща утащит вглубь, похоронит под влажной почвой, и за мгновение ее тело поглотит время, стирая намек на существование богини в этом мире и в этом времени.       Не было привычного теплого света, что пробивается сквозь кроны деревьев. Не было и легкого перешептывания, которое может привести мысли в порядок, стоит только лишь к нему прислушаться. Артемида слышала перепархивание птиц, но чувствовала в нем тревогу. Ветки под ногами хрустели так, будто она ступала по костям мертвых — тех, что не нашли покой в этом месте. Все же богиня обернулась и, к ее счастью, за спиной только километры жуткой тишины и притаившееся во тьме зло.       Она крепко сжала руку Гефеста, когда оступилась. Он сжал в ответ, как обычно, и девушке стало спокойнее.       — Я держу тебя, — произнес олимпиец, притягивая жену ближе.       — Жуткое место.       Вдалеке, но будто бы совсем рядом раздался шорох, будто кто-то поправил тяжелую одежду на плечах. Боги, не сговариваясь, действуя как единое целое, прижались спина к спине, приготовившись к битве. Хоть Артемида и вспомнила о своих навыках охотника, она не смогла определить. откуда донесся шум. Гефест оглядывался по сторонам, тоже не понимая, откуда ждать опасность. Лес зло насмехался над ними, ощущая пугающее величие над богами, которым не место ни в этом мире, ни в этом времени.       Глаза кузнеца загорелись пламенем, Артемида сняла с плеча лук, потянулась за стрелой в колчане, приготовила лук. Прежде, чем покинуть замок, где они оба были на службе у Влада Басараба, Гефест нашел лук и стрелы у оружейника, чтобы в этом походе его любимая не была безоружна.       — Если надо, я сожгу здесь все дотла, — заверил Гефест, и охотница знала, что он ее не подведет, если дело дойдет до такой красности. — Пойдем. Аполлон должен уже ждать нас.       Еще никогда богиня не боялась леса, не чувствовала исходящей от него опасности. Ей хотелось убраться отсюда побыстрее. Не только это касалось леса, но и воспоминаний, которые она приобрела за эту реинкарнацию. Девушка задавалась вопросом, если богам приходится перерождаться заново, так и не дожив свой век, так зачем на их судьбу раз за разом выпадают такие страдания.       Эта жизнь преподнесла на ржавом блюде все прелести жизни позднего средневековья. Женщина, которая подарила жизнь близнецам, умерла, когда Артемида и Аполлону было по пять лет, оставив их на волю судьбы и своего мужа, который в свободное время не прочь был напиться и почесать кулаки. Когда такое случалось, брат незаметно выталкивал маленькую Артемиду из дома, а потом и сам ускользал, если ему это удавалось. В одну из таких ночей малышка спряталась в соседском сарае, плакала и ждала, когда к ней придет брат. Он сам сказал где спрятаться и обещал прийти сразу же, как только отец успокоится. Уже обессилев от слез, девочка почувствовала, как Аполлон лег рядом на мягкую подушку из сена, взял сестру за руку, и, как маленькие котята, прижимаясь друг к дружке они крепко уснули. Одни против взрослого неприветливого мира.       Девочка проснулась от громкого хруста и чавканья. Открыла глазки, сонно потирая их кулачком. Когда глаза Артемида смогли рассмотреть причину ее пробуждения, она замерла, смотря на соседского мальчишку исподлобья. Старше на пару лет этих двоих мальчуган забрался на закрытую бочку, хрустел яблоком и рассматривал Артемиду зелеными, как трава, глазами без стеснения, интересом и неприкрытым обожанием. Такая неопрятная, грязная и с взлохмаченными волосами, в которых запутались солома и мелкий мусор. Она была очень красивой в глазах маленького Гефеста. Он еще вспомнит по-настоящему их первую встречу, усмехнётся, и все равно эту дикарку будет считать самой настоящей красавицей.       — Хочешь яблоко? — спросил мальчик, протягивая почти огрызок. — Вы так долго спали, что я проголодался.       Артемида насупилась и затрясла брата, чтобы тот проснулся. Аполлон лишь перевернулся на другой бок, и девочка увидела налившийся синяк на щеке мальчика. Соседский ребенок заметил это тоже и сочувственно вздохнул.       — Опять напился, да?       Об отце близнецов по деревне ходила дурная слава. Кто-то жалел, мол, жена оставила его одного с детьми, будто это она виновата в том, что заболела и умерла. Кто-то ругал за то, что он не может себя взять в руки и позаботиться о малышах.       — Если хочешь. Можете приходить спать сюда в следующий раз, когда отец напьется. Я не скажу матери.       Малышка продолжала молчать, зло сжимая губы, а Гефест смотрел на нее с щенячьим восторгом. Ему не часто удавалось поиграть с детьми, потому что приходилось много помогать отцу и матери справляться с хозяйством. Зато он частенько заглядывался на соседскую девчушку и не решался с ней заговорить. Мальчик как-то упомянул в разговоре с матерью о дочке их соседа, на что та ответила, что она бедовая. Бедовая — это значит красивая? — уточнил Гефест, но получил подзатыльник вместо ответа.       — Я Плеймн*, а тебя как зовут? Мой отец кузнец, поэтому назвал меня так.       В каждой новой жизни богов наделяли именами, которые они забывают, как что-то незначительное, как только вспоминают свои настоящие имена. Гефесту было несложно предать прошлое имя забвению, но больше всего приносило боль, когда приходилось прощаться со смертной матерью, какая бы она ни была.       -Я Сорин, а это Илина, — наконец Аполлон проснулся и сел рядом с сестрой, зевая во всю ширь.       — Солнце и Луна, — Плеймн задумался, осмысливая что-то в своей юной голове, потом широко улыбнулся. — Мне нравится. Твоя сестра не умеет разговаривать?       От злости Илина сжала в кулаке сено и швырнула в мальчика, но снаряд разлетелся в воздухе, так и не добравшись лица, для которого оно предназначалось.       -Я умею говорить! — выкрикнула она писклявым голоском.       — Тогда почему не говорила? — закричал радостно в ответ мальчик.       Снаружи послышался голос матери Плеймна, и все трое притихли. Женщина искала сына, сетуя на то, что он озорничает не вовремя, когда ей нужна помощь. Не найдя ребенка во дворе, мать пошла в кузню к мужу, уверенная, что там сможет найти мальчишку.       — Не говори маме, что мы здесь ночевали. Мы ничего не украли, — попросил Сорин, поднимаясь на ноги и помогая подняться сестре.       — Я не расскажу, если пообещаете приходить сюда, когда отец будет вас обижать.       Близнецы удивленно переглянулись, обескураженные неожиданной добротой соседского мальчика. Подняв глаза, Артемида не смогла сдержать улыбки, но по-прежнему плотно сжимала губы. Девочка кивнула. На весь двор раздался грозный крик матери. Счастливый Гефест спрыгнул с бочки и, улыбаясь во весь рот, сказал:       — В следующий раз я не съем яблоки, а принесу вам, обещаю! — Он побежал к выходу, но застыл на самом пороге, обернулся и взглянул на девчушку. — Ты красивая. Я вырасту сильным и высоким, женюсь на тебе и буду защищать от всех чудищ. Вот увидишь!       Иногда богам повезло встречаться раньше, проживать бок о бок смертную жизнь и, как в этом случае, любить чуточку дольше, чем им предназначалось.       Артемида сжала руку мужа крепче. Как обещал — вырос сильным, высоким и защищает от всех чудищ.       Двигаясь стремительно через жестокий румынский лес, боги бежали, будто за ними погоня. Они уходили лесом, чтобы остаться незамеченными, а на окраине их ждал брат Артемиды. У него было важное задание, — он должен был увести из конюшни господаря коней, чтобы все трое смогли покинуть это место и осесть вдали от смертных. Таков был план. Движимые надеждой в этот раз сделать все так, чтобы прожить жизнь долго и, желательно, счастливо, боги пытались укрыться от других, чтобы те не распознали их истинную сущность, которая, как правило, всех пугала. А то, что пугает, по мнению людей, несет опасность и это надо искоренить. Страх перед неизвестностью притупляет чувство жалости.       Совсем близко заржала лошадь, и Артемида улыбнулась, — сейчас она увидится с братом, который ждет их и сделал все, как надо. Быть по-другому и не может: семья ее никогда не подводит, ее защитники. У границы леса Аполлон пытался усмирить трех жеребцов, один своенравнее другого. С животными всегда управлялась Артемида, Аполлон таким даром не обладал. И по иронии судьбы в этой жизни он был конюхом при дворе Басараба.       — Брат! — счастливо окликнула Артемида и побежала к парню. Она крепко обняла его со спины, пока тот, боясь рискнуть опустить коней, удерживал всех троих за поводья.       Гефест, улыбнувшись, был следующим в очереди на объятия, но ждать он не стал. Обхватив ручищами близнецов, он сжал их крепко, но осторожно. Все трое засмеялись, счастливые, будто увиделись впервые после долгой разлуки. Впрочем, так оно и было.       — Я скучал, — непосредственно, по-мальчишески улыбаясь, произнес Аполлон, поочередно смотря на Артемиду и на Гефеста.       — Я тоже, брат, — отозвался кузнец. — Вы готовы ехать?       Артемида кивнула и взяла из рук поводья, погладила коня по морде и прижалась лбом. Запах подстилки, дегтя, травы щекотал ноздри. Конь тихонько фыркнул, но успокоился от прикосновений богини. Она время от времени заходила в конюшню, где работал брат, и знает, что этот конь очень спокойный и любит ласку. Его часто брал господарь, чтобы научить маленького сына ездить верхом. Поэтому, когда в следующий миг конь начал вести себя беспокойно, метаться, Артемида заподозрила что-то неладно. Другие жеребцы тоже подхватили настроение сородича, и парням пришлось бросать сумки, которые они пытались уместить на лошадях, только чтобы не упустить животных.       — Что случилось? — Аполлон приложил немало сил, но конь все же вырвался и бросился галопом прочь. — Нет! — в отчаянии простонал бог.       — Они нервничают, — заключила совершенно бесцветно Артемида, будто врач ставит диагноз. Она заставила животное остановиться и посмотрела ему прямо глаза. В такие умные темные глаза, в которых она видела беспокойство, но было другое существо, чье сердце билось в ужасе. Обернувшись, богиня охоты вглядывалась в лес несколько коротких мгновений, затем передала поводья брату. — Держи.       Зная сестру, как самого себя, бог не мешкал, принял поводья и крепко держал лошадь. Все трое олимпийцев почувствовали топот, что вибрацией бил по земле, и, к их удивлению, из леса выбежал Тулиб — конь господаря, что он подарил своей возлюбленной жене. Шкура коня блестела в лучах солнца от пота, тяжело дышал, издавал хриплые звуки и встал на дыбы, когда перед ним выскочила Артемида и расставила руки в стороны. Испугавшись за жену, Гефест уже было кинулся к ней, чтобы укрыть своим телом охотницу, но знал, что она справится лучше кого-либо. Вороной красавец был копытами, топал на месте и едва не кричал, понимая свою беспомощность. Охотница не понимала его, но чувствовала.       — Я вижу тебя, я слышу тебя, Тулиб, — сперва девушка закричала, чтобы привлечь к себе внимание и с каждым разом, повторяя эту фразу, она говорила все тише и тише, чтобы животное успокоилось. Когда он все же подпустил к себе богиню, она взяла его за поводья и погладила по морде, заглядывая в глаза. — Покажи мне.       Хоть Гефест не раз становился свидетелем этого особенного дара жены, он все равно каждый раз смотрел, как заворожённый. Огонь весьма предсказуем: ты можешь предположить, куда он может перекинуться, где он может вспыхнуть и почему, но животные спонтанны и оттого, Артемида казалась Гефесту непостижимо сильной.       Тулиб и Артемида застыли друг напротив друга, не моргая и не шевелясь. Дыхание каждого стало глубоким и медленным, будто они погрузились в сон с открытыми глазами. Аполлон хотел коснуться сестры, но кузнец остановил его, потому что что это бесполезно. Она сейчас здесь только телом, но ее сознание погрузилось в сознание Тулиба.       Судорожный жадный вздох — сигнал, что Артемида снова здесь. Конь, нервничая, не понимая, что происходит, затопал на месте и закивал огромной головой.       -Нам нужно назад, заявила охотница, — хватая ртом воздух.       — Артемида!       — Постой!       Одновременно Гефест и Аполлон попытались остановить девушку, а она уже оседлала Тулиба, взялась за поводья.       — Кто-то пришел за князем, — объяснила Артемида. — Тулиб боится кого-то. Его страх настолько сильный, настолько яркий. Я не могла разглядеть лица, но он чувствовал запах. Человек так не пахнет.       -Это не наше дело. Мы не учувствуем в воинах людей, — Аполлон яро протестовал против затеи сестры.       Девушка посмотрела на Гефеста. Они оба понимали, что муж не оставит ее и уже готов сорваться с места вместе с любимой на помощь этим смертным.       -Он забрал Михаила.       Все трое переглянулись.       Как только в замке появилась заморская красавица, которую господарь взял в жены, Артемида, будучи тогда Илиной, была рядом с ней, но случилось это не сразу. Не зная языка, девушка пыталась общаться, но другие обитатели замка даже не пытались понять Лале, глупо улыбаясь, боясь попасть в немилость молодого князя с дурной славой безжалостного воина. Лале такое отношение не устраивало, оно ее выматывало. И однажды, когда на кухне, где трудилась Илина, не нашлось человека, который мог бы подать еду возлюбленной князя, отправили девушку. На кухне не умолкал рой голосов, и эта возможность оказалась заманчивой, — убежать с рабочего места и побыть наедине со своими мыслями, пока девушка будет ступать по коридору с подносом в руках. В основном, Илина представляла вечер, когда они встретятся с Плеймном, прячась от посторонних глаз. Как правило, днем в стенах замка было тихо, потому что князь все еще наводил порядок в своих землях после долгого отсутствия, поэтому ей никто не мешал утопать в воспоминаниях, как руки ее возлюбленного робко исследуют ее изгибы сквозь одежду.       Войдя в покои Лале, Илина, игнорируя приличия и правила, поставила поднос на стол и, указав на еду, произнесла на своем наречии:       — Еда.       Девушка с глазами испуганной лани взглянула на лицо крестьянки — немного угловатое, злое, но красивое, интересное, было в нем что-то самобытное. Переведя взгляд на поднос, потом снова на девушку, Лале попыталась повторить слово, что только что произнесла Илина. Та ее поправила, будто говорила с человеком своего статуса, забыв о границах. На третий раз Лале смогла произнести почти идеально. Илина не поняла, в какой момент начала улыбаться, пока жена князя нараспев все повторяла и повторяла «еда» на наречии своего любимого. Взяв крестьянку за грубые, натруженные руки, девушка закружила ее в центре комнаты, счастливая оттого, что встретила кого-то, кроме Влада, не боялся ее статуса.       С того дня любимая женщина Басараба крепко зацепилась за Илину и вскоре забрала ее с кухни, чтобы та обучила ее языку. Хоть девушка и не знала грамоты, но смогла дать достаточно знаний, чтобы юная княгиня смогла понимать язык теперь уже ее дома.       И когда Лале забеременела, Илина была подле нее, рассказывая о поверьях и приметах, заботясь о жене доброго господаря и об их сыне, когда тот появился на свет.       Зная, что мальчик, при рождении которого она присутствовала, которого баюкала, носила на руках, кормила и играла, в опасности, — как она могла покинуть это место? Пусть в прошлые жизни смертные приносили им — богам — одни лишь страдания, в память о доброте Лале и Влада она должна отплатить им тем же.       Гефест взял поводья из рук Аполлона, забрался верхом, то же самое проделал и второй бог.       — Я поеду с тобой.       Артемида улыбнулась уголками губ, но взгляд ее остался грустным.       — Я отправлюсь к князю, предупрежу его, а вы за ребенком. Берегите друг друга.       — Пусть идет на север, они направились туда.       Златовласый бог кивнул Гефесту и Артемиде, взглянул еще раз на свою семью, натянул поводья и направился в сторону замка, в который, как они втроем думали, уже никто не вернется.       Девушка наклонилась и шепнула коню на ухо.       — Веди нас.

***

      Доверившись Тулибу, Артемида лишь крепко держалась за поводья, пока конь устремился на север, где сейчас бушевала опасность. След в след позади богини шел Гефест. Его конь хоть слишком крупный, но старался не отставать от Тулиба. Резко сменив траекторию, животное ушло вправо, едва сам удержавшись на ногах. За спиной богини послышалось возмущенное ржание и ругательства Гефеста.       Сердце умного животного застучало еще быстрее, и он снова стал ощущать ужас, который уловила и Артемида. Охотница попыталась затормозить Тулиба, потянув на себя поводья. Но тот, не желая останавливаться, воспротивился, встал на дыбы, сбрасывая с себя девушку.       — Артемида!       Преодолевая ноющую боль, девушка смогла откатиться в сторону, уйдя с траектории лошади Гефеста. Тулиб скрылся среди деревьев, мало заботясь о том, что скинул своего наездника.       Спешившись с коня, кузнец подбежал к жене, опустился на колени.       — Ты в порядке? — обеспокоенный Гефест осматривал охотницу, но нашел лишь пару царапин на щеке и шее.       — Просто упала, — отмахнулась девушка и потянулась за луком и колчаном, убедившись в их целости. — Он что-то услышал. Надо идти за ним.       И без того жуткий лес будто напитался тьмой в миг, когда среди его деревьев зазвучали крики, плачь и лошадиное ржание. И смех. Такой нечеловеческий. Садистский. Но на грани блаженства. Еще никогда Артемида и Гефест не слышали такого бесовского сочетания звуков. Им удалось за свои перерождения повидать и болезни, и битвы, и смерти, но все эти события были напитаны скорбью, они звучали, как траурная песня, что взывала к милости богов и сокрушаясь над их коварством. Но ни разу они не становились свидетелями такой скверны.       Боги устремились на звук беды, но даже в самых смелых фантазиях они не подозревали, что их ждет.       Вовремя остановив жену, Гефест удержал ее в тени, чтобы оценить ситуацию и не дать любимой наделать глупостей. — Что это такое?..       Едва слышно, одними губами прошептала богиня. На глазах навернулись слезы, в горле застрял ком. Тулиб, что еще минуту назад был жив, старался успеть на помощь, повален на землю, едва шевелится в предсмертной агонии, а его шею терзает… человек?       Боги переглянулись, а в воздухе повис немой вопрос, — не обманывают ли их глаза?       Человек, разорвавший шею коня, выпрямился, расправил плечи и поднял окровавленное лицо к небу. Он улыбался, закрыв глаза, будто в целом мире остался лишь он и его жажда крови. Его не трогал детский крик и женские слезы. Даже не страшил меч, направленный на него. Артемида сразу узнала гостя господаря, что прибыл прошлым днем. Все в замке перешептывались о цвете его волос, будто «сам огонь благословил этого человека». Хоть никто и не догадывался, что в кузне при дворе работал самый настоящий ремесленник с Олимпа. Узнала Артемида и Лале с Михаилом на руках. Лео прятал семью Влада за свою спину, скрывая свой собственных страх перед нечто.       Стянув с плеча лук, Артемида приготовилась выстрелить, но Гефест и в этот раз ее остановил.       — Подожди, — прошептал мужчина, не сводя глаз с Мехмеда, который переключил внимание на Лео. Дразнил его, пугал, играясь с жертвой.       — Нет времени! — прошипела охотница.       — Мы не знаем, кто это и что, мы не можем поступать необдуманно. Совершим ошибку, и мы все можем умереть. Мы пришли помочь, помнишь?       Артемида поджала губы, принимая верный ход мыслей мужа. Кивнула.       — Отвлечем его, выиграем для них время.       Выпрямившись. Охотница встала в стойку, чтобы выпустить стрелу. Не заметив под ногами ветку, она наступила и замерла, когда человек, который угрожал семье Басараба обернулся, как зверь. Она и видела в нем самое настоящее животное: оскал, взгляд, осанка — ничто в нем не напоминало человека. Оборотень, накинувший человеческую кожу. Девушка медленно неглубоко вдыхала и выдыхала, стараясь как можно тише поднять лук и натянуть тетиву. Крылья луга от натяжения издали звук, похожий на приглушенный скрип, и Артемида замерла, не сводя глаз с Мехмеда. Тот, склонившись ниже к земле, сделал шаг в их сторону. Его голова наклонялась из стороны в сторону, как у зверя, он жадно и шумно втягивал ноздрями воздух. Плотная завеса ветвей укрыла Артемиду и Гефеста от существа. Кузнец напрягся, сдерживая внутреннее пламя. Зная, что даже искра сейчас сможет их выдать. Скосив глаза на мужа, охотница убедилась, что Гефест тоже понял, — хищник заметил их присутствие, и теперь Гефест ведет себя так, как она однажды его научила.       Пока внимание Мехмеда было полностью сосредоточено на богах, Лео, Лале и Михаил отступали назад. Гефест указал направление Артемиде, куда нужно стрелять, и сам пошел в ту сторону, двигаясь как можно тише, внимательно рассматривая землю, куда ступает его нога. Бесшумно охотница набрала полные легкие и на выдохе выстрелила, куда указал муж. Стрела скрылась среди ветвей и попала в ствол дерева, создав достаточно шума, чтобы Мехмед переключил внимание.       — Кто здесь?! Брат, не ты ли там трусливо прячешься в кустах? Выходи! Мы ждем тебя!       И снова этот смех, от которого птицы сорвались из своего укрытия.       Охотница выпустила еще одну стрелу почти в том же направлении, Мехмед резко обернулся и опять захохотал.       — Кто с нами играется?       С ним еще кто-то есть?       Вдруг мужчина схватился за голову так, будто его сковала сильная головная боль. Он жалобно пискнул, будто щенок и упал на колени.       — Я помню, зачем мы здесь!.. Но я так голоден, мне было мало… Я знаю, там кто-то есть… Что? — Мехмед вскинул голову и посмотрел вокруг себя широко распахнутыми глазами. — Где они?!       Поняв, что он упустил свою цель, зверь уже был готов сорваться по следу, но Гефест не собирался его упускать. Выйдя с противоположной от Артемиды стороны, он привлек все внимание к себе, отвлекая от жены, чтобы та могла уйти за Лале. Кузнец уже был готов к битве, обнажив свое оружие.       — А ты еще кто? — спросил Мехмед, поднимаясь на ноги.       Гефест хмыкнул, ухватился покрепче за рукоять молота и метнул в незваного гостя. Тот не успел увернуться, и одним ударом богу удалось снести половину лица Мехмеда. тот упал на землю, и только Гефест подумал, что это была легкая драка, оппонент поднялся. Правый глаз выпал из глазницы, половина челюсти ушла в бок, кожа кусами свисала — зрелище не для слабонервных. После такого удара никто бы не выжил, но не Демон, который захватил это тело.       Словно невидимая рука скульптора пыталась исправить случившееся, все повреждения исчезали, и лицо Мехмеда обретало обычный вид. Плотоядная улыбка напомнила Гефесту оскал Цербера. Откуда это существо? Разве из их мира?       — Как занятно, — произнёс мужчина, хрустнув шеей, — пожалуй, у нас есть время здесь немного задержаться. Шлюха князя и его отпрыск никуда от нас не денутся, правда? Мы с Самайном хотим веселиться!

***

      Пробираясь сквозь лес по следам Лале и Лео, охотница вспомнила все ругательства, что только успела узнать за эту и прошлую жизнь. Среди богинь на Олимпе она единственная, кому было позволено носить тунику, чтобы охотница могла выполнять свое предназначение. Подоткнув полы юбок, Артемида перешла на бег. За спиной раздавались звуки битвы, богиня остановилась и обернулась.       Что я делаю? Я должна быть рядом с ним.       Шатенка сделала шаг, сжала кулаки и остановилась.       Он справится. Даже если нет, мы встретимся вновь. Где-то там ребенок — беззащитный и напуганный. Держись, любовь моя, и возвращайся ко мне.       Наплевав на усталость, охотница опять побежала, но, как бы быстра она ни была, существо, что овладело Мехмедом давало ему силу, выносливость и мощь, превосходящие ее возможности, поэтому ей не суждено было добраться первой.       Кто же ты?.. Одна я не справлюсь. Вы слышите меня? Мне нужна помощь.

***

      — Мама!!! — В слезах кричал малыш, протянув руки к матери.       — Не смотри! — Все, что Лале смогла сказать, не обдумывая, не отводя глаз от маленького беззащитного создания, что сжался комком на прохладной земле и послушно зажмурился.       Как же страшно слышать, как кричит от ярости отец. Михаил зарылся лицом в землю, закрывая ушки. Детские рыдания перешли в хриплые всхлипы, ребенок содрогался всем телом и даже не сразу почувствовал, как его кто-то подхватил и прижал к себе. Только когда он почувствовал знакомый запах масла, которым пользовалась его мать и Илина в качестве подарка от княгини, Михаил открыл глаза.       — Мама! — заплакал мальчик, когда его последняя надежда рухнула. — Илина, моя мама… — сын Басараба спрятался лицом на груди своей няни, рыдая с новой силой.       Охотница унесла мальчика вглубь леса, чтобы он не видел ни трупа матери, ни того, в кого превратился его отец.       — Михаил, посмотри на меня, — девушка усадила мальчика у дерева и заставила его взглянуть ей в глаза. — Помнишь, твоя мама читала нам сказки о смелом мальчике, который оберегал лес и его обитателей от злых людей? — хлюпая носом, тот кивнул. — Теперь ты будешь героем, и защитишь зверей от злодея, хорошо?       — Я?       — Да, — кивнула Артемида, через силу выдавив улыбку. Она погладила мальчика по щеке, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться вместе с ним. Если бы она была чуточку быстрее, самую малость… — Посмотри, — богиня кивнула в сторону, — они все пришли просить твоей защиты.       Обернувшись, мальчик раскрыл рот от удивления, и прижался к своей няне, испугавшись. Из тьмы леса на него взирали горящие волчьи и медвежьи глаза, но не было в них угрозы. Пришли все, кто услышал зов богини.       — Не бойся, протяни руку.       Артемида показала, как, и мальчик последовал ее примеру. Крупный из всех присутствующих волков — альфа — подошел первый, ткнулся носом в маленькую детскую ладошку, лизнул и лег у ног ребенка. Приблизился еще один, и еще, окружая Михаила со всех сторон. Артемида задержала свой взгляд на медведице, напомнившей ей Каллисто. Потянувшись к ней, охотница погладила хищника по голове, словно ручного. Заинтересованный зверь понюхала голову ребенка, зарывшись носом в его волосы, отчего тот тихо засмеялся.       — Пообещай мне, что ты никуда не уйдешь и не дашь этих животных в обиду.       — А я смогу их защитить?       — Только ты и сможешь, — робко улыбнулась Артемида. — А я помогу твоему папе.       Крепко напоследок обняв Михаила, охотница поспешила уйти, так как долгие прощания не для нее, но путь преградил олень с раскидистыми рогами и юная лань. На ее родном острове когда-то эти благородные животные сопровождали ее.       Шатенка склонила голову перед королем леса. Тот ответно низко опустил голову, и следом поклонилась и лань. Артемида не понимала до конца, как это работает. Так же не понимала, как в этом мире все лекарственные травы, собранные братом, и настойки, сделанные богом-врачевателем, обладают буквально волшебной целительной силой. Неужели этот мир пошел навстречу и хоть в чем-то уступил богам с Олимпа?       — Защитите мальчика.       Не оборачиваясь, Артемида ушла. Боль прощания не для нее.

***

      Неужели и князь такой же монстр?       Гефест стальной рукой расчищал себе путь от веток, не в силах выкинуть из головы увиденное. С какой жадностью Влад втягивал запах лошадиной крови была точь-в-точь как та жажда, которую испытывал Мехмед.       Противник оказался безжалостным и безумным. Нанеся удар исподтишка, Мехмеду удалось на время вывести из строя Гефеста и последовать за семьей Басараба. Если бы не Артемида, которая направилась на север леса, Гефест не ввязался в битву двух монстров. Но он пообещал всегда быть рядом и защищать от монстров свою дикую девочку.       Только не делай глупостей, Артемида, и дождись меня. Я уже иду.

***

      — Ты — мое сердце, а без сердца я жить не могу, — прошептал Дракула, прощаясь с женой, чья кровь осталась на его губах.       Бережно уложив тело Лале на землю, Влад пальцами опустил ее веки, закрывая глаза, в которых больше не будет плескаться радость и счастье. Сбылся его самый страшный ночной кошмар — мир без любимой женщины. Теперь Тьма, которую принес с собой Асмодей, не видела преграды. Она приняла в свои объятия мужчину, как мать приняла блудного ребенка. Вручила как дары: неистовство, неукротимость, свирепость. Опьянила буйством энергии. И как послушный сын, Дракула принял все без остатка.       Так должно было случиться, сын Дракона.       — Убьем его.       Так велит пророчество.       — Это ты нам говоришь? — насмехался Мехмед, вытирая кровь Лале о полы своей одежды. — Но как же так? Это ведь мы пришли убить тебя, брат.       Все те годы, что Владу приходилось служить Мехмеду, выполнять его приказы, выслуживаться, а теперь и смерть Лале по его вине ослепили Влада. Опытный воин потерял голову от желания возмездия, позабыв о присущей ему хладнокровности. Бросившись в бой, Басараб наносил удар за ударом, сбивая врага с ног, но тот и рассчитывал на это. Выжидая момента, когда Влад выдохнется, Мехмед готов был атаковать. Только он не ожидал встретить такую мощь. Самайн в голове Мехмеда приказывал ждать, но физическая оболочка едва выдерживала натиск силы. Ослушавшись приказа, мужчина ушел от очередной серии ударов и оттолкнул Басараба. И, пользуясь растерянностью Дракулы, начал наступать.       — Эй! — раздался мужской голос позади.       Мехмед оглянулся, но увидел лишь в последнее мгновение занесенный огромный кулак, а следующее, что он почувствовал — ноющая боль в носу и оглушительный хруст.       Схватив за ворот Мехмеда, кузнец поднял его над землей и швырнул врага об землю, затем еще раз, словно он был тряпичной куклой, ничего не весящей. Басарабу наконец удалось рассмотреть, кто перед ним — его кузнец, мастер каких еще поискать надо. Взгляд зацепился за руку, полностью скованной металлом от кончиков пальца до ключицы. И этой самой рукой Плеймн — под этим именем князь знал олимпийца — швырял из стороны в сторону Мехмеда. В другой руке мужчина держал молот, которого Влад раньше не видел в его кузне.       Следующим броском Гефест отправил Мехмеда в небольшой полет, и тот приложился головой о камни и затих.       Бог и Демон переглянулись.       — Я пришел помочь, князь.       Он не из этого мира, — Демон принюхивался, пытался уловить аромат чужака, но ничего, кроме запаха металла и огня он не различал. — Чистая, совершенная стихия.       Он тоже Демон?       Нет, он бог, но не тот бог, в которого ты привык верить. Это бог с силой Демона, огонь ему подчиняется. Бог? Он же кузнец!       А ты был князем до нашей встречи.       Демон раскатисто рассмеялся, и Влад схватился за голову.       Тем временем Мехмед открыл глаза и взвыл от боли. Самайн, завладев физическим сосудом, вправлял кости, сращивал переломы, соединял порванные связки и латал кровоточащие раны. Поднявшись с трудом на ноги, Мехмед качнулся. Конечности брюнета хаотично выкручивались и вставали на место с противным хрустом. Словно игрушка под руководством плохого кукловода, он направился к ним, и первые его шаги были столь болезненные, что мужчина не сдержал крика. Влад и Гефест отчетливо слышали в этом крике голос Самайна и его приказ убить всех.       С богом пришла охотница, — Влад зажмурил глаза. Демон, учуяв присутствие еще одного создания, встрепенулся в приятном возбуждении. Он облизывался и скалился, и Влад не сразу осознал, что вдыхает воздух так, как это делают ищейки, цепляясь за аромат. — Какая она… — Асмодей едва ли не ластился. — Хочу узнать ее вкус. Замри!       В следующую секунду в нескольких сантиметрах от уха Влада пролетела стрела, не зацепив ни волоска, и угодила прямо в новенький глаз Мехмеда.       — Только не глаз! — завопил брюнет, хватаясь за древко стрелы.       Мужчины обернулись.       — Илина? — удивился Басараб.       На пороге леса, тяжело дыша, стояла Артемида. Ее юбки рванными слоями ложились друг на друга, оголяя ноги до самых колен. Избавившись от лишней ткани, охотница двигалась быстрее, чувствовала лучше свое тело и могла стать сильным противником в бою.       — Она тоже пришла помочь тебе.       Гефест улыбнулся на выдохе, и его радость вперемешку с облегчением не укрылись от Дракулы. Девушка улыбнулась в ответ и, спохватившись, поспешно взяла на прицел Мехмеда и выстрелила, угодив ему в плечо.       — Да кто вы такие?! Убью! МЫ убьем каждого!!!       С остервенением Мехмед вырвал с куском кожи стрелу из тела и отшвырнул в сторону. Сначала Гефест встретился на его пути и нарушил его планы, а теперь и Артемида маячила на горизонте, мешая свершить свою месть. Н на шутку рассвирепев, Мехмед вышел из-под контроля Демона и бездумно бросился на Дракулу. Разорвать, растерзать, иссушить до последней капли, уничтожить, сожрать. Мехмед всегда желал убить Влада, но, ни за что бы не признался самому себе, он боялся Басараба. Но не сейчас, когда он добровольно отдал себя во владение зверя из Ада. Теперь, когда мужчина чувствует опору для своей ненависти, он не боялся идти против Дракулы, ведь, как он опрометчиво решил, в его руках было могущественное оружие, хотя на самом деле это он был расходным материалом, который, к сожалению, продержался так долго.       В занесенную для удара руку вонзилась стрела, пробив насквозь запястье. Рыча, Мехмед пытался определить, откуда Артемида стреляет. Охотница двигалась быстро, перемещаясь по импровизированному полю битвы достаточно быстро, заставляя врага терять ориентацию в пространстве из-за невозможности определения ее местонахождения. Она выстрелила снова, угодив стрелой в торс. Замешкавшись от острой боли, Мехмед не заметил, как в одно мгновение к нему стремительно приблизился Дракула, вырвал стрелу из тела врага и нанес ею точечно несколько ударов по корпусу, шее. Увернувшись, Мехмед избежал контрольного попадания в голову, ответным ударом атаковал Басараба. Раны на теле затягивались быстро, казалось, они были не больнее укола иглой. Взглянув на них со стороны, Артемида увидела в этих двоих зверей, которые рвут друг друга на части. Рыча и скалясь, Влад и Мехмед были безжалостны схватке. Она чувствовала потоки энергии, какие обычно улавливала, когда рядом оказывались животные Она могла считывать их настроения, их эмоции, как это было с Тулибом. И сейчас она чувствовала нечто подобное, но исходила эта энергия от людей. Они не были подобны зверям в своей ярости, они и были звери. Опасные, нездешние, несущие катастрофу и причиняющие хаос.       Мощной серией ударов, Мехмед отвоевал себе преимущество. Охотница понимала, что Гефест собирается перехватить инициативу в бою, чтобы дать князю время, поэтому она должна быть рядом. Заведя руку за спину, она не глядя сосчитала стрелы в колчане — две последние. Выхватила их, взяла в каждую руку по одной, избавившись от лука и колчана, устремилась к кузнецу. В этот момент Мехмед смог отбросить в сторону Влада, тот кувыркнулся через плечо, но, благодаря силе Демона, смог сгруппироваться, рукой затормозить и встать на колено. Тяжело дыша, он бормотал что-то бессвязное и со стороны выглядел, как сумасшедший, болтающий сам с собой.       — Я должен сам его убить!       Уйми свою ярость и прими мою.       — Нет!       Убить Демона может только Демон.       -Мне плевать на Демона, я хочу убить ЕГО!       На широком замахе Гефест молотом атаковал Мехмеда, не давая тому шанса уйти от боя. Орудие бога отнимало достаточно сил у Демона, регенерация справлялась посредственно с ранениями, оставленными молотом. Казалось, от поражения Мехмеда отделяют пара ударов.       Будь Влад человеком, ощутил бы в полной мере тяжесть тела Артемиды, когда та, подбегая, решила использовать спину князя, как трамплин для прыжка. Мимолетная тяжесть в плече ушла так же быстро, как и появилась. Князь поднял взгляд, наблюдая за прыжком, удивленный силой, которая была заточена в теле девушки. Преодолев расстояние, она нанесла удар со спины, повиснув на Мехмеде. Изворачиваясь от рук, что пытались схватить ее, шатенка крепко обвила ногами торс мужчины, одну стрелу вонзила в грудь и крепко удерживалась за нее, а второй била по шее, виску и лицу, нанося глубокие и рваные раны. Стрелы Артемиды нашли свою цель. Демон внутри Басараба заурчал, являя в самых ярких красках образы. Вот он сжимает Артемиду в когтистых лапищах, облизывает шею от ключицы до уха, покусывает сначала осторожно, пробуя вкус. Влад чувствует возбуждение Демона, трясет головой, чтобы прогнать картинки, показываемые Асмодеем. Но, чем сильнее Влад сопротивляется, тем больше распаляется зверь. И вот в своих фантазиях он вонзает клыки в шею охотницы и, настолько сильно одержим желание обладать ею, что не может остановиться, чтобы не вкусить и ее плоть. Для него она пахнет волчеягодником — можно спутать с сиренью, но цветки этого растения ядовиты и несут в себе смерть.       Все же противнику удалось схватить охотницу, сидящего у него на спине. Взявшись за ее одежду, Мехмед стянул ее с себя через голову, будто ничего девушка и не весила, и швырнул ее через все поле.       — Артемида! — крикнул Гефест, потянувшись к жене, но он был слишком медленный, и не успел бы перехватить любимую.       А-а-а-рте-е-е-ми-и-и-да-а-а-а… -,Демон в блаженстве протянул имя богини.       С трудом, превозмогая боль, князь открыл глаза, сдерживая Асмодея. И Басараб сам до конца не понимал, кто из них — господарь Валахии ли же Демон — сорвался с места, перехватил в полете Артемиду, укрыл телом, тем самым защитив от падения. Уже оказавшись на земле и нависая над девушкой, Дракула смог подчинить себе сознание в тот момент, когда почти коснулся зубами шеи охотницы. Он отстранился и увидел в отражении глаз лик чудовища — не свой, а Демона.       Возьми ее…       Так же, как Артемида чувствовала необычную энергию от Влада, так же и Демон ощущал отличие богини от смертных.       — Не тронь ее! — зарычал Влад и поднялся с земли, оставляя девушку в недоумении.       Он снова ринулся в атаку, перенаправив жажду крови Асмодея с Артемиды на Мехмеда.       Охотница поднялась на локте, тяжело дыша, только убедившись в правильности своих догадок.       Видя, что Дракула спас его жену, Гефест с новой силой пошел в бой. Уйдя от удара, увернулся и зашел за спину Мехмеда. Просунув руки под его, он уместил широкие ладони на голове мужчины. В зрачках кузнеца заплясали языки пламени, и вырвавшийся из его руки огонь охватил голову брыкающегося Мехмеда. Из раскрытого рта слышался чужой, страшный голос адского существа, заглушая человеческий крик.       — Остановись! Нет! — вопила тварь.       Гефест покрепче сомкнул руки на голове мужчины и держал, пока его тело не начало слабеть. Он не пускал огонь дальше, концентрируясь на голове. Кожа слезла до черепа, снова нарастала и стекала вниз, так и не успев обтянуть кости.       Подбежав ближе, Дракула поднял с земли молот кузнеца, применяя усилия: ему он показался неестественно тяжелым. Гефест брезгливо оттолкнул Мехмеда, Влад встретил его ударом молота, и тот рухнул, как подкошенный, на землю, чтобы заполучить еще один удар по голове. И еще один. И еще, пока от черепа не осталось кровавое мессиво. Еще удар, и Влад опустил рукоять молота, оставив его на голове Мехмеда.       Басараб тяжело опустился на землю, не отводя глаз от того, кто убил его любимую женщину, и все ждал, когда он встанет, но вопреки ожиданиям Мехмед не шевелился и не дышал.       Подбежавшая Артемида тут же оказалась в объятиях мужа, потеряв опору под ногами. Как же тяжело Гефесту сражаться бок о бок с женой, зная, что она может пострадать, и бояться, что он может не успеть. Это могло случиться сегодня, но Дракула защитил богиню.       Все трое смотрели на тело. Выжидали.       — Мертв, — констатировал Гефест. Рука стала обретать естественный вид, металл прятался под кожу.       Дракула будто вернулся из небытия, вскинул голову.       — Михаил! Где мой сын?! — в голосе звучали страх и стыд. Как он мог позабыть о своем мальчике, не убедиться в его безопасности? Вдруг он видел, в кого превратился его отец?       Артемида указала рукой в сторону леса, в том направлении, где был мальчик.       — Он в лесу, его охраняют.       — Кто?       — Все те, кто откликнулся на мой зов.       — Я не понимаю, — недоумевал князь.       — Его охраняют обитатели этого леса, — объяснила охотница. — Ты найдешь его целым и невредимым, я обещаю. Но не смей, ты слышишь меня, — процедила сквозь зубы Артемида, — не смей и пальцем тронуть их. — Девушка смотрела так пронзительно. Пробиваясь сквозь стенки сознания, желая увидеть того, кто прячется под личиной человека. — Я знаю, что ты под властью зверя.       Влад поднялся, избегая взгляда охотницы. Ему стоило больших усилий удерживать Демона, поэтому, он сконцентрировал внимание на Гефесте.       — Что вам нужно? — прохрипел Дракула. — Почему вы помогли?       — Это уже не важно, — кузнец сделал шаг вперед, закрыв собой Артемиду, чувствуя угрозу от князя. — Мы просто хотим уйти, и чтобы о нас никто не узнал. Ты благородный человек, и требуем услугу за услугу.       Демон в голове кричал, вопил, чтобы Влад не отпускал Артемиду. Требовал отступиться, чтобы Асмодей смог лично разорвать ее в клочья. Басараб сжал виски ладонями и крепко зажмурился.       — Мне жаль твою жену, — произнесла Артемида из-за спины мужа, и, казалось, только это смогло привести Дракулу в чувства, — но твой сын ждет тебя, чтобы ты защитил его.       На глаза Влада навернулись крупные слезы, покатились по щекам и упали на землю. С первыми слезами Демон отступил, забился в темный угол сознания Басараба и умолк.       Лале… Моя Лале… В кого я превратился…       Лицо мужчины стало меняться, сбрасываю маску Демона. Тьма отступила, и глаза стали снова цвета неба. В окровавленном рте не было больше клыков. И вместо когтей были человеческие пальцы в крови Мехмеда.       Я хотел защитить свою семью, — он оплакивал своих родных, и этой скорби испугался Демон, потому что это слишком человеческое проявление, с которым он не мог справиться. — Я обещал защищать их.       Выпрямившись, Влад постарался рукавом стереть кровь жены с лица и взглянул на богов осмысленным человеческим взглядом.       — Спасибо.       Единственное, что он сказал прежде, чем уйти к сыну. Конечно же, он выполнит обещания, ведь это одна из самых сильных черт — держать слово. И никто, до конца его дней, никогда не узнает, что в той, первой битве с Мехмедом, ему помогали олимпийские боги. Однажды, когда к нему в руки попадет «Илиада» Гомера, через много-много лет, Дракула поймет, с кем сражался бок о бок и сочтет за честь, что сами боги решили помочь ему. Время от времени воспоминания буду приходить, порождая вопросы, откуда они и как здесь оказались, и где остальные боги? Но все вопросы так и останутся без ответа.       — Идем, — произнесла Артемида, когда Дракула скрылся среди деревьев.       Гефест кивнул, взялся за рукоять молота и буквально отлепил боек с чавкающим звуком от черепа Мехмеда.       Боги покинули поле битвы, не оглядываясь, устремившись к новой жизни, оставляя, как они думали, тело Мехмеда гнить и разлагаться под солнцем, хотя даже этого он не заслуживал.       Так размышлял и Влад, идя с Михаилом на руках, через лес, не придав значение словам Асмодея.       Демона может убить только Демон.