Смена ролей

      Волков чихнул. Одновременно стараясь приглушить, чтобы Серёжа не услышал. От руки с чашкой прошла судорога, волной задев всё тело; ноги дрогнули. — Что случилось, Олеж? — взлохмаченная голова Сергея выглянула лишь на секунду, тут же скрывшись. Олег, пошатываясь, присел, в попытке и перевести дух, и собрать то, что осталось от чашки. Сладкий чай растёкся у самых его ног, грозясь впоследствии «приклеевать» всё, что попадётся. — Уронил?       Даже заметив приблизившегося Разумовского, Волков не успел. Только выкинуть осколки — лужица зелёного чая блестела на закате. — Да, — ответил глухо, будто незаинтересованно; шагнул за тряпкой. Лишь шагнул, как перед самым лицом возник Серёжа. Подозрительно щурящийся, всматривался в глаза, взглядом скользнул по всему телу. — Отойди, Серый, — устало прохрипел Волков, положив левую руку на плечо друга. — Затереть надо.       Впрочем, Разумовский, слово и не слыша слов протеста, взял в свои руки правую ладонь Олега. — Об осколки порезался… — себе под нос проговорил он снисходительным тоном. — Не стоило руками собирать.       Вдруг хлопнул в ладоши аккурат перед глазами Волкова. — Садись, ухаживать за тобой буду!       Олег, послушавшись, стал отстранённо наблюдать за Разумовским, летающим по кухоньке на крыльях алого халата. За воодушевлённым и заинтересованным. Чем только — не ясно. — Сиди-сиди, я сейчас! — Серёжа, в момент пресёкший слабую попытку встать, упорхнул из поля зрения.       Буквально заставил оставаться на месте, но и сам Олег после подобной попытки остался солидарен: звонкий голос всё отдалялся, будто Волков погружался в толщу воды, где и потерялся. В бешеной пульсации век. В высокой температуре. В дымке перед глазами. — Ну, а про майора так никто и не узнает¹!..       Дышать через нос в разы легче — выкачена вся мешающая вода. Удушающий жар спал. — …м? — перед глазами Олега стала чёткая картинка белого потолка, чуть нарушаемого парой рыжих прядей. — Ну что, искусного наёмника, благородного спасителя и вызволителя прекрасной принцессы из отвратительного заточения свалила обычнейшая простуда?..       За секунду лезущие куда ни попадя волосы сменились лицом Серёжи с не менее любопытным носом. С шутливым тоном голоса, но абсолютно серьёзными глазами. — Разум, не нуди, — просипел Олег, приподнявшись на локтях. Серёжа вслед за ним вспрыгнул с пола, взмахнув чем только мог: халатом, пояс которого оказался откинут, руками, волосами. Примостился на край дивана: — Ну ты и ло-ось, конечно, я тебя еле припёр!       Олег цыкнул, опёрся затылком на подлокотник. Замолчали. Разумовский, сцепив ладони Волкова на своём колене, стал «шагать» по ним пальцами. Парой ловких движений Олег посадил Серёжу вглубь дивана, заставив перекинуть ноги через своё левое колено, а спиной опереться на правое. «Замочек» пропутешествовал на бедро Разумовского. — Ты как? — голос тихо дрогнул, когда он наконец посмотрел на лежащего друга. Из-под опущенных ресниц. Поймал взгляд на минуту. Долгую, красноречивую минуту. — Спасибо. — не такое яркое, как взглядом. — Мне намного лучше. — не столь убедительно, как глазами. — Я… я старался. — Серёжа прерывисто кивнул самому себе, уже рассматривая правую, пострадавшую в неравной схватке с осколками, ладонь. — А… — Да, вытер, — предугадал. Вдруг вспрыгнул, одной ногой оставаясь на диване. — Держи, чай. Чёрный.       Чашка переплыла из дрожащих рук в тёплые, Олег хмыкнул: «мне напиток покрепче бы». Остались сидеть, иногда переговариваясь взглядом. — Кстати, что там с майором-то?..