Общественные работы

После того, как Кирилл Гречкин вернулся после суда, отец потребовал позвать его в кабинет. Обычно туда Кирилла вызывали для того, чтобы дать нагоняй. За езду в пьяном виде, за скандалы с полицией, за бесконечные кутежи и гонки по ночным улицам, за то, что зависал на вилле у кого-то из друзей, не предупредив и отключив телефон, за остальные грехи, которых у Гречкина-младшего было так много, что не поддавалось описанию. Но сейчас Кирилл превзошел сам себя. Ездить, точнее, гонять под "веществами", сбить двух человек. Дети-сироты, брат и сестра. Девочка умерла на месте, мальчик в больнице в тяжелейшем состоянии. С такими мрачными мыслями отец встретил сына, знаком показал ему на кресло. Кир сел, точнее плюхнулся в него. Зеленовато-серые глаза смотрели настороженно – мол, что на этот раз, и вообще суд позади и все плохое тоже. «Ошибаешься, - злорадно подумал Всеволод Егорович, - само плохое для тебя только начинается». - Ты хоть понимаешь что натворил? – негромко начал он. Кирилл заерзал, будто в кресло сунули подушечку с булавками и иголками. - Что ты глотал или нюхал на этот раз, а? Или твои обещания не стоят ломаного гроша? - Н-ничего… один коктейль в клубе и все. - Не лги! От одного коктейля ты бы не был в таком состоянии… Думаешь, анализы у тебя просто так взяли? Или то, что на суде экспертиза показала, что алкоголя не было, это не значит, что его там точно не было! А ты понимаешь, сколько мне пришлось заплатить за то, чтобы тебя не упекли за решетку лет этак на десять за смерть и причинение тяжких телесных по неосторожности? Из-за твоих выходок скоро весь мой бизнес вылетит в трубу! Кирилл, молча, слушал. Он уже знал, что перебивать отца, а тем более, оправдываться – себе дороже. - Больше так продолжаться не может. Ты совсем берегов не видишь, Кир. А я не хочу лишиться всего из-за очередной твоей выходки. Так что с завтрашнего дня ты пойдешь на… Всеволод сделал паузу: - Общественные работы. И, заметив презрительную ухмылку на губах сына, продолжил: - Не так, как в прошлый раз, когда ты откупился моими деньгами и на две недели просто уехал из города. Нет, на этот раз все будет серьезно. Ты будешь отрабатывать в интернате для инвалидов «Милосердие». Это в Тосно. Работать будешь с восьми утра и до шести вечера. А дома заниматься, чтобы не отстать в Университете. - Я же не успею, - протянул Кирилл, весьма удивленный таким поворотом дел. - Успеешь! – отрезал Всеволод Егорович, - ночные клубы, вечеринки и прочие мерзкие сборища идут лесом. Машину свою оставишь дома, возить тебя туда и обратно будет Артем. Он же и сообщит мне, если ты надумаешь сбежать куда-то пораньше. - Я же не умею ничего там делать, - пробурчал Кирилл, который хотел сказать что-то дерзкое, по-обыкновению но не рискнул. - Научат! Медведя учат на задних лапах ходить, так что тебя научат всему, что требуется. Работать оставшиеся весенние месяцы и все лето. - Что-о-о-о?! Все лето загубить?! - Ты две жизни загубил, не забывай. После больницы мальчика, Лешу Макарова привезут в этот интернат. После того, как ты сбил его на пешеходном переходе, заметь, и на зеленый для пешеходов, он не сможет вернуться в «Радугу». Что такое «Радуга», Кирилл не понял, но не стал уточнять. - Завтра я поеду с тобой, - продолжал бизнесмен, - познакомишься с персоналом, определят для тебя фронт работ. И будешь занят и при деле. - А если я откажусь? Кирилл вызывающе сложил руки на груди. - Откажешься? Не советую. Ведь мой сын, Кирилл Гречкин может умереть… от сердечного приступа, или отека Квинке. Я не шучу сейчас. И, видя то, что отец действительно не шутит, Кирилл весь сжался в этом своем кресле. Побелевшими губами лишь прошептал: - Нет, ты же не посмеешь… - Посмею. Еще как посмею. Умрет Кирилл Гречкин. А ты будешь жить под другими документами, в далеком Мухозадрищенске, в комнате в коммуналке с алкашами по соседству. И работать… в крайнем случае, грузчиком в «Пятерочке». А на эти деньги платить за коммунальные услуги и выживать, как сумеешь. Будь уверен я смогу обеспечить тебе такую жизнь. Кирилл покачал головой: - Не надо, пап… - Ах, не надо. Тогда ты слушаешь меня и делаешь то, что я прикажу. Завтра с утра мы едем в Тосно, в интернат «Милосердие». А пока иди к себе. И советую лечь спать пораньше. - Да… хорошо. - Тогда спокойной ночи. Кирилл, не глядя на отца, встал и вышел из кабинета. На душе было паршиво. «Блин, во я попал, - думал он, - теперь всю весну и все лето вкалывать в какой-то богадельне». Но он прекрасно понимал, что свою угрозу отец осуществит запросто. А жить в неведомом Мухозадрищенске в коммунальной квартире Кириллу хотелось еще меньше, чем работать в интернате. Поразмыслив, из двух зол он выбрал меньшее. И, хотя лег рано, заснуть никак не мог. От нечего делать, набрал в гугле «Милосердие». От вида тех детей, которые были в интернате, стало страшно и захотелось сбежать куда-нибудь. Например, на Бали или в Майями. На волнах стресс снимать. Вот только Бали и Майями ему не светят в ближайшее время и еще очень долго.