Часть 1
8 июля 2021 г., 14:47
— Я своего решения не изменю! — с этими словами мужчина захлопнул дверь перед носом парня.
Осаму стоит на том же месте, пытаясь переварить полученную только что информацию. Глава направил его на задание, сказав, что вряд ли кто-то помимо него справится с ним. Казалось бы, ничего необычного — Дазай всегда был слишком живуч, оставаясь невредимым или как минимум живым во всех ситуациях. Он как никто другой подходит для этого дела: прекрасное владение оружием, неподдельная жестокость, стойкость, умение вовремя остановится. Однако было одно но.. Выполнить это задание, оставшись в живых, невозможно. Вокруг будет множество стрелков, под ногами взрывчатка — уровень защиты слишком высок. Цель парня — добраться до нужного места незамеченным, устранив одного из стрелков. На то, чтобы после совершенного убийства выбраться живым, надежды нет. Но и организация отказаться от задания не может — уж слишком сильно отказ испортит репутацию.
Осаму, честно говоря, запутался. Да, для самого задания он подходит, бесспорно.. но разве он не слишком ценный сотрудник для организации, чтобы променять его на какую-то репутацию? Изначально именно этот вопрос заполнил его мысли. Однако сейчас парня волновал другой момент — как он сможет оставить Чую?.. Как он оставит одного того, кого настолько сильно любит и дорожит им? Сможет ли сказать напрямую о том, что следующее задание станет для него последним? Как объяснит своё согласие на это? Слишком больно добровольно оставлять парня одного в этом мире. Слишком больно понимать, что совсем скоро не сможешь его увидеть. Больно осознавать, сколько страданий принесёшь ему своей смертью. Страшно думать о том, насколько глубокий оставишь след в груди парня из-за оборванной каким-то заданием любви.
Осаму достал телефон из кармана, набирая сообщение Накахаре о том, что им срочно нужно встретиться в баре. В голове парня появился хоть и весьма болезненный, но план. С помощью него он сделает больно Чуе и себе только сейчас, однако тот быстро его забудет и отпустит. Однако тот не будет чувствовать ужасного чувства вины на протяжение следующих лет, что всегда берётся из ниоткуда. Сейчас это кажется единственным выходом, что будет чуть лучше других. Решение воплотить план в жизнь больше даже не обдумывается — все давно решено.
Дазай, получив согласие на встречу, направляется в нужную сторону, тщательно обдумывая все, что скажет. Это дастся ему весьма больно, сложно и тяжело — как от неизбежности в данной ситуации, так и от того, что он добровольно причинит Чуе боль. Однако из двух зол он выбирает меньшее — бросить Накахару, сказав о том, что никогда и не любил. Парень надеется, что тот скорее забудет о никчёмном предателе и вскоре заживет новой жизнью, в окружении тех людей, которые смогут уберечь его от всей боли. В отличии от Осаму.. Осаму так не смог, и не сможет уже никогда.
Вскоре парень подошёл к нужному месту, издалека заметив Чую у входа в заведение. Сердце начало биться учащеннее, ибо совсем скоро парень совершит неизбежное. Предаст чувства парня, несмотря на обещание о том, что никогда так не сделает. Ухудшит доверие к людям у Накахары, что итак было практически на нуле. Заставит почувствовать того одиночество.. О страхе одиночества у парня Дазай понял практически сразу после их знакомства — слишком заметно то, насколько тот пытается выкладываться на полную, показаться действительно нужным. Чуя никогда не отказывал в просьбах, хоть это и не каждому заметно — изначально он всегда хмурился и орал о том, что не является каким-то мальчиком на побегушках. Однако стоит только согласиться с этим, перестав упрашивать, выражение его лица сразу меняется. Он сам предлагает помощь, говоря, что ему, в принципе, не так-то и сложно. За этим простым жестом скрывается страх того, что после отказа человек от него уйдёт, оставив одного. На самом деле, Осаму всегда мог прочитать Накахару как открытую книгу. Ещё в начале их отношений тот удивлялся тому, насколько хорошо Дазай его знает. Однако это действовало и в обратную сторону — как бы Осаму не пытался скрыть за маской шута все проблемы, а правдивые слова списать на шутку, все проваливалось. Да и смысла больше скрывать что-то не было — Чуя ясно показывал, что всегда готов выслушать, дать совет и поддержать. Парень всегда думал, что их отношения практически идеальные — взаимопонимание, достаток нежности, практически отсутствие серьёзных ссор. И, казалось бы, ничего не сможет испортить эти отношения. Казалось.
— Осаму, привет! — воскликнул Накахара, по привычке потянувшись к губам парня.
Однако тот лишь оттолкнул парня, не отвечая на поцелуй. Его глаза будто потемнели, приобретая цвет тёмного шоколада и испепеляя собеседника холодом. Привычная тёплая улыбка отсутствовала на губах, что сейчас были просто поджаты.
— Эй, ты чего? Обиделся что ли? — спросил Чуя, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.
Такого Осаму он не видел действительно давно — пожалуй, ещё в моменты начала их совместной работы. Часто Дазай всаживал пули в противника именно с таким лицом, отчего становился ещё более жутким и жестоким. Он полностью закрыл эмоции внутри себя, не желая показывать настоящие.
— Осаму?
— Нам надо расстаться, Накахара. — произнёс парень, делая голос максимально холодным.
Он заметил недоумение в глазах собеседника. Понимал, что расставание просто ему не дастся. Чуя может банально не поверить, списав все на очередную неудавшуюся шутку парня. Однако сейчас его цель — заставить поверить в то, что чувств никогда не было. Заставить поверить в чистую ложь.
— Осаму, несмешно. Могу, конечно, посмеяться. Ха-ха-ха, — наигранно посмеялся Накахара, в голосе которого все же присутствовало волнение. — Может уже прекратишь этот цирк?
По коже Дазая пробежали мурашки. Он видит, насколько обескуражен парень, видит, что смех — защитная реакция. Он слишком хорошо знает его.
— Это не шутка, Чуя. Я.. — голос Осаму все же дрогнул. — Я никогда не любил тебя.
В голубых глазах отразилось непонимание и едва заметный страх. Накахара до сих пор не верит ему. До сих пор думает, что это очередная тупая шутка. Не даёт закрасться сомнению о том, что Дазай может предасть, что все это время он врал ему. Что-то кольнуло от осознания того, что Осаму действительно предаёт безграничное доверие к себе.
— Правда несмешно. Дазай, если ты сейчас же не объяснишь свое поведение, я ударю тебя, обещаю.
— Ты так и не понял, глупый Чуя? Я не любил и не люблю тебя, все это время я играл на твоих чувствах. Ты правда поверил в то, что такой человек, как я, сможет кого-то полюбить? Пойми — ты мне больше не нужен. “Отношения” с тобой теперь мне будут только мешать.
Больно. Как же больно намеренно причинять боль важному для тебя человеку. Больно видеть, как он неверяще смотрит в глаза, не желая признавать верность слов, адресованных ему. Больно смотреть на то, как тот отворачивается и молча уходит. Больно понимать, что на самом деле творится в его душе. Что на самом деле по его щекам катятся слезы, но он до сих пор не дает слабину и сглатывает крик, так и рвущийся из горла. Накахара продолжает идти в сторону дома, сдерживая эмоции. Даже оказавшись наедине с собой, он никогда не позволит себе проявить слабость. Он должен быть сильным. Должен был быть готовым к такому развитию событий. Должен быть всегда готовым к предательству, ведь он не выкладывается на полную ради человека. Не делает достаточно для того, чтобы удержать близкого человека рядом с собой. Пожалуй, Осаму еще больнее предсказывать его мысли и понимать, что вину тот кладет лишь на себя.
Дазай стоит на том же месте еще десять минут, не веря в то, что все же сделал это. Что этот самый день настал. Конечно, Осаму давно знал о том, что когда-то ему придется пойти на жертвы. Отдать в жертву свои и Чуи чувства, ведь они непростые люди. Каждый день их жизни угрожает опасность, каждый день одному из них могут сказать роковые слова. Даже если они не боятся смерти, не боятся пожертвовать собой ради организации, они понимают, каково будет другому. Слабостью Дазая стал Накахара, слабостью Накахары стал Дазай. Таким, как они, не позволено любить и испытывать малейшие чувства. Таким, как они, судьба предначертала одиночество. Таким, как они, предначертана смерть в раннем возрасте. Смерть во всех ее понятиях. Благодаря друг другу они до сих пор живи внутренне, благодаря друг другу они могут внутренне погибнуть в одно мгновение. Замкнутый круг любви и отчаяния. Замкнутый круг любви и смерти. Прекрасного и ужасного. Жизни и смерти.
***
Осаму обезвреживал стрелков одного за другим. Его целью был определенный человек, однако найти его среди остальных, не убив всех, практически нереально. Тем более, убив каждого, Дазай будет уверен в том, что выполнил свое поручение. К его удивлению, ему удавалось уворачиваться от всех пуль, выпущенных в него. Людей оставалось все меньше, а парень до сих пор не был даже ранен. Судя по рассказам Фукудзавы, враги должны быть намного сильнее и точнее. Казалось бы — радоваться надо, раз появилась нехилая вероятность на жизнь. Однако у Осаму радости в помине не было. Спустя года он вновь желает умереть. Надеется на то, что следующая пуля, выпущенная противником, станет последней в его жизни. Жаждет того состояния, что бывает при неожиданном ранении — когда с одной стороны накрывает нестерпимая боль, а с другой наслаждение от того, что все наконец закончилось. Последний труп сваливается в кучу тел, что были убиты Дазаем. Цель Осаму мертва. Цель, что дал ему глава. Однако тот, ради кого парень явился сюда, до сих пор жив. Сам Дазай до сих пор жив. Он отрешенно смотрит на убитых, понимая, что заигрался. И больше некому убить его самого. В его руках пистолет с одной пулей, что осталась после задания. С пулей, которую не сможет выпустить себе в голову. Обещал, что никогда не выпустит. Он итак предал его доверие к себе. Он сломал его, несмотря на то, как усердно чинил все эти годы. Он не позволит себе нарушить еще что-то, обещанное ему. Не сможет. Он продолжает стоять на месте, ожидая чуда. Чуда, благодаря которому сможет умереть не от своей руки. О, Боги — кажется, впервые в жизни судьба сжалилась над ним. Из-за угла здания показались руки с пистолетом, а после и голова. Оружие было нацелено на Дазая, но тот не поднимал свое в ответ. Он молча повернул голову, глядя в глаза врагу. В них читалось опустошение, в них читалась мольба. Он молча молил о смерти, молча просил нажать на курок и не промазать. — “Убей. Прошу, убей. Я слишком слаб для того, чтобы жить после того, что сделал. Я не заслуживаю жизни, пусть она — самое жестокое наказание для меня. Я не заслуживаю даже мимолетного взгляда на него.” — “Не промажь. Прошу, не промажь. Я заслуживаю самых жестоких пыток в аду, пусть худшая пытка для меня — жизнь.” — “Нажми на гребаный курок. Попади в сердце. Материализуй пустоту во мне. Облегчи мои страдания.”***
Накахара сидит на крыше, глядя на закат. На солнце, что с каждой минутой все больше погружается в горизонт, не прекращая освещать небосвод. Так и Чуя — все больше погружается в Дазая, понимает, что не может банально злиться на него, утопает в самокопании, но продолжает светить — продолжает поддерживать общение со знакомыми, продолжает поддерживать друзей, продолжает помогать решать чужие проблемы, не обращая внимания на свои. Все равно знает, что в конце концов погрязнет в Осаму настолько, что уже не сможет выбраться. Уже знает, что его ожидает в будущем. Пусть он и решился на это сам, понимает, что это неизбежно. Пожалуй, главное отличие между Чуей и солнцем в том, что вскоре оно вернется и вся история повторится вновь. А Накахара исчезнет раз и навсегда, потеряв возможность на попытку выживания. Правда эту попытку он упустил еще давно. Еще тогда, когда погряз в любви. Когда поставил ее выше собственной жизни. Он смотрит на последний в его жизни закат. На самый красивый, но при этом несчастный и обреченный в его жизни закат — он сравнивает его с их любовью. Она также прекрасна и несчастна. Она также существует. Чуя не настолько глуп, чтобы не распознать вранье Дазая. Насколько бы искусно тот не скрывал эмоции и не пытался надавить на больное, Накахара все прекрасно понимал. Понимал, но не показывал это Осаму. Надеялся, что тот сможет погибнуть спокойно, зная, что стал уродом в глазах Чуи. Надеялся, что тот погибнет не от своей руки. Надеялся, что сдержит обещание. Чуя свесил вниз ноги, глянув вниз. Страха не было. Десятки метров под ним показались слишком заманчивыми, чем были до этого. Не секрет, что он никогда не боялся высоты, владея гравитацией. Однако впервые он смотрит на нее как на спасение, а не развлечение. Видит в ней спокойствие, а не азарт. — “Прошу, не давай возможности на жизнь. Не дари мне того, из-за чего я страдаю. Не оказывай медвежью услугу.” — “Прошу, подари мне спокойствие. Я слишком устал от вечного азарта. Я устал от развлечений и безумств в жизни. Я устал от жизни.” — “Скинь меня с чертовой крыши. Дай возможность оступиться на краю. Дай сделать шаг в неизвестность, я устал жить в ожидании неизбежного.”***
Рука врага ложится на курок. Тот не решается поднять глаза вновь, ведь уже раз столкнулся со взглядом напротив. С холодным, обреченным и уставшим взглядом, полным мольбы. Мольбы смерти. В тот момент по его коже пробежали мурашки. Ему стало страшно.. Страшно представить, что испытывает этот человек. Страшно испытать хоть долю того, с чем живет тот каждый день. Он нажимает на курок не потому, что его целью было убийство человека перед ним. Он выпускает пулю потому, что не смог не ответить на немую просьбу. Не смог не помочь после того, что увидел, заглянув в глаза цвета шоколада.***
Парень поднялся на ноги, вновь глянув вниз. Вокруг все кажется слишком привычным: небольшая аллея перед зданием, пролетающая мимо птица, люди, проходящие мимо. Непривычно лишь одно — странное чувство в его груди. Опустошение, смешавшееся с ощущением свободы. В нем до сих пор таится усталость, затихший внутренний голос, что кричит об абсурдности ситуации и поступка. Он затыкает его одним шагом. Шагом в пустоту. Дышать резко становится легче, и его переполняет свобода. Свобода от убивающих его чувств. Свобода от жизни.***
— Зачем жить, коль нельзя любить? Вспышка. Взгляд Дазая затуманивается, и он видит Чую, летящего с крыши. Видит прикрытые от удовольствия глаза. Видит улыбку на лице. Вспышка. Чуя на секунду перестает видеть город, открывшийся перед ним — перед глазами Дазай с пятном крови на груди. Перед глазами его взгляд, полный облегчения. Перед глазами его поднятые уголки губ. Улыбки на лицах обоих стали еще шире. Такой финал кажется несчастным лишь со стороны. Они были несчастны, зная, на что обречена их любовь. Зная, что ее сковывает жизнь. Однако после смерти они обретут свободу. Обретут спокойствие, зная, что что то, чего они боялись, уже произошло. Зная, что бояться больше нечего.
