По тонкому льду

Странное время нынче было. Смерть ходила по пятам за каждым, новый день мог принести невероятный подарок судьбы, но, скорее всего, предвещал лишь нищету и смачную порцию разочарования. Скоро будет ровно два года, как советский союз развалился, а обещанного улучшения так и не пришло. Люди всё так же не имели денег, чтобы купить себе домой мяса, разводя галину бланку с дешевой вермишелью, заводы останавливались, в ожидании, когда какой-то местный бандит отожмет его со своими друзьями. Казалось, что в родном Минске столько дерьма сейчас происходит, а всех все равно больше всего волновал внешний вид Никиты. Вот не нравится людям, негоже советскому человеку ходить с длинными волосами и татуировками по всему телу, как уголовник. Но все, что действовало на нервы окружающим, начинало нравится Никите еще больше. Даже сейчас он сидит в элитном ресторане с друзьями, ловя косые взгляды посетителей на себе. Это наигранное подобие богатой жизни, когда никто из присутствующих не мог похвастаться честно заработанными деньгами. У всех тут руки были по локоть в крови, но никто не решался заговорить об этом вслух. Смерть стала нормой, насилие вошло в привычку, а кто-то еще Хазановскому решался рассказать о великой советской морали, которая так и осталась в черно-белом телевизоре во время трансляции "лебединого озера". Серый толкнул Никиту в плече, пытаясь привлечь внимание друга, но Никита лишь дернул рукой, не отрываясь от собственных размышлений. Хазановский обратил внимание на соседний столик, где разыгрывалась драма. Тощая официантка, которая так отчаянно напоминала Никите ту балерину из "лебединого озера" и типичный важный браток, который выбьет из тебя все: начиная с печени и заканчивая долгами твоих соседей. Какая воистину наивная картина, если эта глупая официантка правда думала, что за всеми этими двусмысленными комментариями и щедрыми чаевыми есть место настоящим чувствам. Нет, таким, как вот эта блондинка, нужны деньги. Её можно, наверное, понять. Зарабатывает себе на жизнь, чтобы не сдохнуть. Однако взрослые дяди могут сделать гораздо больнее, чем просто оставить маленькие чаевые. Интересно, как быстро эта идиотка это поймет? Когда уже будет лежать на обочине, согнувшись от боли? Запах сигаретной дымки мастерски прячется за прямолинейностью ванилью дорогих сладких тягучих духов, любезно подаренных одним из любовников. Официантка просто светится, переливается в тусклых лучах освещения ресторана. Как можно иначе, когда от твоей ослепительной улыбки Голливудской малышки из пузатого экрана телевизора зависит заработок? Она флиртует одним взглядом, густо подведённых игривыми стрелками глаз, берет чаевые и наконец свободно выдыхает, когда ноги-спички плетутся за новым заказом. Чтобы подумала её мамаша, увидь бы она сейчас дочь в таком охеревше-дерьмовом состоянии измотанной потаскушки в коротенькой юбочке, для которой каждый рубль навес золота? Хотя, эта долбанутая до мозга костей наркоманка, театрально бы изогнула брови домиком и сказала бы нечто на подобии "все переживают трудности, Маргарита". Какая же она актриса... была актрисой до последнего момента. Понимала ли мамаша, что даже её трагичное самоубийство веяло мыльной театральщиной? Девушка не знала и знать не хотела, но подозревала, что маска респектабельной женщины въелась в неё настолько, что не отодрать даже наждаком. — Ну бля, Хаза, — обратился к нему друг, протягивая стопку с наливкой, — Хочешь позовем эту бабу к нам, но только перестань сидеть как кисейная барышня! Парень улыбнулся, забирая наливку. Ещё одна порция чистого спирта с вишневым вкусом внутрь и в ресторане станет мало места для него, он это знал. Обязательно захотят потолкаться с серым, чья-то барышня будет курить с ними дольше, чем полагается или просто кто-то из его друзей-долбаебов решит выпустить праздничную очередь в воздух, привлекая тем самым внимание остальных посетителей. Но у хазановского карт-бланш, его знают тут практически все. Известный хоккеист, сын главы верховного совета — таких людей стыдно не знать, а еще хуже пытаться помешать им отдыхать. И все таки ему не давала покоя эта тупая официантка, которая несла им заливное уже тридцать минут, но постоянно крутилась рядом с соседним столиком. Наивная птичка так и норовила попасть в плохие руки. Жажда денег превращает людей в страшные существа. Никита кивнул головой в сторону столика, где сидела неприятная компашка и была блондинка, а затем обратился к своим друзьям. Он знал, что его поддержат все, даже если он предложил бы им сейчас просто на санках покататься. — Хочу ту бабу, — коротко сказал Хазановский, проверяя на месте ли его пистолет, — Идём, поболтаем с ними, а там может вечер приобретёт более интересное продолжение. Под одобряющее улюлюканье Никита с ребятами встали из-за своего стола, направляясь к девушке и каким-то местным решалам, что спускали свою прибыль в таком именитом месте. Никита не знал чем все закончится, но то, что просто спокойного разговора не получится, ему подсказывало чутье. тем не менее, издав какой-то оскал, отдаленно напоминающий улыбку, хаза остановился прямо перед официанткой. — Я могу чем то помочь? — Спрашивает она, натужно улыбаясь. От взгляда незнакомца веет холодом и отчуждённостью, присущей явно не дружелюбному человеку; его глаза — мертвая чернота и тени, пролегшие чуть ниже, лишь добавляет мрачности и напряжения. Её — бездумность матовой пелены, скрывающей недосягаемую пустоту и безмерность лживых зажимок, нужных для банального выживания, ни для себя, для брата. Переизбыток алкоголя в крови и невероятная скука подталкивает его криво улыбнуться официантке, на бейджике которой было золотыми буквами выведено "маргарита". Когда-то в школе Никиты тоже была девочка по имени Рита. Высокая сука, которая все время лезла туда, куда ее не просили. Официантка по прежнему делает вид, что ее нисколько не тревожит появление семи подвыпитых мужиков, которые прибавились к тем шести, что уже сидели за столиком и мысленно раздевали ее. Марго, как раз таки, выглядела в лучших традициях современной моды: маленькая, худая, с острыми ключицами и колючими глазками. Хаза зачесал волосы назад и процедил сквозь зубы: — Девушка, а, девушка, ну сколько нам еще вас ждать? Мы вот даже к вам пришли лично. Может наконец-то принесете наш заказ? Никита ловит на себе неодобрительный взгляд мужиков, что сидят за столиком и явно решили, что официантка теперь их личная собственность. Они пристально смотрели на молодого человека, оценивая насколько он странно выглядит. Скорее всего, в их головах уже проскользнула мысль, что перед ними стоит какой-то уголовник со своими друзьями, а значит с него можно вытрясти последние деньги. В лучшем случае — присядет назад, в худшем — станет кормом для ворон на окраине города. Один из незнакомцев хватает девушку за руку, обращаясь к ней: — Красавица, не обращай внимание на этих невоспитанных малолеток. Лучше давай принеси нам еще водочки и пойдешь с нами дальше отдыхать, а мы тебя нее обидим, — Похабно-неприятная интонация превращала слова лысого в сплошной поток мусора. Никита никогда особо не отличался длительным терпением, потому все, что он мог на это ответить, было далеко от того, что ожидала услышать компания. — Хлебальник завали, уебок, — огрызнулся Никита, — Не видишь я не с тобой разговариваю? Тебя никто не спрашивал, еблан, — Никита снова улыбнулся кислотно-ядовитой улыбкой официантке, — Ну так что? Нам долго ждать пока твои мозги откиснут? Или ты как собачонка бежишь только к тому, кто больше даст? Марго с детства прощали скверное настроение и чрезмерную сосредоточенность, неуместную столь юной особе за до неприличия обаятельную натуру. Впрочем, на работе Рита игольную сторону характера не демонстрировала. Девчонка же не дура, просекла фишку, что чаевые мужики дают, когда улыбка до ушей, а юбочка покороче. Марго больно глубоко ушла в себя, прикидывая в голове план действий на эту ночь. В голове пролетели запоздалые тревожные мысли об абсурдности и опасности этой ситуации. В очередной раз мужики пытаются доказать свою значимость в этом прогнившем паршивом городе, где каждый живет от зарплаты до зарплаты. Но не посетители ресторана. Они же люди из золото-элитарного общества, существуют в граничащем вакууме, что закрывает им постоянную разруху, бедность и убожественную нищету. Смена Марго наконец заканчивается и её место заменяет пухлолицая улыбчивая Танька, которую Романова просто не переносила, как, собственно и всех. Приторность больше не обязана входить в репертуар девчонки, как и здравый рассудок, потерявший значение где то на задворках. Марго переводит взгляд с тикающих часов, после чего закидывает заострённый подбородок, сжигая надменным взглядом полупьяного Никиту. — Ну почему же как собачонка? Мотыльки тоже летят на большее скопление яркого света и звучит это сравнение куда поэтичнее. — По умолчанию себя приравниваешь к ночным бабочкам? — Никита ехидно усмехнулся, вызвав своим комментарием тупой смех своих друзей, — Мотыльки может и красивее, но их смерть гораздо ближе и больнее, чем чья-либо. Надо признать, что шлюхи были всегда, даже в советском союзе. Раскрашенные девки в леопардовых кофтах, которые на дискотеках готовы раздвинуть ноги перед первым встречным — говорят, что в союзе не было секса? О нем просто не говорили, потому что не было ничего более страшного чем получить публичное порицание за то, что тебя на хую вертели в прямом смысле все. Сейчас же, как там говорил папаша Никиты, "век новшеств, век современных порядков и устройства". Для таких, как Марго, это означало, что снова можно блядствовать в открытую, в надежде, что тебя не пришьют на месте за неверно сказанное слово или неудачную попытку вставить свое мнение. Однако глядя на Маргариту, даже не приходила мысль о том, что в ее сердце живет страх. Она чем-то напоминала даже Ленина в мавзолее — такое же безразличное бледное лицо, отдаленно напоминающее, что человек когда-то был жив. Наверное, его друзья сейчас в недоумении: когда рядом столько доступных и красивых девушек, ты выбрал ту, чтобы поиграть в героя, которая едва ли напоминает некогда живую и приятную особу. Взгляд её до обидного скучающий, на мгновение блеснул озорными огоньками, просуществовавшими не более пары секунд. Романова позволяет одному из мужчин обнять себя за мальчишечьи худощавое плечо и повести к выходу, прекрасно осознавая возможный риск. Хотя, будем откровенны, если эта сомнительная компания и вправду настолько оборзевшие бандюги, согласие Марго не играло бы никакой роли, только бы подлило масла в огонь, а разборки на работе были явно лишними. Проще смириться и плыть по течению. Пронесёт, как и всегда. Наверное. Трудно сказать что тобою движет, когда ты нетрезвый. Алкоголь в крови, моча в голове, гормоны, скверный характер или все вместе, но Никита не особо помнил и осознавал, что тогда происходило. Просто в один момент он, как истинный нападающий национальной сборной по хоккею, превращает лицо жирного и мутного типа в кровавое месиво, нанося удар за ударом. Словно получив невольное разрешение, обе компании начинают крушить ресторан, пытаясь набить морды друг другом. Воистину завораживающее зрелище как мальчики пытаются показать кто тут главный до тех пор, пока в ход не идут пистолеты и удивленные посетители прячутся под стол, чтобы не поймать внезапно лихую пулю в голову. Никита ждал этой части весь вечер, потому с удовольствием прострелил бы сейчас какую-то сальную жирную конечность своему противнику, но мир понемногу начинает плыть от духоты в кабаке. Хазановский хватает за руку Маргариту, которая явно не выглядела испуганной, но при этом в глазах читалось искреннее недоумение. Не самый благородный поступок, учитывая то, что сейчас какая-то официанточка будет лежать в луже собственной крови из-за нелепой случайности, а его друзья проведут увлекательную ночь в обезьяннике, пока Никита не отмажет их от тюрьмы. Но в данный момент ему было как-то абсолютно похуй на все, что происходит. Он просто тащит Марго через всю кухню, к черному входу, чтобы выйти на улицу и сделать глоток свежего прохладного воздуха, пока Никиту окончательно не накрыло. Марго ощущает себя, как минимум, странно, словно голову захватило в ледяной металлический обруч и теперь дожимает с концами под ровный гудеж выстрелянной пули. Мир будто бы теряется, расползается по краям восприятия и Романова не сразу понимает, что её насильно вытаскивают из ресторана. Хотя сопротивляться было бы глупо, учитывая, что сильные пальцы, обвившие её узкое запястье в прямом смысле спасли ей жизнь. Но стоит им только выйти на улицу, как Никита резко отпускает ее руку как что-то мерзкое и неприятное. Вытерев следы крови с себя и пистолета об джинсы, не обращая никакого внимания на девушку. И лишь спустя несколько минут Хаза нарушает молчание: — Ты всегда проблемы притягиваешь или сегодня только такой особенный день? — Никита прислушался ко звукам битого стекла и стрельбы в ресторане, а затем рассмеялся, — Смотри, такая маленькая и тупая, а устроила целое кровавое месиво. Молодец, Маргарита. Но лучше уже сдохнет та жирная официантка, чем тебя выебут на обочине и оставят гнить в канаве, да? — Хазановский подмигнул Марго. Она сохраняет спокойствие, граничащее с безразличием, хоть что-то внутри и екает, отдаваясь эхом в грудной клетке. Такое хладнокровие вызвано вовсе не бесчувственной натурой, скорее шоковым состоянием, которое, впрочем, никак и не отразится в будущем. Пульс клокочет в горле, как если бы сердце можно было выблевать себе под ноги, точно на острые носки начищенных школьных туфель пионера. Маргарита, глотающая пыльный воздух и бетонную крошку полной грудью, мягко говоря, в замешательстве. — Мне кажется проблемная тут явно не я. Во всяком случае не моей идеей было устроить драку. — Это первое, что она произносит, голосом наждачно-хриплым, севшим. Романова достаёт пачку сигарет, зажимает одну меж губ и чиркает потрепанной жизнью зажигалкой. Тонкий язычок пламени лижет конец тлеющей и Маргариту окружает плотная дымка. Девушка прижимаются спиной к стене, зажав сигарету пальцами и изогнув бровь, а-ля "что ты от меня хочешь?". Смотрит исподлобья затравленной девчонки, откинув за спину раскрутившиеся за ночь грязно-платиновые локоны, и первой отводит взгляд в сторону, скосив глаза. — Кровавое месиво устроила явно не я, наоборот, я, блять, старалась не быть конфликтной. Обманчиво приятный крепкий дым слишком непривычно-ярко обжигает горло яростным пожаром и незаметно даже для себя она задыхается невыносимо вкусным флёром, представляя, что это сладкая тлетворная гниль внутри неё просится наружу. — И нахуя был весь тот цирк? — Спрашивает Марго, подобные выкрутасы казались ей бессмыслицей. Как у здравомыслящего человека может так быстро меняться настроение, а вместе с ним и амплуа? Причем контраст очевиден, от обаятельного юноши с нагловатой кривой ухмылкой на кончике губ, до безумца с тупой животной агрессией в крови и большим кулаком. Пожалуй ответ прост — перед ней самый настоящий псих с толстым кошельком и живучестью таракана, ибо по другому Марго не знает как объяснить тот нонсенс, что происходит в голове у "спасителя" и его импульсивные порывы. Удивительно, что с подобной хернёй он ещё жив, хотя ни ей удивляться, сама Романова чудом ещё по земле ходит, а не гниёт в почве, пожираемая червями. Хазановский лениво рассмеялся, поправив мешавшие волосы. Марго кажется ему такой глупой и наивной, но в тоже время одной из "пропавшего поколения" — малолеток которые, как и его сестра, считали себя достаточно сильными и взрослыми, чтобы противостоять жестокости окружающего мира. А потом жизнь ебет их во все щели, наслаждаясь этой наивностью и нетронутостью. Никита успеет выхватить из пачки девушки сигарету и закуривает. Никотин отупляет не хуже чем девчачья наивность. У незнакомца бархатный грудной смех, греющий слух, но вот его слова пропитаны желчью, настолько противной, что даже порочно прокуренной Маргарите, чьё амплуа кровоточа исполосовано и покрыто сукровицей "неоднозначных" слухов, становится мерзко. Перед ней типичный мистер вседозволенность, которого было бы неплохо поставить на место, видимо до неё этого никто не делал. Обведённые в карминовую помаду губы искажаются в брезгливом изгибе. Кто же этот гад такой? — Там было скучно, — Констатировал факт молодой человек, — Не люблю, когда скучно. — Было скучно? — Взгляд мутнеет от сковавшего спазма в груди, и, поднося ко рту сигарету, она с отвращением замечает, что пальцы мелко трясутся, отчего пепел хлопьями падает на одежду и обжигает кожу. Неприятное ощущение. Видимо побочные явления после пережитого стресса. Маргарита не привыкла показывать свои эмоции окружающим, зато эмоции привыкли показывать себя, но только ей, в незаметных для других нервозных действиях. — Да вы, господин, самый настоящий псих. — Глумится, интонация как у актеров из советского кино. Он внимательно рассматривает при свете луны и одинокого фонаря Марго. Сейчас она кажется едва ли реальной, растворяясь в своей злости и темноте злодейки-ночи. Бледная как труп, но при этом с такими странными и необычными глазами. Никита невольно задумался, что от ее взгляда ему не по себе. Такому взрослому и серьезному мальчику некомфортно от взгляда какой-то мелкой официантки, забавно. Сейчас он закроет глаза, но все равно будет видеть осуждающий взор маргариты. — Сложно сказать для чего это там было все, — Никита стряхнул пепел с сигареты, — Если хочешь, то можешь вернутся обратно. они там как раз ищут жертву кому прострелить случайно ногу. Во-первых, мне не нравились эти уебки. Ну реально пидоры какие-то, которые суют нос не в свое дело. Во-вторых, там было жутко скучно. на поминках председателя цк веселее было, чем у вас в кабаке. В-третьих, меня позабавило твое стремление испортить себе жизнь за один вечер, Маргарита. Никита не учитель, не отец и даже не мент, чтобы рассказывать Маргарите почему нельзя доверять первым встречным в девяносто четвертом. Наверное, она сама прекрасно знала все эти жуткие истории о том, как воруют девушек с улиц, как просто ради скуки, такие как Хазановский, могут остановить в темном переулке и докопаться на ровном месте. — Не зови меня Маргаритой, я Марго. — Конечности девушки закоченели и мурашки поползли по позвоночнику, стоило морозному ветру пробраться сквозь одежду. На улице так темно и на удивление спокойно, видимо перестрелка закончилась, ибо тишина пронзила улочки, тусклые звёзды болезненно мерцали последними силами, а дороги совсем опустели. Действительно, кто в такое время выйдет на улицу, разве что заядлый суицидник. —Мне, конечно же, было бы охуительно интересно пофилософствовать с каким-то борзым избалованным психом о жизни и куда хуже она может скатится, только вот мне уже пора идти. — Говорит Романова, каждое слово наделяя прирождённо умелым сарказмом. Никита тяжело вздохнул. Ему хотелось поскорее добраться домой, чтобы лечь и уснуть, избавившись от этого ощущения усталости. С другой стороны хотелось забрать с собой Марго. Может у него и было стремление защитить её от мерзких мужиков, которые хотели бы ее выебать во всех позах, то это не значит, что у него нет такого желания, особенно под воздействием алкоголя. — Странное у тебя имя. Такое холодное и жесткое, неприятное, но в тоже отдает холодной красотой. Мерзость, одним словом, — Хаза потушил сигарету об стену и выкинул окурок куда-то в сторону, — Поехали? Тебе же похуй где и с кем шлюхой быть, если хорошо платят, а я плачу всегда больше, чем все остальные. Марго обнимает себя свободной рукой, а губы вновь выдыхают сероватый клубок дыма, что довольно быстро растворился на холодном дуновении. Романова переводит взор, полный негодования и холода, что убивает любые зачатки жизни лишь своим существованием, на всё того же незнакомца. Она придавливает подошвой обшарпанных кед окурок от сигареты, издавший последнюю дымчатую струю, после чего всецело направляет внимание в сторону Никиты. — Единственное место где я хочу сейчас быть шлюхой, так это моя кровать. И, к сожалению, ты не приглашен. — И без того довольно низкий голос Марго с прорисовано хрипловатой киношной ленцой, будто бы становится ниже, но, отнюдь, не злее, даже мягче, словно Романова поучала ребёнка самым что ни на есть простым вещам. Никите стало еще холоднее от равнодушного взгляда марго, но он в этот раз не ответ взгляд. Во рту появился горький привкус поражения: Хазановский впервые проиграл этот бой харизмы и умения флиртовать, впервые ему не хватило природной наглости и денег, чтобы затащить очередную девушку в постель. И казалось бы, что официантка далеко не самая симпатичная, фигуристая или приятная личность во всем Минске, однако у Никиты проснулось какое-то непреодолимое желание доказать, что она сильно заблуждается. Марго его зацепила — сухой факт, который уже глупо отрицать. — К тому же ты не в моем вкусе. — Кидает напоследок Марго, спускаясь вниз по дряблым ступенькам, даже не удостоив зачинщика сегодняшней драки прощального взгляда и уж тем более прощальных слов. "К тому же ты не в моем вкусе" — резко, но метко. Слова попадают прямо в душу, оставляя ядовитый след внутри. Хазановский не отвечает, лишь берет еще одну сигарету и остается стоять под одиноким фонарем, наблюдая за тем, как марго удаляется в темноте. Вот же редкостная сучка, наивно воображающая из себя принцессу из детских сказок. Никита коряво улыбается, а затем кричит, пока Маргарита не скрылась за горизонтом: — Меня Никита зовут, Никита Хазановский. Ещё свидимся, красотка!— Одинокий фонарь слегка мигает, неумело освещая дорогу, а вместе с ней и худощавый силуэт Романовой, что будто бы не идёт, а скользит по поверхности, подобно ночному призраку без пристанища. Никита лениво прислоняется к холодной стене ресторана. От усталости и алкогольной интоксикации хотелось просто умереть, но Никите нравилось это ощущение: одно из немногих, что заставляли его все еще чувствовать себя живым. Признаться честно, Хазановскому не хотелось, чтобы Рита уходила. Она была такая стервозная и строгая, он не любил таких девушек, но Марго пробуждала в нем что-то помимо похоти. Стремление уничтожить, растоптать, растереть в порошок, но не более. Хазе было интересно наблюдать за то, как ее тоненькое тело дрожит от декабрьского холода или глаза наполняются страхом от неожиданности. Какой сегодня странный и неправильный вечер. Кто-то явно не был готов получить отказ, но это для Никиты дело временное. Он всегда получает самую лучшую игрушку и тут получит, пусть Марго не переживает. Это еще не конец.