поцелуй меня до того, как вновь исчезнешь

холод бежит по спине. мрачная осень. уже довольно темно и это не позволяет детально рассмотреть выражение лица напротив. джисон опирается руками на скамейку по обе стороны от себя, уводя взгляд в сторону и чуть слышно выдыхая. его дыхание всё ещё сбито. минхо сидит, опустив голову. между ними совсем небольшое расстояние, но это расстояние отдаляет их друг от друга будто на тысячу километров, делая тишину неловкой и заставляя ладони потеть. на улице совсем тихо, отчего каждый малейший звук ощущается гораздо громче, чем обычно, и отдаёт в ушах невыносимо громким звоном. хан решается прервать мёртвую неловкую тишину, что угнетала их всё это время. —что с тобой происходит? — неуверенным и чуть дрожащим голосом спрашивает младший, пытаясь как можно глубже спрятать обиду и боль, которая так усердно вырывается наружу в виде собравшихся в уголках глаз слезинок. минхо не поднимает взгляда. он открывает рот в немом молчании, кажется, собираясь что-то сказать, но почти сразу же отступает. он поднимает голову, пытаясь заглянуть джисону в глаза, отчего младший отворачивается ещё больше в попытках спрятать покрасневшие, наполненные влагой глаза. улыбка джисона всегда была для старшего спасением. его прикосновения заставляли минхо чувствовать те самые тепло и уют, которые давали ему ощущение счастья. их с ханом связь была особенной. они просто нуждаются друг в друге, этим можно закончить. минхо словами не сумеет описать своё состояние в последние дни. желание обдумать всё, остаться наедине со своими мыслями вновь привело к разрывающему душу одиночеству, о котором старший на время забыл после встречи с джисоном. а теперь минхо ощущает себя самым ужасным человеком на свете, увидев слёзы на таких родных щеках. это он — его хани. и он плачет, а виной этому сам минхо. он бесконечно себя ненавидит, осознавая, что причинил боль этому ребёнку. ребёнку, которого сам себе обещал оберегать вечно, лелеять и сдувать с него пылинки, не давая никому и близко подойти к этому невинному бельчонку. а оказалось, что защищать хана нужно было прежде всего от него самого. эта мысль обжигает сердце самой пронзительной болью, от которой ком в горле и будто невозможно дышать.

***

две недели. ровно столько времени джисон провёл практически без сна. провёл, набирая дрожащими пальцами один и тот же номер, который давно выучил наизусть. он потерял счёт, сколько раз прикрывал свои глаза, отчаянно выдыхая после того, как услышал, что телефон старшего всё ещё выключен. он не понимал, чем заслужил всё это. у хана будто отняли всё, что было ему так дорого. отняли тёплые объятия. отняли поглаживание по лохматым волнистым волосам. отняли адресованную ему искреннюю улыбку, наполненную нежностью и заботой. отняли самого важного человека. эти две недели были адом. в глубине души джисон надеялся, что это всё — сон. надеялся, что расскажет об этом ужасном кошмаре минхо, на что тот ему улыбнётся широко-широко, скажет, что всё в порядке, заключит в свои самые комфортные объятия и поцелует в макушку.но этого не произошло. в очередной день, ставший абсолютно идентичным со всеми остальными днями, джисон заваривал себе кофе, попутно набирая в тысячный раз тот самый номер. но вдруг всплывшее уведомление на телефоне заставило его широко распахнуть сонные глаза, он вмиг выпрямился, судорожно открывая пришедшее сообщение. «жду тебя на нашем месте.» самые противоречивые чувства и эмоции нахлынули, сбивая джисона с ног и заставляя выбежать из дома, надев первую попавшуюся толстовку и растрёпанные кеды. джисон бежал так, будто сзади на него вот-вот нахлынет лава. или, может быть, провалится земля. он мчался быстрее, чем когда-либо в своей жизни. пробегая по лужам и пару раз спотыкаясь из-за тьмы, заполнившей всё вокруг. приближаясь к скамейке в школьном дворе, заметив знакомый силуэт в тени, он замедлил шаг.

***

начался дождь. он ворвался резко и неожиданно, так же, как и минхо вновь ворвался в жизнь хана, который изменился за это время до неузнаваемости. синяки под глазами, уставший вид. ни следа не осталось от той лучезарной улыбки, которую так обожал минхо. старший встаёт со скамейки, и заняв место прямо перед джисоном, снимает свою куртку и накрывает ей хана, свернувшегося в клубок. джисон замер. он так скучал по этим прикосновениям, по этой заботе. он не решается взглянуть на хёна, поэтому просто сидит, зажмуривая глаза, из которых вновь неспешно текут горькие слёзы. —вставай, сони, пойдем. я не хочу, чтобы ты заболел. джисона передёргивает. это первые слова, которые он слышит от старшего за долгое время. в глубине души он испытывает облегчение, ведь минхо по-прежнему оберегает его, и обращается к нему всё так же ласково. джисон медленно встаёт, придерживая куртку старшего рукой. она слишком велика для джисона, и он боится, что куртка упадёт прямиком на грязный асфальт. минхо берёт младшего за руку и тянет за собой, ускоряя шаг, медленно переходя в бег. им повезло, что минхо живёт неподалёку. (джисон часто пользовался этим, он приходил в этот дом не меньше десяти раз с тех пор, как минхо пропал)

***

минхо поспешно закрывает за ними дверь, быстро проходя в квартиру начинает что-то искать. возвращается через меньше чем минуту, держа в руках полотенце и одежду, которую передаёт джисону. —иди в душ, хани… минхо оттягивает момент их разговора как может, потому что не знает, что сказать младшему, как вернуть его доверие, как оправдаться. он понимает, что оправдания ему нет. его преследует чувство безысходности, страх того, что его хани не сможет простить, и их дружба будет разбита на тысячи мелких осколков, которые уже невозможно будет собрать вместе. —минхо, чёрт возьми, это не то, что мне сейчас нужно. — голос джисона срывается, — где ты был всё это время?! минхо молча идёт в гостиную и убирает вещи, которые держал в руках, на тумбочку. садится на диван, облокотившись локтями на колени и закрыв лицо. джисон следует за ним и садится на этот же диван, устремив взгляд в пол. —прости, прости, прости… — слышатся еле разборчивые слова, заглушённые ладонями. минхо медленно убирает руки от лица, и переводит взгляд на нервного джисона. их глаза впервые встречаются. хан смотрит на старшего не отрываясь. он видит, что тот тоже сейчас находится не в лучшем состоянии. по старшему видно, что он тоже давно не высыпался, он выглядит разбитым и очень напуганным. джисон набирается смелости и хватает минхо за руку, переплетая их пальцы. —пожалуйста, расскажи мне всё.

минхо крепко сжимает мягкую тёплую руку, не желая ее отпускать. он смотрит грустными глазами на джисона и ловит себя на мысли, как же ему хорошо просто сидеть рядом и держаться за руки. он провёл много времени в раздумьях. не хотел обманывать ни себя, ни тем более своего бельчонка, который всё это время не отрывался от экрана телефона, выжидая заветного звонка или сообщения. старший чувствует себя виноватым, безумно виноватым перед этим невинным чистым ангелом. он хочет сказать ему так много, но вместе с этим не может проронить ни слова. они просто смотрят друг другу в глаза и продолжают молчать. мокрые, замёрзшие и невероятно испуганные, но вместе с тем счастливые, благодаря долгожданной встрече. —джисон, я очень по тебе скучал, — тихо произносит минхо, накрывая второй ладонью руку младшего. хан тает. тает из-за этих прикосновений, из-за такого бархатного голоса минхо. он просто не может сейчас злиться, не может начать задавать все вопросы, которые уже подготовил в голове за прошедшие две недели. хан пододвигается ближе и обвивает руками шею минхо, крепко прижимая к себе. —ты меня чуть с ума не свёл, глупый, — всхлипывая ноет хан. минхо чувствует, как за спиной вырастают крылья. или это крылья бабочек в животе. он обе руки прижимает к спине джисона, зарываясь тому в шею. —джисон, я обязательно расскажу тебе всё, верь мне, — через несколько минут нежных крепких объятий произносит старший, — но сейчас, прошу, сходи в душ. я не хочу, чтобы ты простудился. растаявший в объятиях минхо, джисон нехотя вылезает из таких нужных для него объятий, лениво поднимается, забирает вещи, подготовленные для него старшим и удаляется в сторону ванной. —обязательно расскажу, но не сегодня… — проносится в мыслях минхо.

***

джисон вновь укутывается в объятиях минхо, которых ему так сильно не хватало. он требует. требует возместить ущерб, требует внимания к себе и особой нежности в качестве извинений за те ужасные четырнадцать дней. минхо только рад быть так близко к хану, как раньше. чтоб до дрожи в коленках, до боли в рёбрах. за пеленой обожающих глаз не чувствуется ничего плохого, тревожащего. все проблемы будто испаряются, остаются лишь они вдвоём и их нескончаемое счастье. хан лежит на груди старшего, протянув руку через его талию. он потихоньку проваливается в сон, заранее зная, что это будет самый спокойный и приятный сон за долгое время. минхо так рад. он недоумевает, чем заслужил такого прекрасного джисона. джисон рядом. джисон не расспрашивает его ни о чём, он не давит на хёна. он просто заполняет пустоту в душе и сердце своим присутствием, делая минхо самым довольным и счастливым человеком на земле. он притягивает младшего ближе, крепко прижимая к себе и не собираясь отпускать ни на секунду. спустя 15 минут после того, как они оба приняв душ легли спать, прижимаясь друг к другу, ни минхо, ни хан не смогли уснуть. наверное, это всё нахлынувшие эмоции, думает хан. сон — как никогда кстати, джисон бы не отказался проспать целый день, или может даже два, учитывая, что старший по-прежнему будет согревать его своими объятиями всё это время. но уснуть не получается. —минхо, ты спишь? — осторожно шёпотом спрашивает джисон, боясь разбудить старшего. —нет, хани. —тогда поцелуй меня. «что? хан, что ты несёшь?» — думает джисон про себя. но была ни была, кто не рискует, тот не обретает счастья. минхо явно не ожидал такого поворота событий. никто из них ни разу не заикался о чувствах. они были…как друзья с привилегиями…в виде объятий и ласковых обращений. и хоть взаимность своих чувств уже давно осознали оба, ни у кого не хватало смелости предпринять первый шаг. до этого момента. —что? джисон, ты чего? — широко распахнув глаза спрашивает старший, немного приподняв голову и пытаясь заглянуть в глаза хана. —ты всё правильно расслышал, — осмелел младший, — я ждал этого очень долго, так что я хочу чтобы это произошло до того, как ты снова пропадёшь, оставив меня одного с разбитым сердцем. — хани, не говори так, я никогда больше тебя не оставлю — произносит минхо, а затем нежно хватает лицо джисона двумя руками, прильнув своими губами к чужим. минхо целует неторопливо, будто пытаясь распробовать на вкус столь желанные и любимые губы. он знает, что хан очень неопытен в таких вещах, поэтому не старается взять всё и сразу, целуя как-то по детски и очень очень нежно, словно боясь навредить. хан расплывается в нежности старшего, притягивает его за шею, неуклюже пытаясь углубить поцелуй. минхо не хочет развращать своего малыша, но при этом не может ни в чем ему отказать и сам медленно углубляет поцелуй, ловя еле ощутимые стоны с губ младшего. руки минхо так правильно и красиво лежат на тонкой талии хана. он притягивает младшего ближе, но в какой-то момент понимает, что заходит слишком далеко, ведь чем дальше он продолжит, тем труднее будет остановиться. он очень дорожит джисоном, не хочет, чтобы это случилось так спонтанно и боится, что младший ещё не готов. —почему ты остановился? — спрашивает джисон, стараясь сфокусировать свой помутнённый взгляд. …дело в том, что я тебе не нравлюсь? — смущённо спрашивает он, закусывая губу, а у минхо крышу рвёт от такой картины. —нет, хани! я люблю тебя безумно. но я очень боюсь, что ты пожалеешь об этом позже. — старший не отпускает взгляд джисона, смотря на младшего с обилием любви, чтобы тот даже не смел допускать мысли о том, что он не привлекателен для минхо. хан вновь прижимается ближе, обвивает шею старшего и шепчет тихо тому на ухо: — хён, пожалуйста. я уже не маленький. минхо-хён ведь не сможет отказать своему бельчонку, не так ли? от горячего воздуха в районе шеи у минхо по всему телу бегут мурашки. он мечтал об этом много и бесстыдно, но одна только мысль о том, что хану может быть больно, заставляет его жмуриться и отбрасывать все свои желания на второй план. минхо аккуратно укладывает джисона на спину и вновь его целует, на этот раз смелее. джисон в его руках такой податливый, такой красивый и послушный. минхо целует его долго-долго, пока они оба не будут довольны, затем расцеловывает лицо младшего короткими нежными прикосновениями. позже принимается мокро целовать линию челюсти хана, услышав первый тихий стон. лицо хана красное, а губы мокрые и опухшие от поцелуев. минхо любуется своим малышом, с гордостью осознавая, что именно он заставил его выглядеть так. старший опускается к шее, нежно целуя ее, а затем решает оставить небольшой засос. хан еле сдерживается, чтобы не стонать громко, пока старший немного поднимает хана, чтобы снять ни к чему не нужную футболку. минхо целует хана везде — в грудь, в живот, в шею. хан пищит и скулит, подставляясь под безумно приятные поцелуи, а руку зарывая в густые мягкие волосы минхо. учащённое дыхание обоих заполняет пустоту непристойными звуками. обоих накатывает страсть и возбуждение. хан больше не может сдерживаться, поэтому берёт лицо старшего в свои руки и притягивает, сливая их губы в очередном поцелуе. отстранившись на секунду, минхо стягивает с джисона оставшуюся одежду, стоя перед ним полностью одетым. джисон обиженно дует губы и тянется к футболке минхо, но старший опережает его и кладёт руку на возбуждённый член хана. ещё один стон срывается с его губ и минхо наклонившись к животу джисона и поцеловав его в слегка выраженные очертания пресса, начинает работать ртом. у младшего перед глазами звёздочки, а ниже живота невообразимый ураган. хан издает стоны, почти срываясь на крик. старший старается делать всё настолько аккуратно и нежно, насколько это возможно. мелодичные стоны джисона, что так приятны на слух, заставляют его двигаться быстрее, стараться больше и через несколько минут хан кончает, протяжно выкрикивая имя старшего. минхо ложится рядом и с восхищением смотрит на такого довольного и милого джисона. тот только начинает приходить в себя и ужасно смущается от такого пристального взгляда минхо, будто это не он недавно стонал на всю квартиру его имя. только что, казалось бы, обессиленно лежавший и не способный восстановить сбитое дыхание хан неожиданно вскакивает, сев прямо на колени минхо и разведя бедра по обе стороны от талии старшего. не успевает минхо опомниться, как с него сразу стягивают белую футболку, оголяя рельефный пресс. джисон заглядывается и облизывает губы, увидев такую реакцию младшего минхо ухмыляется. джисон припадает к его губам, настойчиво целуя и покусывая губы, а руками сжимает, царапает шею и спину старшего. хан льнёт мокрыми поцелуями к шее минхо, несмотря на свою неопытность, старается сделать всё чтобы старший остался доволен. облизывает шею минхо и целует его в грудь, начиная посасывать твёрдые соски и уловив первый низкий стон, который придал младшему уверенности. джисон стягивает нижнюю часть одежды с минхо и на миг теряется. как бы сильно ему не хотелось ответить старшему таким же невероятным образом, доставить максимум удовольствия, доведя до искр перед глазами, джисону страшно. и минхо это сразу же замечает. —эй, хани, ты не должен это делать. - минхо поднимает лицо хана за подбородок и целует его нежно, выражая всю свою любовь. —но я хочу, хён. - джисон боится опять показаться маленьким. он правда больше всего на свете хочет этого. хочет, чтобы минхо подавался бёдрами навстречу, придерживал затылок, стонал его имя своим нежным голосом. джисон неуверенно кладёт руку на вставший член минхо, и растерянно смотрит на него. минхо понимает, что хан стесняется и ещё ко многому не готов, поэтому накрывает руку хана своей и начинает медленно двигать, притянув джисона в поцелуй. на этот раз, неглубокий и невинный. он продолжает двигать рукой, параллельно целуя младшего. он не станет просить хана делать что-то, к чему тот не готов. поэтому постепенно ускоряя их руки, минхо стонет в поцелуй джисона и через некоторое время сам достигает пика. они оба обессиленно лежат на кровати, обмениваясь короткими поцелуями и радостными взглядами. —никогда больше не оставляй меня, - прижимаясь к старшему тихо произносит джисон. —обещаю, - отвечает минхо и они наконец впадают в глубокий сон, в котором так нуждались.