Не потеряй

Топтаться у школьного забора было крайне странно. Последний раз она делала это два года назад, когда заканчивала среднюю школу и ждала Хахен, что задержалась в раздевалке. Впрочем, казалось бы, но сейчас мало что изменилось. В последний год, благодаря новой работе, которая не сразу пошла в гору, она много пропускала и от лица матери писала записки, которые прекратили прокатывать ближе к экзаменам. Ее таскали к директору, а учителя ненавидели. Как она вообще сдала тогда контрольные, так ещё и на приличные баллы? Это было чудом, Хоши мечтала, как поскорее бы выпуститься отсюда и перестать ломать мозг над предметами. Спустя некоторое время, идея вновь быть школьницей казалась не такой уж плохой. Учишь себе математику, после школы гуляешь с подружками, ходишь на ночёвки, подрабатываешь, по выходным читаешь мангу, посещаешь фестивали. В последний раз на фестивале она была осенью с Косен и Фугу, тот был в честь Хэллоуина позапрошлого года, друзья буквально вытащили ее из дома и вечер, надо сказать, прошёл весьма удачно. В добавок ко всему, можно спокойно спать по ночам, не думая о весьма не светлом будущем, прекрасная стабильность. Хоши иногда и правда мечтала учиться в классической старшей школе, но стоило вспомнить, что перед экзаменами у нее выпала половина волос из-за стресса, тут же одергивала себя. В школе хорошо только в аниме и книжках, в реальности это практически серпентарий, где все мечтают тебя побольнее укусить. С того места под деревом, где она остановилась, прекрасно виден угол школы, за которым курят парни. Сама Акаруи бросила курить тогда, на мосту, и действительно придерживалась своего решения. Из всего ее окружения этим продолжал заниматься Ран, но тоже реже. Наконец, из дверей, в толпе выходящих оттуда школьников, виднеется знакомая белобрысая макушка. Хахен даже не подросла, лишь ещё больше отрастила шевелюру, не упуская шанс показать ее всему миру. Чуть детская припухлость на щеках и руках ушла, и теперь она была просто взрослой красивой девушкой, но, вот после того случая с Дабуру, на парней смотрела косо. Боялась, а от школьной гопоты шарахалась, как от огня, исключением был Фугу, что учился, к сожалению, в другой школе и занимался совершенно законным заработком - три дня в неделю работал в магазинчике рядом с домом. Хахен напоследок машет рукой школьным товарищам и чуть ли не бежит к Акаруи с широкой улыбкой на лице. Наскакивает на нее, заставляя сделать шаг назад и крепко обнимает. Хоши обнимает ее в ответ. Они давненько не виделись лично, хоть и списываются почти каждый вечер. Блондинка не может перестать проговаривать, как рада ее видеть. Девушка вблизи рассматривает подругу, которая оставалась все такой же женственной. Брюнетка, в свою очередь, после школьной формы сразу влезла в штаны, толстовки и рубашки, не вылезая из них, вчерашний день был исключением. Сегодня у нее выходной и провести она его собирается посвятив себя исключительно девичьим штучкам. После школы, весело болтая обо всем на свете, они заходят в магазин с мангой, где Хоши, при чужой поддержке, выбирает себе немного новой. Теперь она может себе позволить покупать больше пары томов в месяц и безумно гордится своей коллекцией, что вместе с ней поедет в новую квартиру. Обсуждением будущей жилплощади они занимаются, когда выбирают, какие диски купить сегодня на вечер. Обоюдным решением останавливаются на сборнике классических повседневных аниме, они хорошо успокаивают нервы своим типичным юмором и героями. Хахен настаивает, дабы заплатить половину и сколько бы Акаруи не пыталась ее отговорить, диск они покупают вскладчину. После сегодняшнего вечера его заберёт, конечно же блондинка, что больше любит смотреть, чем читать. Хоши совсем не против этой затеи. Домой к брюнетке они добираются к четырём часам дня и с порога разводят бурную деятельность. Первым делом Акаруи идёт печь пирог, а Хахен переодевается в домашнее, оставляя школьную форму аккуратно висеть на вешалке, чтоб не испачкать. Пока она готовит, подруга помогает ей со сборами, складывая мангу со стеллажа в коробки, заклеивая те для надёжности скотчем. Завтра должна приехать машина и забрать ее вещи вместе с мебелью, из которой ей принадлежат только стеллаж да диван. Все остальное придется докупить самой. Приятный запах летает по квартире ещё до того, как они вытаскивают пирог из духовки. Хахен рассказывает про новые крема и маски, что успела попробовать и самые лучшие притащила с собой. Традиционно дарит ей набор патчей, шутя, что такими темпами в кругах под глазами у Хоши можно будет спрятать тело, и кучу девичьих журналов, выдержки из которых зачитывает, валяясь на диване, нанеся на лицо маску, пахнущую кофе. Акаруи идёт проверять пирог, как обычно боясь, что тот подгорит. Теперь не нужно волноваться за цену на клубнику, жизнь потихоньку начинала налаживаться. Да, у нее не было стабильной жизни старшеклассницы, но была спокойная жизнь немного нелегального бухгалтера, и пока что это ее целиком и полностью устраивало. Осторожно выдвигает противень и тыкает в середину зубочисткой, пытаясь понять, пропекся ли пирог внутри, она слышит заливистый смех подруги. – Знаешь, тут пишут, что прежде, чем человек начнет новый этап жизни, судьба посылает ему в испытание старых знакомых. Акаруи тоже улыбается, вроде пропекся, отвечая: – А разве встречать старых знакомых это плохо? Блондинка смотрит на нее поверх журнала, где на обложке какая-то модель, которую Косен считает супер красивой. Правда в том, что для Хоши Хахен в тысячу раз прекраснее этой размалеванной женщины, но подруга этому почему-то не верит. О ее глазах должны писать поэмы, а волосы воспевать в романсах. Если Фугу не начнет действовать в ближайшем будущем, Хоши будет готова похитить и увезти его в лес, дабы начать угрожать. Двое детей никак не могут понять, что их чувства взаимные. Оба при том любят романтические аниме и фильмы. Впрочем, пусть это и бесило, она была рада, что у них двоих жизнь счастливая и насыщенная. А любовные драмы бывают у всех, неотъемлемая часть жизни. Хахен задумчиво мычит, Хоши плюхается к ней на диван, все-таки вынув пирог из духовки, оставляя остывать. Теперь она внимательно рассматривает множество баночек, что принесла подруга, и останавливается пока что на безобидных патчах. – Ну знаешь, старые знакомые могут вызвать не слишком приятные воспоминания. Объясняет свою заминку блондинка, следя за тем, как Акаруи завязывает волосы в забавный хвостик, чтоб в глаза не лезли. Раньше у нее были достаточно длинные черные волосы по лопатки и неаккуратно выстреженная чёлка в результате эксперимента. В свои пятнадцать она не слишком то обращала на это внимание, потом пришла жажда перемен. Сначала подстриглась по плечи, после по скулы, потом отрастила чёлку, и в итоге пока что остановилась на длине чуть выше плеч. С цветом волос тоже были проблемы, потому что осветлить свой родной цвет было трудно, и, в конце концов, уже больше года она красит черно-белый сплит, который не перестает нравится. Отрываясь от открытия баночки, она задумчиво оборачивается на подругу. И правда, встречать старых знакомых не всегда приятно, но нельзя дать им погрузить тебя в грустные мысли. Тот этап жизни пройден и пора двигаться дальше, не оборачиваясь назад. Прошлое не изменишь. Собрав мысли в кучку, Хоши просто расплывается в улыбке. – Ага, но тебя я всегда буду рада видеть даже спустя двадцать лет. Они заливаются смехом, Хахен осторожно скидывает все журналы на пол. – Ловлю на слове! Вскоре, вспомнив про диск, отыскивают его в общем бардаке и все-таки садятся смотреть, заедая пирогом, до жути довольные собой. У них вечер и ночь впереди, как же хорошо иметь выходные. На фоне аниме они тихо обсуждают школьные успехи Косен, Акаруи с ностальгией слушает про клубы и студсовет. Хахен описывает своих одноклассников в красках и жалеет, что это последний ее год в старшей школе. Не трудно заметить, выглядит блондинка устало, ведь постоянно готовится к выпускным экзаменам и поступлению в университет. Хоши старается всеми силами поддерживать ее, с одной стороны радуясь, что ей не приходиться так жить, а с другой стороны, вспоминая свою своеобразную работу грустит, что пропустила за вечной беготней туда-сюда всю свою красочную молодость. Ведь она так и не ходила на свидания, не сплетничала с одноклассницами о красивых мальчиках, не обедала с подругами на крыше, не смотрела школьных спортивных матчей. Не ходила с друзьями в караоке, кафе или ездила на горячие источники. Да, они с Хахен и Фугу стабильно, несколько раз в месяц, выбираются в парк на полдня, выгуливая Тишу, иногда ходят на ярмарки и фестивали. С Риндо они бегают пить кофе в кофейни, пытаясь улучшить домашнюю рецептуру Акаруи, правда, это всегда было урывками. Ран однажды позвал ее в кино вместо брата, который отказался идти на выбранный старшим фильм, и они тоже неплохо провели время, но это было полгода назад. Как раз перед появлением Поднебесья. Блять. Ну вот опять, нужно прекратить думать о работе. Сегодня у нее девичник с Хахен, долой этих уебков из Йокогамы! Рассказ подруги о их походе с Фугу в кафе прерывает дверной звонок. Хоши приходится встать с дивана, накинуть на спортивный топ и пижамные шорты первую попавшуюся толстовку, подозревая, кто может так нагло пытаться найти ее. Адрес ее квартиры знают пятеро: Хахен, Фугу, двое Хайтани и мать, от которой нет весточки уже три года. Если исключить из списка все неподходящие кандидатуры, остаются только двое братьев, один из которых вылитый сыр косичка, а другой недоделанный мануальный терапевт. Вот руки Рина да в нужное русло, она пыталась упросить его сделать ей массаж плеч по видео с ютуба, и они даже пробовали, правда, он чуть не сломал ей шею. Словом, хуевый из него массажист. Смотрит в глазок, где стоит тот самый младшенький. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Может, если она будет молчать и не откроет, он подумает, что никого нет дома? – Я слышу как ты подошла к двери, Хоши! Тебя не учили делиться? Не прокатило, не быть ей ниндзя, а жаль. Годы идут, а Риндо до сих пор может чуять ее пироги через дверь. Только сегодня она пекла не для этого прожоры, готового съесть целый пирог в одиночку. – Это не вам, и вообще, у меня гости! Иди куда шел. Возмущенно отвечает она, получая в ответ не менее громкое: – Мелочь, в прошлый раз ты тоже так говорила! – А ты сожрал половину в позапрошлый в одну харю и нам с Раном досталось по куску! – Нехер так много жрать, я растущий организм, мне нужны силы для развития! – Надеюсь, для умственного! – Мелочь!! Пусть Хоши очень не хочется признавать поражение, но она плетётся назад на кухню, берет тарелку и кладёт на нее два куска, драматично тяжело вздыхая, когда Хахен прикрывает рот рукой, дабы не рассмеяться. Так и быть, сегодня у нее хорошее настроение. Намеренно громко топая, девушка возвращается к двери и открывает ее, сунув в руки хитрюге Риндо, который на ее доброту к себе и надеялся, тарелку, хмурясь. – Я сейчас Рану напишу, будь добр донести и ему. Тарелку притащите сегодня, окей? Парень хмыкает, кивая, засовывая свободную руку в карман домашних спортивок, расплываясь в ухмылке шире. – Как Ран просит, ты всегда тут же делишься, а мне зажимаешь, несправедливо... Хоши изображает на лице наигранную жалость. Конечно, ведь Ран редко приходит к ней за этим, и в дань уважения она даёт ему больше двух кусков. Уж не знает, как они их там делят, может, дерутся на расческах, главное, что при следующей встрече парень всегда хвалит ее выпечку. Рин тоже хвалит, но сразу спрашивает, когда следующий раз и ноет, чтобы она давала больше. Скоро придется деньги за ингредиенты взымать, а что, здравая мысль. Акаруи на самом деле мечтает открыть свое кафе или кофейню. Правда, никому об этом она не говорит, знает, что вряд ли получится. Но никто не запрещал лелеять надежду. – Бедняга. – Ты любишь Рана больше, чем меня. Дразнит ее младший перед тем, как она собирается захлопнуть дверь у него перед носом. Улыбаясь уголками губ, отвечает в лучших традициях многодетных родителей: – Я люблю вас одинаково, Рин, не забудь про тарелку. И хлопает дверью, вздыхая. Возвращается на диван, берет телефон и пишет смску старшему. Хахен, глядя на это, заливается громким смехом и называет Хоши курицей-наседкой. Та фыркает, рассказывая, как однажды почётный едок пирогов не донёс до квартиры и в сухомятку прямо в подъезде схомячил четыре куска, а тарелку заныкал под толстовку. Блондинка дразнит ее мамочкой, на что брюнетка делает вид, что обижается, рассматривая тюбик с кремом. Она не обижается на Рина, это все шутки. Понимает ведь, что тот пытается урвать себе внимание, ибо боится, что она и правда старшенького будет больше любить. Поэтому Акаруи пытается общаться с ними одинаковое количество времени, и иногда снисходительно относится к выходками младшего. Он и правда не плохой парень, красивый, умный, завидный, ему всего шестнадцать, самый разгар пубертата. Назвать себя слишком взрослой она не может, но временами этот промежуток в два года чувствуется. Рин может лезть вперёд паровоза, быть самонадеянным, баловаться и вести себя как ребёнок, потому что может себе это позволить. За спиной всегда возвышается старший, готовый подстраховать или сразу ебнуть за любимого брата. Риндо позволяет ей видеть эту сторону себя, где он все ещё хочет побыть просто подростком, который хвастается своими достижениями и ждёт похвалы. Отрицает, но от слов Хоши он никогда не отказывался. Ему важно показать близким, что он может их защитить. Ран тоже часто может уступить в чем-то, понимая всю полноту ситуации. Косичка, наоборот, не любит рассказывать о драках Хоши, считая, что ей в это лезть не нужно. Акаруи все кажется, что он боится напугать ее излишне жестокими подробностями. Ран позиционирует себя как сильного старшего брата, готового на все для защиты Рина. Может показаться, что он самоуверен, но на самом деле, прежде чем переходить кому-то дорогу, он обязательно убедится, что может одержать верх в случае драки. Старший Хайтани стремится держать ситуацию максимально под контролем, потому что тогда он может быть полностью уверенным, что они с братом не пострадают. Если он стебется над противником это знак, что он полностью уверен в своей победе. Если противник оказывается сильнее, он понимает, что разумнее отступить, и не считает это побегом. В частности, для уверенности в победе он и использует свою телескопку или другие попавшееся под руку предметы по типу арматуры или кирпичей, которые наверняка принесут ему успех. Если Риндо порой крайне эмоционален, то Ран, наоборот, зачастую сохраняет спокойствие. Вообще, у него неплохое чувство юмора, только вот раскрывается оно при близком знакомстве с ним. Так, через два года Хоши узнала, что он умеет смеяться во весь голос над мемами, которые в общий чат кидает младший. Однако, если у него плохое настроение, тут же переходит в режим пассивно-агрессивной суки, метая свои насмешки во все, что движется. У Риндо точно так же, а уж если они в вдвоем раздраженные, нужно бежать. Хоши улыбается сама себе, взяв последний кусок пирога. Какие же они все-таки братья, боги, иногда такие идиоты. Но они нравятся ей, и она правда считает их своими друзьями. Никогда не спрашивала, как думают они, наверное, боится услышать насмешку или то, что они считают ее все такой же слабенькой сопливой девчонкой. На улице быстро темнеет. Одно аниме заканчивается и они выбирают другое, вздыхая, как же было хорошо в средней школе. Главная героиня оказывается немного тупенькой, и собирает вокруг себя гарем, одна бы Хоши это смотреть не стала, но вот под газировку и с шуточками подруги в самый раз. Неплохой вышел девичник. Под их языки попадают все старые знакомые и Фугу, опять. Хахен вздыхает по нему больше года и все никак не наберётся смелости признаться. Рыжик тоже не хочет брать инициативу, хотя лишь один раз увидев, как он смотрит на нее, становится понятно, что недолго любовной драме осталось продолжаться. Акаруи смотрит то на экран, то на подругу, то вставляет свои пять копеек и тает под напором этого домашнего уюта. Обещает собраться так всем втроём на новой квартире, которая больше, чем эта, и поделать различной хрени, по типу поиграть в карты и залпом посмотреть какой-нибудь сериал. Поздно вечером они до конца упаковывают мангу в коробки и, по итогу, остаётся завтра с утра сложить посуду и оставшуюся одежду. Все остальное собрано и ждёт переезда. Жизнь идёт на новый виток, и Хоши впервые этому радуется. Весь вечер они смеются, дурачатся и наслаждаются компанией друг друга. Акаруи провожает Хахен на последний рейс метро, после, со свободной совестью, идёт домой, зайдя по дороге в почти родной супермаркет, купив лазанью, которую с утра останется только разогреть. Через наземный переход, на котором она задерживается на пару минут, долго смотря по сторонам, силясь запомнить этот район таким, каким она его любила. Впитать в себя гул машин, людей, свет фонарей. Переезжать она решила, потому что ютиться в этой маленькой квартире ей до бесконечности надоело, поэтому она долго и тщательно искала квартиру побольше, но дальше от центра, потому что там слишком шумно. Месяц назад она решила рассказать об этом братьям, дабы похвастаться, и оказалось, что они тоже думают съезжать. К счастью или сожалению, подходящую для себя квартиру они нашли в этом же доме, причем в том же подъезде. Акаруи теперь будет жить на восьмом, а они на шестом. Наверное, это судьба. Идя по родным улицам и вдыхая кажущийся сегодня особым воздух, девушка добредает до дома. К сожалению, окна братьев выходят на другую сторону и не видно, спят они или решили собраться все-таки сегодня. Точно завтра будут бегать туда сюда, а она наблюдать, сидя на своих соскладированных пожитках. В подъезде тепло, поскорее бы весна, Хоши поднимается по ступеням, на ходу вынимает из кармана олимпийки на толстом флисе ключи, мыча себе под нос заевшую песню из аниме. Какого ее удивление, когда у квартиры двери кто-то есть. И этот кто-то незнакомка, низенькая женщина в нехарактерном для здешних мест пуховике с меховым воротником и в кожаных сапогах. Что она здесь забыла? Хоши останавливается, пытаясь понять, кто эта незнакомка, когда ее замечают и незваная гостья оборачивается. Сначала Акаруи пытается вспомнить отчаянно знакомое лицо, а когда вспоминает, крупно вздрагавает всем телом, стараясь убедить себя, что это ошибка. Такого не может быть, настроение сбежать, забиться в угол и зажать уши. В пятнадцать она бы вполне могла так сделать, но теперь она выросла и не будет убегать, как это сделала она – Здравствуйте, Акаруи-сан. Назвать ее матерью язык не поворачивается. Забыть, что эта женщина сотворила не получится уже никогда, и, в свое время, она тяжело это пережила. Без денег, без семьи, связавшись с криминалом. Она рыдала вечера напролёт, сломанная морально, и очень хотела позвонить ей, рассказать. И если бы мама вернулась тогда, Хоши, может быть, ее и простила бы, крепко обняла в надежде вернуться к прошлой жизни. Но теперь она другая. Выросла без нее, отвыкла, забыла, оставив в прошлом. Улыбка исчезает, оставляя холодное равнодушие. Женщина у двери ласково улыбается ей, чуть ли не роняя слезы. Акаруи это ни капли не трогает. – Хоши... Только говорит она и брюнетка, оказывается, уже успела забыть, как звучит ее имя из уст собственной матери. Она не будет плакать и бежать к ней. Сжимает ключи сильнее, перебивая: – Зачем ты пришла? – Поговорить, Хоши, пусти меня внутрь, я должна сказать тебе кое-что очень важное. Эти слова - триггер. Но она ведётся, она открывает собственными руками замок и пропускает мать внутрь, пытаясь осознать, какую ошибку совершила. Невовремя всплывают слова Хахен об людях из прошлого и собственный ответ. Ну что, раз сказала, нужно придерживаться. Взять правильный курс. Акаруи ненавидит до зубного скрежета и убивает в себе начавший лезть росток любви. Она бросила ее, она вспомнила о ней спустя три года, она не интересовалась ей, она моя мама. Мотает головой, застывая в дверях, когда женщина юркает в квартиру, разуваясь, осматриваясь по сторонам, находя взглядом коробки. – Ты собираешься съезжать? – Ага. Просто соглашается девушка, тоже разуваясь, вешая олимпийку на вешалку. Берет пакет с лазаньей и несёт его в холодильник, стараясь сохранять спокойствие, хотя это не нужно. Она давно ничего не чувствует к этой ситуации кроме большой глубокой обиды. Она привыкла, и вновь копаться в этом не планирует. Зато хочет мать, резко невовремя вспомнившая о ней. Ещё день и ее бы здесь не было. Женщина снимает пуховик, оставаясь в красивом дорогом платье, которое раньше позволить себе не могла. Не врала, и правда нашла мужа-богача. Мать неловко застывает в прихожей, пока Хоши не говорит ей сесть на диван, присаживаясь рядом. Старенькая лампочка сверху тускло освещает жилье. Никто не знает, как продолжить разговор. Акаруи не собирается начинать говорить первой, и ждёт, вслушиваясь в далёкий гул машин, что слышен даже через закрытые окна. – Мне очень жаль, что я оставила тебя. Все же начинает мать, смотря на нее. Брюнетка не поворачивает головы, уперевшись взглядом в стену. Жаль ей, да конечно, надо было думать, тихо фыркает, продолжая молчать. – Там все так завертелось, я и не заметила, а потом он предложил переехать к нему. Я говорила ему про дочь, а он слышать не хотел. Понимаешь, я все те пятнадцать лет работала, как проклятая, все убивалась по твоему отцу, что бросил меня до твоего рождения. Думала, так вся жизнь пройдет, и я искренне пыталась найти себя в воспитании тебя. А потом появился он, он увидел во мне женщину, говорил, что я самая красивая в его жизни, понимаешь? Распинается мать, которую с каждым словом все тошнотворнее слушать. Будто Хоши не догадалась, что ребёнок ей на руках был не сильно нужен, и все эти годы она пыталась, и, в итоге, между дочерью и мужиком выбрала второе. Это ее выбор, он сделан, и его не изменить. — Ближе к тому, что ты хочешь от меня. Ровно спрашивает она, косясь на взволнованную мать, у которой вот-вот тушь начнет течь. — Ты ведь закончила старшую школу, да? Наверное, готовишься к поступлению, ты ведь хотела быть журналисткой? Неважно, какая профессия, мой муж сказал, что у него есть связи в Токийском университете и если ты не поступишь на бюджет, он готов платить за тебя. Я очень жалею, что бросила тебя тогда. Да, я полностью провалилась, как мать, но хочу тебе помочь. Сейчас я, наконец, хоть как-то могу тебе подсобить. Ты съезжаешь из Роппонги, куда? Хоши грустно усмехается, глядя на неё. Журналисткой она и правда хотела стать, только в двенадцать, и действительно мечтала поступить в Токийский университет, даже усердно для этого училась. Смотреть сейчас на прошлые мечты довольно грустно и забавно. Жизнь перевернулась с ног на голову, а ей смешно. Вот какие они люди и мечты из прошлого, понятно. – Я не училась в старшей школе и остаюсь в Роппонги. Удивлённый вздох: – В колледже? Это тоже хорошо! – Нет. – Неужели ты работаешь все это время? – Ага. Продолжает односложно отвечать, прикрыв глаза. Какая же дурацкая ситуация. Как же хочется уже лечь спать, она безумно устала, скоро двенадцать ночи, а завтра опять тяжёлый день. Она не успела выспаться вчера, а в поезде Хоши спать никогда не умела. Мать рядом выглядит удивленной и растроенной непонятно чем. – Я заходила на твою старую работу, но там сказали, что тебя давно уволили, где ты теперь? Бедная моя девочка! Боги, как ты живёшь теперь, ведь наверное аренда выросла! Взволнованно щебечет она. Акаруи слушает ее сожаления, предложения о том, чтобы найти новую работу, о том, чтобы найти сначала колледж, потом в университет, заверения, что теперь все будет иначе и ее готовы поддерживать материально. Иронично, что ее променяли на чужую любовь и деньги. Извинения через слово, тушь все-таки течет по щекам, но Хоши не говорит ни слова, смотря в пол. Два года назад она представляла, как мама вернётся, и как Акаруи бросится ей на шею, будет рыдать и говорить, что любит ее и умолять не уходить. Год назад она представляла, как будет кричать на нее и как хлопнет дверью перед носом, пылая ненавистью. Теперь, когда это свершилось, ей стало неожиданно все равно. Все равно на то, что может исправить свою жизнь, все равно, что мама возвращается и готова вновь любить ее. Что предлагает забыть эти три года и вновь жить, как обыкновенный подросток в достатке. Не придется больше ездить на поездах в Йокогаму, встречаться с заказчиками, считать деньги и отчитываться, терпеть неуважение к себе и носить пистолет. Можно будет накупить себе кучу платьев и безбоязненно ходить в них в частный колледж, обучаясь на какую-нибудь классную профессию. Гулять с Хахен и Фугу по выходным, мечтать о кофейне и ненавидеть гопников. Забыть эти годы как страшный сон. Только вот, приходя к ней с этим, мать не учла одно. – Окей, я поняла тебя, но не надо. Разворачивается к ней, слабо улыбаясь. В голове крутятся воспоминания с детства, где редкими урывками мать устало улыбалась ей и целовала в лоб. Женщина резко пораженно замолкает, тут же продолжая опять: – Если ты стесняешься, забудь об этом, я пойму, если ты в обиде и не хочешь видеть меня, но прошу, не губи свое будущее... – Знаешь, я уже устроилась. У меня есть друзья, работа, и я переезжаю на новую квартиру. У меня все хорошо, спасибо, что поинтересовалась. Я не прощу тебя за твой выбор, но осуждать не могу, и, прошу, если это все, можешь больше никогда обо мне не вспоминать и уйти, я сегодня очень устала и хочу спать. Хоши встаёт, идет к двери, зевая. Поперёк горла встаёт ком. Мать вскакивает, догоняет ее, пытаясь ещё что-то сказать, но получается несвязанный бессмысленный текст. Она надевает свой пуховик, тянется, чтобы ее обнять, заливаясь слезами, но девушка отшатывается, открывая дверь. Женщина говорит ей подумать, звонить в любое время и шепчет, что до сих пор ее любит. Кого любят - не меняют и не бросают, как старые ненужные игрушки. Хоши никогда не бросит Хахен, даже тогда, она не бросила ее. И Хахен, после того, как узнала, во что брюнетка вляпалась тоже не бросила ее, отчаянно поддерживая, надолго зависая в ее квартире. Хайтани никогда не бросали ее, если кто-то хотел подставить ее или навредить. В свою очередь, Акаруи тоже не бросала их, идя за ними до конца, поддерживая и временами обрабатывая раны после драк. Вечера, когда они играли в приставку на четвёртом этаже были яркими и тёплыми. Мать вылетает из квартиры пулей, спускаясь по лестнице и выбегает на улицу, чуть не сбивая по пути спускающегося полусонного Рана с тарелкой, удивленно наблюдающего за этим. Акаруи, замечая его, только делает жест заходить в квартиру, закрывая дверь. Парень спрашивает, что случилось, но она не отвечает, почему-то начиная плакать, буквально захлебываясь в слезах, сама не до конца понимая, почему. Закрывает лицо руками, скатываясь по стенке, чувствуя себя растоптанной. Все стены и убеждения, которые она строила так долго, просто рухнули. Ран пару секунд смотрит на нее, потом спрашивает, что случилось, и, не получив ответа, ставит тарелку на ближайшую горизонтальную поверхность и садится рядом, молча обнимая. Хоши цепляется за его свитшот, как за спасательный круг и плачет в плечо. Ран пахнет мятным шампунем, которым уже который год моет волосы. Не любит менять привычки. Он пахнет дезодорантом с эффектом морозной свежести. Он, в конце концов, пахнет лимонным чаем, который часто пьёт вечером. Она прижимается к нему, пытаясь спрятаться в объятиях от всех своих бед. Чужие руки гладят ее по растрепанным волосам и спине, пытаясь успокоить. Сердце у Хайтани бьётся ровно, не то, что у нее. Ей так холодно, до безумия, ей так обидно, ей так больно и она не может разобраться в своих чувствах. Она ненавидит мать, но любит ее. Она мечтала о таком предложении, но теперь, прижимаясь к тому, кто одновременно почти разрушил и построил заново ее жизнь она не знает, что делать дальше. Ей обидно, что ее забыли, и радостно, что ее вспомнили. За это она ненавидит себя еще больше. Ненавидит за слезы, что не кончаются, в последний раз она плакала при Хахен, когда не могла понять, как жить дальше. Мысли путаются, дыхание сбивается и ощущение, что она пробежала марафон. Вновь сомнения, вновь нужно что-то решать. – Я совершенно не знаю, что мне делать, Ран. Глухо шепчет, усталость начинает накатывать волнами, давя на голову. Почему она решила прийти именно сейчас? Парень лишь легонько гладит ее по голове, отвечая: – Сейчас тебе нужно поспать. – Я не могу. – Ты вот-вот уснешь, мелкая, я-то вижу. Уж не знаю, кто та женщина, но довела она тебя знатно. Расскажешь завтра утром, а теперь давай, встаём. Он поднимается и тянет ее за руки, девушка еле встаёт, пошатываясь. Ран ведёт ее до дивана, на который она падает, сворачиваясь калачиком. Шорохи, ее укрывают чем-то и суют под голову подушку. Всхлипывает, сжимаясь, пытаясь казаться меньше, чем есть. Как будто это поможет что-то решить. Стать невидимой, например, или исчезнуть. Хайтани, по звукам, несёт тарелку на кухню и вновь подходит к ней. – Смотри, сейчас тебе нужно поспать, а потом подумаешь об этом на свежую голову. После такого, я хочу услышать, что тут произошло. Просто знай, если что, ты всегда можешь поговорить об этом со мной, Риндо или своей Хахен. Не скажу, конечно, что мы поддержим любой твой выбор, может, ты тут с моста прыгнуть хочешь, но знай, что все будет хорошо. Я сейчас дверь закрою твоими ключами, с утра кинешь смску, притащим. Тихо говорил он, поправляя одеяло. От такой заботы все внутри сжалось в болезненной нежности. Хоши зажмуривается, думая, что она и правда очень хочет спать. Устала до безумия, возможно, с утра, все будет казаться, на свежую голову, иначе. У нее есть люди, готовые ее поддержать, это хорошо. – Я же вижу, что ты все ещё над чем-то ломаешь голову, расслабься, от этого ничего не изменится. Мне тебе что, колыбельную петь? Фыркает он, на что она тихо смеется, роняя последние слезы в подушку. Напряжённый денёк получился, ничего не скажешь, как же хочется, чтобы он поскорее закончился. – Ну все, ты живая, а теперь спи уже, звёздочка. Ей мерещится как будто что-то теплое касается ее макушки. Устало хмурится, пытаясь устроиться поудобнее. Свет выключают и слышится тихий щелчок ключей в замке. Неужели Ран поцеловал ее в макушку? Внутри живота завязывается приятный теплый узел. Распылавется в слабой улыбке, утыкаясь носом в спинку дивана. Ее никогда не называли звёздочкой, мать в порыве ласки звала лучиком, но ее прозвище и рядом не стоит с этим. Да, думать обо всем она будет завтра, но она не хочет бросать своих друзей, как бросили ее. Хоши сумела усвоить этот горький урок и не хочет становиться как ее мать. Все равно учиться в колледже или университете она пока не готова, да и делать это только потому, что так хочет она и ее муж Акаруи не хочет. В будущем брюнетка обязательно выучится, и будет жить нормально, сама. Она обязательно придёт к этому, рано или поздно, это просто вопрос времени, так что все нормально, пока она в порядке. Все будет хорошо. Провалиться в темноту как никогда приятно.