Огонь ненависти и любви

Свет. Камера. Мотор. Я стою на сцене. Читаю текст по бумажке и улыбаюсь. Смотрю сверху вниз на женщин, жадно ловящих каждое моё слово. Вижу знакомые лица. Ах, да, вроде бы та и эта уже побывали в моей постели. Ухмыляюсь. Всё как в замедленной съёмке. Бар, лучший клуб Москвы, сотни аппетитных дам и не очень. Все они у моих ног. Как всегда. Надоедливые операторы и журналисты задают десятки вопросов. Как они здесь оказались? Я отвечаю только на один: - Евгений, сколько Вы зарабатываете? - Тебе и не снилось, - крик на весь павильон растворяется в жужжании толпы. Как они надоели. Яркие вспышки ослепляют, стоит мне только вырваться на улицу. Губы расползаются во что-то наподобие улыбки. Свет всех звёзд не затмит моё сияние. Это ясно, как дважды два. Кстати сколько это? Третий или четвёртый бар. Смущённая блондиночка в углу готова наброситься на меня прямо здесь. При всех. Да что там эта несчастная. Они все меня хотят. Если бы я был ими, то тоже мечтал бы о ночи со мной. Я допиваю десятый или двенадцатый шот водки с соком. А брюнетка ничего. Даже лучше блондинки. Вылетаю на танцпол. Чёрт. Что у меня с ногами? Игнорируя боль, я уверенно расталкиваю этих отбросов. С каждым моим шагом диджей убавляет звук. Зачем? Все лица размываются. Я не могу различить её большие глаза в этой путанице. Когда это закончится? Музыка отходит на второй план. Секунда. Ослепляющий свет. Это лампа на потолке? Темнота. Снова свет. Что этот козёл подмешал в сок? Надо мной нависает огромная грудь брюнетки. Я в раю? *** Едва разлепив веки, я приподнялся на локтях, чтобы улыбнуться первому лучу солнца и насладиться пением птиц. Шучу. Во рту был отвратительный привкус рвоты, а в желудке невыносимая пустота. Общее состояние оставляло желать лучшего. Пить хотелось больше всего. Я уже собирался звать этого пустомелю Калеба, как неожиданно, даже для себя, решил самостоятельно сходить за водой и желательно баночкой пива. Но, видимо, сама судьба не хочет, чтобы Евгений Ковалёв подносил себе угощения. Подавшись вперёд, я обнаружил благополучно выскочившую из вены иглу, какие-то липучки и, чёрт бы её побрал, кислородную маску, сдавившую моё прелестное лицо. Это чья-то шутка? Если мне придётся опять идти к косметологу, то я жестоко накажу шутника, который осмелился устроить этот балаган! Задумавшись о предстоящих тратах, я даже не обратил внимание на противный писк, издаваемый этими металлическими коробками. Но уже через секунду я ощутил себя барабаном, по которому бьют палочками сто музыкантов, мне ничего не оставалось, кроме как развернуться и нажимать на все кнопки подряд, чтобы вырубить этот дьявольский аппарат. Пока я долбил по кнопкам и переключателям и вырывал провода, потерял счёт времени, и в комнату уже забежали толстая тётка в белом халате и довольно симпатичный парень. Волнистые чёрные волосы еле выбивались из-под белоснежной, чуть помятой шапочки. Пронзительные карие глаза, обрамлённые пушистым ресницами, испуганно смотрели прямо в мои. Да что, бл*ть, происходит? Где я? Но не дав мне ни секунды осмыслить этот вопрос, молодой человек робко произнёс: - Евгений Владимирович, вы в порядке? Какие губы! Возможно, я даже захотел бы соблазнить его, если бы этот нахал не ворвался ко мне без стука. Кто их кстати, чёрт возьми, впустил в мою комнату?! Как ошалелый я вскочил с кровати, сорвав с лица маску. Вертевшийся на языке вопрос сам собой вылетел изо рта: - Какого хера вы здесь делаете? Пошли вон! Что это за цирк с трубками и масками!? - я пришёл в такую ярость, что в глазах резко потемнело, почувствовав тяжесть во всём теле, чуть не упал в обморок. Но меня поддержал этот парень. - Евгений Владимирович, вы в городской больнице. - он мило улыбнулся - Ваш отец позаботился об отдельной палате. Вы отравились и поэтому сейчас находитесь здесь... По спине прошла волна мурашек, я заворожённо смотрел на него, но оцепенение длилось недолго. - А потом Вас переведут в другое отделение, именуемое психушкой, если Вы не прекратите этот, как сами выразились, цирк. - женщина выплюнула эти слова с явным раздражением - Насколько мне известно, Вы там частый гость. Я огляделся по сторонам и, кажется, начал наконец-то приходить в себя. Действительно, я находился в больничной палате, между прочим, довольно старомодной. И как я вообще сразу это не понял? С глаз будто спала пелена тумана. Я почувствовал просветление не только перед собой, но и в голове. Все события прошлой ночи промелькнули перед глазами. Или не прошлой? "Сколько я здесь провалялся?" - мне хотелось задать этот вопрос, но изо рта вылетел какой-то несвязный набор букв. - Андрей, мне кажется, Стрельцов слишком много вколол ему. Надо сходить к нему. Посторожи этого сумасшедшего. Если с ним что-то случится, три шкуры сдеру! - быстрым шёпотом проговорила медсестра, но это не укрылось от моих ушей. - Я сумасшедший!? Что вколол!? Кто? - ухватившись за нить этого разговора, я как бешеный налетел на медбрата в попытке разузнать хоть какие-то подробности и мёртвой хваткой вцепился в его руки. Голова вновь невыносимо затрещала. Стало невозможным контролировать слабость в ногах и тремор. Я упал на колени. Даже с этого ракурса он выглядел как ангел. Опять эта злосчастная лампа. Как меня это заебало. Холод неприятно обжёг спину. Темнота. Неудивительно. *** Первым, что я увидел после пробуждения, а вернее: кого - был мой отец, стоящий в проёме и разговаривающий с врачом. Как и всегда он был невозмутим, ни один мускул не дрогнул на его каменном лице в то время, как доктор активно жестикулировал, почти крича. Это обидно, когда на тебя насрать родственникам. Зарождает какую-то ненависть и даже отвращение в душе. Хорошо, что у меня её нет. Наверное, этим я пошёл в папашу. Как и всем остальным, что касается внешности и, конечно же, кошелька. Сколько себя помню, он всегда был холодным и скользким как рыба и держал меня и брата на расстоянии вытянутой руки, если не ноги. Можно было бы сейчас придумать о нём душещипательную историю, психологи нашли бы тысячу детских травм, объясняющих такое поведение и стоящих написания книги, но реальность не роман. Ему просто плевать. А как ещё относиться к детям, к которым ничего не испытываешь. Скорее всего, я был бы таким же отцом, если б, не дай Бог, залетело очередное моё увлечение. Я всё понимаю, так как мы до ужаса похожи. Но всё равно неприятно. Ему по боку, где я и в каком состоянии. Отцу лишь бы решить дела. Должно быть, воткни в меня его конкурент нож в подворотне, он бы прибежал первым даже из Америки, чтобы заполучить подпись на документе об отказе от акций компании, а потом бы ещё добил меня кирпичом по голове для "уверенности в завтрашнем дне". И это неудивительно, ведь бабки решают. Пока я размышлял о насущном, отец уже успел договорить с доктором и подойти к моей койке. Хоть его лицо и почти не выражало эмоций, но я понял, что отец был очень зол на меня за очередную выходку. Но в чём я виноват? В том, что живу на полную катушку, а он завидует? Это уж точно не мои проблемы! - Здравствуй, Евгений... - стальные нотки в его голосе заставили едва ли подпрыгнуть на кровати. Серые глаза отца смотрели сквозь меня, пытаясь воззвать к совести. Как жаль, что я её продал на чёрном рынке. - Я крайне разочарован. - ты это уже говоришь раз в пятидесятый. Где же край твоего разочарования? - Пора бы уже сменить пластинку, дорогой отец, твои однотипные фразы меня так доконали! - я театрально растянулся на простынях, тыльной стороной руки прикрыв лицо. - Смотри до чего ты меня довёл: лежу в больнице! - Я непроизвольно хохотнул. - Ты, конечно, как всегда, Женя! - отец одной рукой поправил густую шевелюру, шагая взад и вперёд по палате, во второй он держал дипломат и какой-то кулёк, видимо, с гостинцами. Мне кажется, или он пришёл подлизываться? - Тебе всё хиханьки да хаханьки! А вот мне не до смеха. Вчера мы опять проиграли тендер, а тут ещё ты со своими фокусами! - Он даже покраснел от столь длинной и быстро выпаленной речи. Лучше сегодня не злить отца, а то ещё денег не даст. - Уж прости, что попал в больницу вчера, а не сегодня! - Но ведь безобидный подкол это не жестокая шутка. - Да ты тут валяешься уже неделю! - от такого вопля не то что у меня, а, должно быть, у целого отделения загудела голова, но я быстро пришёл в себя, ошеломленный новой информацией. Так сколько я здесь лежу? НЕДЕЛЮ?! - Это ж надо было до такой степени налакаться, чтоб в больницу попасть! Видимо, я тебе слишком много позволяю. Воспитал на свою голову! - следующие минут десять отец был похож на доктора, который не так давно так же размахивал руками. Половина его яростной речи была настолько неоригинальной и повторялась миллиард раз, что пропустить её мимо ушей было моей святой обязанностью. - Очень долго я закрывал глаза на твои выходки. Если ты не возьмёшься за голову, в дело пойдёт ремень! Попытка засчитана, я даже немного испугался. - Папа, мне не пять лет. Твой ремень не сработает. - Вот именно, Женя! Тебе пошёл двадцатый год, а ты ведёшь себя как глупый ребёнок! - отец вцепился руками в бортик кровати. - Может, ты наконец скажешь, зачем пришёл? - я уже был на пределе. Сначала эти двое в халатах, теперь он! Кто-нибудь даст мне нормально отдохнуть? - Я не намерен выслушивать оскорбления просто так. - Как зачем? Я хотел навестить родного сына, но, видимо, он это не ценит! - папа состроил обиженную гримасу, кажется, он верил в эти слова так же, как и я. Отец отошёл от постели, повернувшись ко мне спиной - Ну, ладно, если честно, через месяц ты выходишь замуж. Меня так часто женили на различных партнёрах по бизнесу, что я уже привык к несостоявшимся свадьбам и на это заявление лишь закатил глаза: - Ты хотел сказать "женюсь"? - Нет. Я не ошибся. Твой жених - Максим Магнатов. Сын основателя организации Магнатова Николая Модестовича. Нам бы не помешало заручиться их поддержкой, поэтому совет директоров в моём лице решил укрепить наши отношения таким способом. - я аж прыснул от смеха. Мой гомофобный отец выдаёт меня замуж! И считает, что я поверю в этот цирк! - И на этот раз всё очень и очень серьёзно. Контракт подписан. Пиздец! Сейчас мне уже не до смеха. Папочка совсем слетел с катушек. Походу он действительно не шутит, так сосредоточенно отец смотрел на меня только, когда... короче очень давно смотрел. Тут я не на шутку разозлился. На девчонках меня женили, но на парнях! У меня с ними и опыта никакого не было, не считая Калеба. Как бы он нас с этим наследником ребёночка не заставил усыновить! - Если тебе так надо, сам ложись под этого урода! - я просто горел изнутри от этой несправедливости. Ему же совсем плевать, что у меня в жизни происходит. Может, я встречаюсь с кем-то или люблю в конце концов! - Ты мной вертишь, как хочешь, как будто я твоя игрушка! - А ты и есть моя игрушка, все хотелки которой я оплачиваю без лишних вопросов. - Да подавись ты своими деньгами напару с этим стариком! - голос сорвался, и мой крик стал больше похожим на писк. На минуту в палате воцарилась тишина: я прочищал горло, параллельно стараясь не разрыдаться то ли от злости, то ли от усталости, отец сдерживался, чтобы не убить меня. Первым тишину решил нарушить он: - Либо ты сейчас успокоишься и выслушаешь меня, - спокойный голос отца немного отрезвил, но я всё ещё был в смятении. Почему кучка дедов решает, с кем мне спать и кого любить? - либо я сделаю то, чего ты боишься больше всего. - Он одним взглядом вжал меня в кровать, намекая на предмет шантажа. Умеешь же ты, отец, давить на слабые места, но знай: это лишь затишье перед бурей. Я решил пока пустить всё на самотёк. Надеюсь, вскоре они передумают или появится более выгодное предложение. Эта свадьба ещё вилами по воде писана, так что переживать нечего. В конце концов как-нибудь выкручусь, но размышлять об этом сейчас просто нет сил. Эти разговоры меня настолько вымотали, что единственным, о чём я мечтал, чтобы отец поскорее смылся и оставил меня в покое со своими договорами и свадьбами. Но покой мне только снился: - Ещё одно условие: Магнатов-старший попросил, чтобы ты забыл о своих гулянках и проститутках. - папа подал мне папку с документами на подпись. - Всё должно выглядеть максимально естественно. - А не пошёл бы он на хуй с такими условиями? - я взял протянутую ручку и поставил пару закорючек. - Прекрати это ребячество! - отец ударил кулаком по тумбочке, стоящей у постели. И что его так разозлило? - У меня скоро уши в трубочку свернутся! Я тебе не дружок, чтобы так со мной разговаривать! Ты выйдешь за него нравится тебе это или нет! Красный как помидор, он присел на стул около больничной койки и наконец-то положил авоську с фруктами на тумбочку: - В наши дни это модно и главное: - отец сделал акцент на последнем слове, - выгодно. Я еле удержался от того, чтобы передразнить отца, про себя уже проблевавшись от этого слова, настолько часто он использует его, когда речь заходит обо мне. - Выгодно... - я не смог подавить нервный смешок. - А разве ты когда-то делал то, что НЕ выгодно? Тебя же никогда не волновало и не волнует, что я чувствую. - Не смеши меня, Женя! - отец притворно рассмеялся. С такими актёрскими способностями ему следовало бы пойти работать в театр, а не в строительную компанию. - Какие чувства? Единственное, что ты испытываешь - это безмерное возбуждение. Ни для кого не секрет, дорогой сын, что ты готов трахать всё, что движется. И это кстати болезнь! Лечить тебя мне некогда. Как говорится, спасай себя сам. Денег я переведу как обычно. Хочешь оплати доктора или очередную шлюху. Ты уже взрослый. - отец похлопал меня по плечу, вставая. Я ничего не стал возражать, потому что это была правда, и просто сидел, сложив руки на груди. А если честно, я был готов согласиться с чем угодно, лишь бы он не завёл старую шарманку о семейных ценностях. Но, кажется, теперь это ему не слишком "выгодно". - Вопрос о свадьбе не обсуждается. На кону стоит слишком много. А сейчас мне уже пора. Время - деньги. Поправляйся. - многоуважаемый родитель скрылся за дверью больничной палаты. Ненадолго же он задержался возле смертного одра сына. Плевать! Без боя я всё равно не сдамся. Но сначала здоровый сон. *** Как только дверь за отцом захлопнулась, и голова коснулась подушки, я окунулся в царство Морфея. И что самое интересное я действительно впервые за долгое время видел сон, нет, даже, кажется, два. Но ни из первого, ни из второго я не мог вычленить суть и вообще зацепиться хоть за что-то, чтобы немного поразмышлять, раз уж лежу в этой дыре. Всё было в огне. Мои попытки вспомнить какие-то события, кроме пожара, прервала телефонная трель. И кому я понадобился в двенадцать долбанных утра? Надо кстати сменить этот противный рингтон. Без раздумий я ответил на звонок. *** Многократные удары по двери. Раздражающий звук дверного звонка. Бесконечные ковыряния в замочной скважине. Наверное, это выведет из себя даже мёртвого. - Молодой человек, если не открывают, дома никого нет! - из проёма смежной двери выглянуло лицо женщины средних лет, изуродованное усталостью и чудовищными мешками под глазами. - Молодой человек! Калеб стоял в тамбуре своего дома уже битый час в попытке разбудить Ковалёва. Парень предполагал, что его друг как и обычно устроил в их квартире притон, набухался и заснул в обнимку с очередной, а, может, и очередными подстилками. Несмотря на ревность, Калеб мог согласиться даже на этот сценарий, но надежда умирала с каждой секундой. Он уже начал думать о том, не случилось ли с Ковалёвым что-нибудь необратимое, начиная со смерти и заканчивая незапланированной поездкой в Америку или, того хуже, на Дальний Восток. Женщина, выговаривающая ему за шум ранним утром была сейчас очень некстати, но с другой стороны её можно было понять, поэтому Калеб попытался ответить в меру вежливо и дружелюбно: - Я крайне извиняюсь, но я лишь пытаюсь попасть в свою квартиру. - Калеб продолжил бить ногой по железной помехе. - Так прекратите тарабанить! Семь утра! Люди ещё спят! - Простите, просто мой друг очень любит поспать и, наверное, не слышит. Я... - Калеб совершенно отчаялся и решил всё-таки уступить бедной женщине, прекратив всякие поползновения в сторону не менее бедной двери и опустившись на корточки, - надеялся, что он откроет. Знаете, лучше ему позвоню. - Вот-вот! Нечего соседям на нервы действовать! - соседка скрылась из поля зрения быстрее, чем парень успел моргнуть. - Извините ещё раз, пожалуйста! - Калеб был уверен, что она едва ли услышала извинения, но в данный момент его больше интересовал совершенно забывший о предупреждении Ковалёв и то, что сам Калеб ошивался в подъезде почти полтора часа вместо того, чтобы отдыхать после вынужденной командировки. От осознания того, что друг опять забил хер стало неприятно, но вполне привычно. Телефон предательски молчал по ту сторону двери. Длинные гудки звучали так же неутешительно. Он вообще дома? - Может, зайдёшь? Раз уж я уже проснулась. - Калеб встрепенулся. Та же самая женщина появилась на том месте скорее, чем исчезла. - А я Вас не стесню? - молодой человек засунул телефон в задний карман, вставая. - Честно говоря, мне и податься некуда. - Да я уже пять лет одна живу. А ты вроде рукастый, заодно по дому мне поможешь. - соседка подмигнула одним глазом. - Я с радостью! Конечно, никакой радости Калеб по-настоящему не испытывал, скорее разочарование, но хотелось быть нужным, если он уже принял приглашение. К тому же парень не привык сидеть без дела, в отличие от Ковалёва. Подхватив сумку с вещами, Калеб перешагнул порог чужого дома. Это была небольшая, но довольно уютная квартира. Она могла бы напомнить кому-то счастливое и беззаботное детство с коврами на стенах и фарфоровыми вазочками с конфетами в серванте. Но у Картича остались от этой поры другие воспоминания, которые скорее хотелось бы забыть. Работы в доме оказалось немало: ремонт скрипучей двери в спальне и ванной, искрящейся розетки, починка капающего крана и выноска тяжёлого стола-книжки с балкона, но Калеб успел управиться за два часа, и уже около девяти утра парень с соседкой завтракали омлетом с колбасой и пили чай с конфетами из той самой вазочки. Время шло, но ни звонка, ни какой-либо весточки от Ковалёва не было. Да где он, чёрт возьми? Хотя, если Женя сейчас дрыхнет в квартире или подворотне, то, вероятно, проснётся не раньше двенадцати дня, если вообще проснётся... Чтобы скоротать время, которое Калеб был вынужден проводить в чужой квартире, парень продолжил заниматься нескончаемыми домашними делами. Мысли, одна ужаснее другой, сжирали до костей. Неизвестность пугала как никогда прежде, а в голове крутились миллионы вопросов. Жив ли он? Что случилось? Ответ незаметно лежал на поверхности: скорее всего, ничего страшного не произошло. Просто такова человеческая природа. Когда ты любишь своего ближнего, неосознанно начинаешь за него переживать, даже если он не отвечает хотя бы на один звонок. И Калеб, наверное, любил Женю. А ещё он хотел, чтобы Ковалёв принадлежал только ему. От этого на душе становилось ещё гаже. Сколько можно размениваться на этих однодневок, когда у этого дурака есть Калеб, готовый заменить ему весь мир, всех девчонок на свете, согласный отдать ему своё сердце за одно лишь "да". Зачем играться с ним, заставлять ревновать и бесконечно унижать? Конечно, глубоко за слоями сильной привязанности Калеб понимал, что называть этих бедных девушек подстилками и шлюхами неправильно. Он ведь не лучше их, даже, наверное, в иерархии Ковалёва на ступень ниже. После бурной ночи каждая слышит шаблонную фразу и уходит разбитая и униженная, а в конце концов забывает эту историю как страшный сон. Калеб же пинок под зад и очередной приказ, ведь Женя - хозяин квартиры. И так изо дня в день. Эти наивные девочки просто хотят любви, нежности, внимания, как и Калеб. Он это прекрасно осознаёт. Но, несмотря на всё это внутреннее всепонимание, Картич никогда не будет согласен делить Женю с толпой жадных до денег фавориток. Хотя. Уже давно делит. Голос разума часто шепчет: "Очнись, ты потерял своё достоинство, как только перешагнул порог Ковалёвского дома. Твоё мнение не учитывается с недавних пор, а слово не весит ни грамма. Может, пора что-то менять?". Но, как зачастую бывает, внутренний голос игнорируется в угоду призрачным убеждениям. Они сильнее. Увлекшись осмысливанием своей жизни, от которого не спасла даже уборка, Калеб не заметил, как пролетели ещё три часа. Ждать было уже невыносимо. Так и свихнуться недолго. Руки сами потянулись к телефону и набрали знакомый номер. Неожиданно звук гудков сменился на протяжный вздох собеседника и ленивое "Алло". Картич даже не надеялся на такую удачу. Радость заполнила его сердце до краёв, когда Ковалёв снял трубку. На место тревоги пришло невероятное облегчение, с души упал камень весом в одну тонну. - Ковалёв, ты где?! Я пытаюсь дозвониться до тебя уже пятый час! - Калеб почти прокричал эти слова, не заметив, как испугал соседку, подошедшую к двери. - Зачем так орать!? Мне отца хватило! - недовольно пробурчал голос из динамика. - Женя, что случилось? - значительно смягчившись, но всё ещё встревоженным тоном спросил Калеб. Щёки уже болели от долгой улыбки, но это была приятная боль. - Где ты? - Я в больнице. - холодно и безразлично. Не следовало ожидать чего-то особенного. Но Калеб ждал и оказался не удовлетворён тоном Ковалёва. - Что опять произошло?! - улыбка медленно сползла с лица. - Отравление и что-то там с печенью. Женя говорил эти слова так брезгливо и пренебрежительно, будто вовсе и не о себе. Создавалось впечатление, что этому человеку абсолютно плевать на своё здоровье, которое кстати имеет свойство заканчиваться и в самый неподходящий момент. Калеба это всегда поражало. Как трясущийся за каждый прыщ Ковалёв может настолько по-свински относиться к своему самочувствию, от которого и зависело внешнее составляющее? - Когда ты уже бросишь пить и путаться с этими сомнительным компаниями? - еле сдерживая гнев, Калеб вкрадчиво и чётко проговорил это, в глубине души понимая, что никогда. Насмешливый ответ Ковалёва не заставил долго ждать: - Хорошо, мамочка, больше не буду! И вообще откуда такая забота? Влюбился что ли? Сердце пропустило удар. Нет. Три. Ковалёв ещё никогда не задавал этот вопрос так прямо и в лоб, так что Калеб ужасно смутился и покраснел. Да он же издевается, как и всегда! Ему приятно смотреть, как друг мучается и питает ложные надежды. Женя просто зависим от осознания того, что его любят до безумия. И даже если Калеб и соврёт, они оба знают, что ДА, Картич любит его, и без всяких слов! - Нет. - Это хорошо. - скучающим тоном произнёс Ковалёв, хмыкнув. Но Калеб был готов поставить всю свою жизнь на то, что Женю это задело. - Я же теперь семейный человек, и не могу, как ты выразился, путаться с кем попало. - В смысле? Если это шутка, то очень неудачная. - Я выхожу замуж через месяц, но для тебя могу сделать исключение, пока не расписался. Слова Ковалёва словно гром среди ясного неба прогремели над мироощущением Калеба и ударили в его сердце с силой в миллион ампер. Разве так поступать с ним правильно? Честно? Женя действительно считает, что сейчас время для шуток? Он говорил это так легко и беззаботно, будто Ковалёв - султан или встречается с этим человеком года два, чтоб свадьба стала чем-то ожидаемым или предсказуемым. Ах, да. Для него это долбанная игра! - И когда ты собирался меня посвятить в свои планы? - от безысходности Картич закричал на всю квартиру. Глаза залились кровью. Если б Калеб был быком, из его ноздрей пошёл бы пар. - Стоя у алтаря?! - Начнём с того, что я не обязан перед тобой отчитываться. - Кажется, теперь начал злиться и Женя. Больше всего на свете он ненавидел, когда его ругают, как маленького ребёнка, а ещё - своего отца. - Но... Мы же... Голос Калеба заметно стих. Как никогда он не хотел ссориться с Женей и терять его навсегда. Но, кажется, Картич был одинок в своём желании. Ковалёв уже был в бешенстве. Он ни в жизнь не позволял такого отношения к своей персоне и готов был отстаивать свои права ценой чего угодно, но не своей чести. - Что "но"? Если я позволяю тебе иногда удовлетворять меня, это не значит, что мы пара. Ясно? Разве я что-то тебе обещал? - Нет. - в горле неприятно закололо. Видимо, без истерики сегодня не обойдётся. - На "нет" и суда нет. Так что засунь свои возмущения в жопу, там после меня достаточно места. - собеседник так гадко усмехнулся, что захотелось в ту же секунду стереть мерзкую улыбку с его лица. Калеб представлял её как нельзя точно, будто видел перед собой. - Да ты совсем охренел? - не успел парень это договорить, как Ковалёв бросил трубку. Стало безумно больно и обидно после короткого разговора. Слёзы подступили к горлу и потекли одна за другой по щекам. Калеб так переживал об этом нахале, а он втоптал все его чувства в грязь. Душу грела единственная мысль, что Женя нашёлся и скоро вернётся домой. С ним всё относительно в порядке, а значит Калебу больше ничего и не надо. - Хороший ты парень! А о тебя так ноги вытирают! - Соседка заинтересованно наблюдала за разворачивающейся ситуацией около десяти минут, облокотившись на дверной косяк. Калеб не спешил разворачиваться, подтирая слёзы и сопли, начавшие капать из носа. От осознания того, что женщина подслушивала всё это время стало неловко и неприятно. Этот разговор должен был остаться только между Калебом и Женей, а в его личное пространство так беспардонно влезли. Волна раздражения накрыла Картича с головой. - Вам-то откуда знать, какой я парень? - прошипел Калеб сквозь зубы, едва открыв рот и непроизвольно шмыгнув носом. - И какое право Вы имели подслушивать? Соседка не нашлась, что ответить, и просто стояла в замешательстве, не ожидав от такого скромного парня бурной реакции на безобидное замечание. Калеб уже сам себе мысленно дал четыре пощёчины за такое поведение. Она впустила его в свой дом и накормила и уж точно не заслужила этих слов. Единственный виновник плохого настроения Картича - невоспитанный Ковалёв, и только он должен нести наказание за всё, что наговорил. Но порой слишком тяжело совладать со своими чувствами. Каждую минуту Калеба бросает из крайности в крайность: от гнева к раскаянию. Эта дебильная любовь его скоро доконает. - Простите, я, наверное, пойду. - перебирая телефон в руках и согнувшись в три погибели, парень выскочил в коридор. Щёки горели от стыда, и он хотел побыстрее уйти с глаз долой. Натянув поношенные кроссовки и забрав вещи, Картич вышел за дверь. Меньше чем через минуту Калеб скрылся из виду хозяйки квартиры, оставив после себя только въедливый запах лимона.