Не потеряй

В Роппонги шумно. Настолько, что постепенно вечный гул машин по шоссе, людской толпы и многих ресторанов въедается под кожу, бежит по крови и пролазит в самые отдалённые уголки мозга, да так, что без этого раздражающего саундтрека уже уснуть не можешь. Ощущение, что в этом гуле она постепенно теряет себя. Первые недели здесь Хоши плохо спала, особенно ночью, пусть и жила в тихом закутке, но даже здесь шум баров и чьих-то вечных пьянок настигал ее. Честно, из-за недосыпа первые дни хотелось плакать, что она и делала втайне от матери, забираясь в самый угол их нового "дома", зажимая зубами угол подушки, до конца пытаясь убедить саму себя, что все хорошо. Акаруи Хоши уже не верила даже себе. Жизнь в очередной раз наебала ее и кинула барахтаться в этом, видимо, дабы посмотреть, как ее жертва либо умрёт, либо вновь выкарабкается, чтобы потом вновь упасть. Говорят, если крысу бросить барахтаться в бассейне с водой, то она продержится максимум полчаса. Однако если эти полчаса она продержится, то, вытащив ее и после передышки бросить ее обратно, она продержится уже час. Хоши чувствовала себя именно этой крысой, что бросили вновь барахтаться в этот гребанный бассейн с проблемами, но вытаскивать ее теперь оттуда никто не собирается. Если уж быть откровенно честной - она уже почти сдохла от усталости, которая наваливалась на ее плечи с каждой неделей все больше и больше. Цель переезда в Роппонги проста, как дважды два, - работа. Из-за обилия баров, ресторанов, кафешек, магазинов и прочих заведений, где достаточно часто меняется обслуживающий персонал, количество рабочих мест тоже возрастает. На текучку кадров то они с матерью и рассчитывали, снимая на последние деньги маленькую квартиру в затиснутом в тесном переулке доме, и, надо отдать должное, работу они действительно нашли за пару дней. Пожалуй, на этом все хорошее здесь закончилось. Акаруи временами разрешала себе мечтать о том, что однажды они снимут квартиру побольше, с двумя комнатами, и будут счастливо жить, работая где-нибудь помимо ресторанов и баров. От таких мыслей становилось безумно больно и она бросала эту затею, сосредотачиваясь в школе на уроках, дома на готовке и домашней работе, на подработке на работе, за которую ей платят. Потому что если ее выгонят, то в следующем месяце они будут жить в прямом смысле на улице. Хоши хотелось быть обычным подростком, который после школы ходит в кружки и читает мангу по вечерам. Раз в месяц она выделила себе пару сотен йен, чтобы купить пару томиков и зачитывала их до дыр, откладывая в свою драгоценную коллекцию. Акаруи часто казалось, что ее история подходит к своему логическому концу. Весной она закончит среднюю школу, потом уйдёт на постоянную работу за копейки, потом начнет от безысходности что-нибудь употреблять, а в конце либо сдохнет от голода, либо кинется под машину или поезд. Год или два, это, в каком-то смысле, придавало ей сил. Осталось потерпеть ещё немного и эта круговерть закончится. Хоши не хотела думать о том, что если заканчивается что-то старое, начинается что-то новое. Нет уж, лучше под поезд. *** Сегодня она ехала на метро. Это бывает редко, Акаруи любит ходить пешком, потому что невозможно отрицать особый дух Роппонги, заключающийся в мешанине из далёких небоскрёбов в центре, тесных улочек под боком, вечным запахом еды из окон и дверей забегаловок. В этом было какое-то очарование, но сейчас, стоя на платформе в ожидании поезда, она на контрасте всё ещё раз отлично поняла и даже скучала. Утренняя гроза помешала наслаждаться получасовой пешей прогулкой и пришлось спуститься в метро, где сегодня слишком много народа из-за непогоды. Выбегая из подземки и открывая зонт, Хоши могла надеяться лишь на то, что после обеда дождь закончится, и ей не придётся вновь толкаться в забитом вагоне. Как назло, дождь шел до самой ночи. Назад из школы девушка вновь едет на метро, а вот на работу приходится идти пешком, пытаясь не наступить в лужу, дабы не промочить ноги, потому что это уже запасные туфли, и после смены придётся идти домой в них, даже в сырых. Зимой она могла затолкать обувь под батарею, но весной уже нет отопления и рассчитывать не на что. К счастью, ее опасения не сбылись, до работы она добралась без проблем. Ее взяли на подработку тут только из-за того, что хозяину заведения понравилась ее миловидная внешность. Якобы у нее нет ярких синяков под глазами, приятный голосок, а ее низкий рост особенно хорошо смотрится. Акаруи не стала возражать, внутренне благодаря всех богов за такую удачу, только замазывала под глазами синяки пуще прежнего и старалась выглядеть максимально мило. Ресторан официально, который скорее был похож на дешёвую забегаловку, название которого она не трудилась запоминать, ничем не славился и сюда заходили лишь потому, что он находился при выходе из центра. Иногда туристы, редко офисные работники, часто какие-нибудь работники подсобок и магазинов рядом, которых она знала в лицо, или могли заскочить школьники, что решили спустить в центре деньги. Хоши старалась не думать, мило улыбаться, сладко говорить и казаться максимально душевной, из-за этого так долго держалась здесь на плаву. Медленно шёл второй год, как она работает, и на ее памяти так же долго, как она, задержались несколько поваров и ещё один парень официант, который уволился месяц назад и, кажется, вообще уехал отсюда. Счастливчик. Сколько бы Акаруи не ненавидела Роппонги, он влез ей во все внутренности и отказывался отпускать. Скорее у них максимально токсичные отношения, которые никак не желали либо заканчиваться, либо перерастать в здоровые. Ночные смены девушка брала только летом, чтобы уходить уже утром, отсыпаться днём, и вновь уходить в ночь. За них платили чуть больше, потому что всегда находились желающие перед или после посещения клуба посидеть в достаточно тихом месте и съесть или выпить чего-нибудь ещё. Поэтому прошлым летом и на каникулах на ночные она оставалась с тем парнем, потому что если к ней начинал кто-то клеиться, грозный вид коллеги часто спасал. Пусть она всегда могла сама треснуть пьяниц, пусть и не слишком сильно, все же мужчина рядом был большим авторитетом, чем мелкая драчунья девочка. Теперь же неизвестно, что будет с ней и ее теперешней товарищем по несчастью - хрупкой Наной, которой пусть и было шестнадцать, на год старше Хоши, но она была слишком застенчивой и податливой. Как две девушки смогут выдержать напор ночных клиентов? Акаруи предпочитала надеяться на лучшее, ведь пока что в ночную работают два парня, может, с ними удастся договориться. Влезать в драки самой было опасно, потому что сколько бы она не надеялась на какие-то старые навыки, Хоши прекрасно понимала, что ее вырубят с первого удара, если захотят. Она никогда не была безрассудным любителем лезть на рожон и осознавала собственные силы. Нетрудно заметить, что сегодня Нана чрезвычайно бледная и понурая. Обычно от нее веяло каким-то неиссякаемым позитивом и добротой, но сейчас она в мгновение угасла и поникла. Через несколько часов работы она слёзно просила прикрыть ее до конца смены и Хоши не оставалось ничего, кроме как согласиться. На вопрос что случилось Нана лишь качнула головой и чуть не захлебнулась в слезах, рассказывая про смерть одного из друзей. У самой Акаруи практически нет друзей. Лишь одна лучшая подруга в школе, с которой они гуляли на выходных и которая относилась к Хоши так хорошо, как никто другой в этой жизни. Правда, в последнее время Хахен стала часто пропадать со своим парнем и его друзьями, что по слухам были то ли гопниками, то ли просто отморозками, и девушке это не нравилось. Она волновалась, что те втянут ее драгоценную Хахен в свои разборки, и та пострадает. Тогда у Хоши не останется выбора, кроме как вспомнить свои навыки с первого класса средней школы, когда она колотила мальчишек, если те начинали задирать ее. Только это вряд ли поможет сейчас, просто пустые угрозы. Ничего она сделать не сможет. День не переставал быть дерьмовым даже в конце. Ей пришлось задержаться на пятнадцать минут, потому что один из парней на ночную опаздывал. Раздраженная, она быстрым шагом шла домой, чтобы успеть до сумерек, потому что задерживаться одинокой молодой девушке ночью вблизи центра Роппонги не стоит. Сокращая путь через переулки, Акаруи мечтала лишь о том, как придёт и постоит под тёплым душем, чтобы потом завернуться в одеяло и уснуть. Постепенно она заметила, как к ее звуку шагов, что практически терялся на фоне шума машин и далёких звуков музыки, присоединились ещё чужие шаги. За ней точно кто-то шёл. Утешая себя мыслью, что им просто по одной дороге, она решила пройтись немного другим маршрутом, свернув на другую улицу, но преследователи повернули за ней и вот тогда ей стало действительно беспокойно. Мимолётно обернувшись, она заметила смазанные фигуры трёх рослых парней, прожигающих ее взглядом, и ускорилась, стараясь не бежать, стараясь тянуть время. Если бы был один, была бы надежда, что она сможет отбиться, тут у нее никаких шансов. Как на зло никаких магазинов под руку не попадалось, и Хоши всеми силами подавляла панику, сжимая в руке ключи, как будто они могли ее защитить. Думай, думай, думай. Сердце колотилось как бешеное, и, наверное, остановилось в тот момент, когда ей крикнули в спину: – Красавица, давай познакомимся! Акаруи глубоко судорожно вздохнула, крича: – У меня парень есть. Крыша родного дома виделась на горизонте, когда ей на плечо легла чужая рука, пытаясь остановить. – Ну чего ты так, а? Давай по-хорошему, думаю, твой парень подвинется. И она рванула, грубо скинув чужую руку с плеча, со всех сил, прямо по лужам, думая лишь о двери своей квартиры, просто забежать в подъезд и все. Сознание мутнело от страха с каждой секундой, когда ее наконец перехватили поперёк туловища, стремясь прижать к стене. Сколько не храбрись, перед тремя мощными лбами ты бессилен. Единственное, что она могла делать - кричать, срывая голос, кусать руку, что пытаясь зажать ей рот и опять кричать, привлекая внимание. Бетон под спиной был тюрьмой, она брыкалась, но ее прижали по рукам и ногам. Чьи-то чужие руки лежали у нее на груди и нагло лапали. Чьи-то ноги наступали ей на ступни, не давая пнуть. Собрав силы, она брыкнулась из последних сил, заехав своим лбом по шее того, кто нагло ее трогал, но это не помогло. Она пыталась кусать руку того, кто зажимал ей рот, но воздуха отчаянно не хватало, потому что этот идиот случайно закрыл не только рот, но и нос. Возможно, это даже к лучшему, она упадёт в обморок и не увидит, не почувствует. Акаруи впервые было в жизни настолько страшно, и она впервые за полгода плакала, молясь всем богам о спасении. Она испробовала все что можно. Зажмурив глаза, она все ещё старалась сопротивляться, но без толку, кислорода отчаянно не хватало, хотя она все ещё приглушённо выла, срывая глотку. Неожиданно руки с ее груди исчезли, оставив застёжку лифчика в покое. Распахнув глаза, она лишь увидела одного из тех троих, что лежал на земле. Теперь тот, кто наступал ей на ноги обернулся, смотря сначала на товарища, потом на того, кто его ударил. Подошедший четвёртый был выше этих троих и лениво держал в руках какую-то металлическую хреновину. – Ты че, совсем охуел? Вскрикнул тот, что держал ее ноги. Хоши застыла, ни жива ни мертва, пытаясь не дышать часто, чтобы не хватать слишком много воздуха и не свалиться. Только бы высвободить ноги, и она сбежит отсюда. Высокий парень лишь вздохнул, раздражённо хмурясь, закатывая рукава явно домашней толстовки. – Нет, это вы охуели делать это почти под окнами моей квартиры, я, блять, почти заснул, поэтому пока я добрый быстро съебали отсюда. Ее руки неожиданно оказались на свободе, потому что второй из трёх решил попытаться вмазать высокому, но тот лишь лениво увернулся и въебнул по спине металлической штукой. Третий, пытавшийся ответить за своих товарищей тоже отхватил, так же оказавшись на земле. Теперь, стоя один на один с этим парнем с телескопкой, он уже не казался таким благородным спасителем. Казалось, он угрожающе нависал над ней, когда Акаруи поняла, что если ему придёт в голову что-то с ней сделать, она не убежит. Ноги, к сожалению, еле держали ее, ещё немного, и она наверняка скатиться по этой самой стене, хотя расчитывала бежать. Она все ещё тяжело дышала, когда дылда впервые обратился к ней. – Отойди. Повторять было не нужно, она в мгновение ока переместилась четвёртому за спину и отошла от этого всего подальше, пока тот начал втолковывать что-то тем гопникам, что уже были не такими наглыми. Пытаясь подавить панику, которой пора уходить, Хоши медленно, шаг за шагом, отходила к своему дому, не смея поворачиваться к происходящей полудраке-полуизбиению спиной. Не сводя глаза с парня с телескопкой, спиной вперёд, она все-таки постепенно достигала подъезда, и уже успела обрадоваться, судорожно выдыхая, пока на следующий шаг не врезалась в чей-то бок. До последнего надеясь, что это стена, Акаруи поворачивает голову, встречаясь с внимательным взглядом фиолетовых глаз через стекла очков. Вздрагивая всем телом, она чуть ли не отпрыгивает от незнакомца в сторону, но ее ловко придерживают за локоть. До подъезда оставалась пара метров. – Знаешь, молча сбегать и не говорить спасибо тому, кто тебя спас, очень невежливо. С издевкой сказал парень, тоже наблюдая, как гопота сбегает от высокого, что лишь равнодушно смотрит им вслед. Акаруи пытается собрать мысли воедино и определить, что от нее хочет этот парень. – П-простите. Выдавливает из себя девушка, решая, что это самое лучшее, что она пока может сказать, чувствуя, как вновь заходиться в быстром ритме сердце. Наконец ее спаситель подходит к ним, продолжая лениво улыбаться. Домашняя толстовка, треники, незавязанные кеды, кажется, он правда только вышел из дома. Явно привычными движениями незнакомец складывает свою телескопку. Пораскинув последними оставшимися в здравом уме клетками мозга, она вырывает свою руку и склоняется в поклоне, говоря то самое – Спасибо! На что получает лишь насмешку, что впивается острым лезвием под ребра. – Неужели такая маленькая девочка не знает, что ей не нужно ходить по ночам по тесным улицам? Акаруи ничего не отвечает, хотя желание съязвить рождается в ее головушке мгновенно, но раздражать этих ребят лишний раз не стоит. Упираясь взглядом в землю, она буквально про себя молится, чтобы эти парни ее отпустили. – Кажется, ты пугаешь ее, Риндо. Теперь понятно, почему у тебя девушки нет. Язвит высокий, на что этот самый Риндо, стоящий рядом с ним, лишь фыркает, скрещивая руки на груди. Хоши наблюдает за ними краем глаза, пытаясь понять, как от них лучше вежливо уйти. – По-моему, ее пугаешь как раз ты. – Вы оба меня пугаете. Тихо вставляет девушка, сжимая в руке ключи, когда ждать становится совсем невтерпеж. Парни только усмехаются, не спеша куда-либо идти, продолжая наблюдать за ней, и Акаруи решает использовать этот момент как последний, просто отворачиваясь от них, наконец подходя к подъезду и открывая дверь. – Так мы, оказывается, соседи, какое неожиданное совпадение. В итоге в подъезд они заходят втроем: Акаруи, которая шла первой, чувствовала себя максимально неуютно. Она никогда не видела их, и очень сильно хочется треснуть себя по голове за то, что никогда не интересовалась своими соседями. Она всегда считала это ненужным, ведь живёт в обычном доме с обычными людьми, а как потом все обернулось. Причем, в самый ненужный момент, как назло. Она останавливается на площадке второго этажа, парни идут дальше по лестнице, но останавливаются на пару ступенек повыше, вновь оборачиваясь на нее. – Это случаем не ты пекла на прошлой неделе что-то, чем пахло на весь второй этаж? Спрашивает Риндо, на что Хоши лишь тихо отвечает: – Ага, клубничный пирог.. – Тогда в качестве благодарности принесешь на этой неделе такой же пирог на четвёртый этаж в 237 квартиру. Неожиданно перебивает ее высокий парень, переглядываясь со своим другом, на что девушка лишь растерянно кивает, не смея осудить их за такую наглость. Будь это кто-нибудь другой, она бы просто напросто послала бы их, но те парни действительно спасли ее, и пирог - это не такая большая проблема если это означает, что они в расчёте. Напрягало только то, что она не помнит, чтобы пересекалась с ними раньше. В голове каша из попыток вспомнить хоть что-то, паники и желания больше из дома не выходить. Парни усмехаются чему-то своему и, наконец, отрывают от нее взгляд, продолжая свой путь наверх, глухо топая по ступеням. Подождав, пока они скроются из виду, она подошла к родной двери. Тихо выдыхая, дрожащими руками пытается открыть, но все никак не попадая ключом в замок. Через несколько попыток это начинает ее бесить, когда вновь неожиданно по подъезду разносится голос, заставляя ее чуть ли не выронить ключи, вздрогнув. – Меня, кстати, зовут Ран, мелкая. Тихий щелчок. Ключ наконец в замке. Она ныряет в квартиру, тихо закрывая дверь, тут же скрываясь за ней. Хоши не может поверить, что она дома и в безопасности. Из глаз вновь катятся слезы и следующие несколько минут она просто плачет то ли от ужаса, то ли от счастья, в тёмной тесной квартире. Как жаль, что сейчас тут нет мамы и никто не может ее обнять. Мама должна быть рядом, она должна заботиться, учить и давать иногда ненужные советы. Она должна целовать в лоб, любить и не давать в обиду. В последний раз Хоши видела ее позавчера, когда та уходила на ночную смену, а возвращалась и оставалась тогда, когда дочь была в школе. Пусть Акаруи не хочет этого, она плачет ещё больше. Перед глазами вновь картина как этот высокий парень Ран своей штуковиной колотит тех ублюдков, и она плачет ещё больше, испытывая все более смешанные чувства благодарности и страха. К таким нельзя подходить даже на пару метров, нельзя показывать слабость и говорить свое имя. Имени она не сказала, зато квартиру показала. Это ещё хуже. Хотелось верить, что это хорошие парни, что не поднимают руку на девушек, борются со злом и вообще за мир во всем мире. Акаруи прекрасно понимала, что это не так. Оставалось молиться всем богам, чтобы их пути больше не пересекались, и надеяться, что все скоро закончится, ее или чужими руками. Но когда заканчивается одно, начинается другое, вновь.