Общественные работы

- Пап, мне нужно с тобой поговорить. Голос Кирилла срывался от волнения. Он не привык разговаривать с Гречкиным-старшим. Тратить деньги привык, выслушивать, какое он ничтожество, после очередных похождений – тоже. А нормально разговаривать с отцом – нет. Всеволод Егорович оторвался от бумаг. - Я слушаю. - Знаешь… мне очень нужны деньги. И я думаю, может, продам эту Ламборджини. Я помню, твой подарок. Но все равно не езжу на ней и не буду. Куплю себе машину попроще. Тут Гречкин-старший заинтересовался. Кирилл до потолка прыгал, получив дорогой спорткар в день двадцатилетия. Умел дрифтовать, гонял под двести, по встречной летал, понтовался перед другими… да он готов был с капота пылинки сдувать. А теперь вот продавать собирается. - Это из-за того случая… с детьми? - Нет, пап. Машина-то не виновата. Просто мне очень нужны деньги. Очень. - Кир, скажи честно, куда ты снова влип. - Да куда и когда мне влипать-то? Я с утра до ночи работаю, между прочим. И старых приятелей не видел лет сто. Да и не горю желанием. Это… Он опустил голову и пробормотал: - Для Димы. Помнишь, ко мне приезжал? Он в полиции раньше работал. - Дубин, что ли? - Ага. Ну вот, я думаю ему помочь с ногой. Такие операции делают в Германии. Я уже списался с руководством тамошней клиники, только пока денег нет. А продам тачку и будут. Русик на нее давно уже облизывается. Дешевле пойдет, битая же… Да ладно нам хватит. - А на другую машину тоже хватит? Всеволод внимательно поглядел на сына. Тот откинул со лба челку. - Да это решим как-нибудь. - Ладно, продавай свою Ламбу. Толку ей в гараже пылиться. - Спасибо, пап. И добавил: - Я знал, что ты не откажешь.

***

      Лето прошло. Июнь Дима и Кирилл честно проработали в «Милосердии». Пока оформляли сделку с машиной, пока в клинике освободилось место, пока сумели сделать загранпаспорт Диме. Все требовало времени и сил. Но в интернат наведывались хотя бы два раза в неделю. Дети радостно тянули руки к ним. Уже понимали – если Кир и Дима приехали, будет весело. Будут мыльные пузыри размером с большой стол, будут общие посиделки в тени деревьев в саду, будет веселая музыка и чтение книг. Кирилл любил устраивать веселье, а Дима чаще читал им вслх.       А в июле пришел вызов из Германии – и оба улетели туда. Кирилл снял квартирку недалеко от больницы – хотел быть рядом с Димой. И перед назначенным днем не спал от волнения. Хотя и скрывал от Дубина. - Спасибо тебе, - сказал Дима, отойдя от наркоза после операции. - Нет. Это тебе спасибо, Дим… за то, кем я стал теперь. - А еще Ванечке, Дашутке, Анюте… правда? И Вере Ильиничне тоже. - Ага, - ответил Кир. И вдруг понял, что сейчас расплачется, как тогда, весной.       Операция прошла успешно. Дима не сразу, но смог ходить. Благо, Всеволод Егорович понял, что дело серьезное, не отмахнулся от сына и его друга и помог с деньгами. Кирилл и Дима остались еще на реабилитацию. И вернулись уже к сентябрю. И первая новость обоих выбила из колеи. Леша Макаров, который шел на поправку, умер в больнице. Сердце не выдержало. Дима, узнав об этом, ходил неделю сам не свой. Не брался за проекты. И даже не хотел ехать в «Милосердие». - Не могу я сейчас, понимаешь? Скажи, что потом приеду, обязательно. Кирилл остался бы с ним. Но Дима буквально выставил его за двери: - Тебе надо быть там. Иначе кто поможет? А вечером Дима тихо плакал на плече у Кирилла. - Что поделать? Зато теперь он там, со своей сестренкой. И с родителями, - шептал Кир на ухо Диме, - и, наверное, ему там хорошо. - Как ты думаешь, он простил бы меня? – спросил он позже. - Наверное, простил бы, - ответил Дима и судорожно вздохнул, как вздыхают после долгих слез дети,- ты многое понял в жизни. - Я сам себя никогда не прощу, - ответил Кирилл. - Знаешь, нам не дано повернуть Колесо Судьбы, - серьезно ответил Дима, - и не дано исправить события, которые прошли. Но мы можем жить, не повторяя прежних ошибок. И стараться стать лучше. - Ты прав, Димка, - невесело усмехнулся Кир, проводя рукой по его светлым волосам.

***

      Осень пришла в Питер, заливая город дождями и засыпая пожелтевшей листвой. Свинцовые тучи катились по небу подгоняемые ветром. А в небольшой квартирке Дубина было уютно и светло. Кирилл, перебравшись к нему, затеял ремонт, радуясь, как ребенок тому, как преображается старое жилье, оставшееся Диме от прабабушки. Радовался тому, что Дима снова может ходить, не хромая. И тому, что наладились отношения с отцом – это тоже было замечательно. О своих отношениях они никогда не говорили друг с другом, считая, что все и так понятно без слов. Засыпали на огромной двуспальной кровати с ортопедическим матрасом, готовили завтрак на маленькой кухне и ждали друг друга по вечерам. Наверное, в этом и заключается счастье – что есть тот, кого можно ждать, вглядываясь в темноту двора. И тот, кто, подходя к дому, видит твой силуэт на фоне ярко освещенного окна и, как бы ни устал, прибавляет шаг, чтобы скорее встретиться.