violin dance

Чонгук становится в нужное положение, размяв шею и плечи. Этот танец Чон придумал и поставил полностью сам, от начала до самого конца. Он специально уже какой день приходить в танцевальный зал до уроков, чтобы отрепетировать танец без музыки, прожить каждое движение, сделать всё идеально. Чонгук начинает танец. Одно движение быстро переходит в другое. У Чона дыхание сбивается, он останавливается, даёт себе пару минут и по новой. В зале слышны лишь тихие вздохи Чонгука и скрип от обуви по полу. Казалось, даже это отвлекает парня. Он вечно путается, заплетается, сбивается. — Почему ничего не получается? — Чонгук сжал уже пустую бутылку воды. Вытерев пот со лба и отсчитав в голове несколько секунд, Чон вновь принимается повторять движения, которые, кажется, ему уже в кожу въелись. Не прошло и половину танца, как Чонгук услышал недалеко от себя мелодию скрипки. Повернувшись на звук, он увидел парня с неестественно милыми, чёрными кудряшками, который усердно играл на скрипке, совсем не обращая внимание на Чонгука, будто в этом мире есть только он и его музыкальный инструмент. Чон хотел возразить, но увидев уверенный кивок от парня, без сомнений вновь начал свой танец. Уличные танцы и скрипку нельзя совмещать. Но Чонгук будто отдался танцу. Целиком и полностью. Он, кажется, понял, что имели ввиду все хореографы, говоря, как один за другим, «настоящий танцор во время танца в эйфорию погружается». Чон ничего не видит, даже слышит плохо. Он будто под действием сильного препарата, от которого начались побочные эффекты. Ощущение, будто не Чонгук управляет своим телом, а танец всё делает за него. Чон смотрит на зеркало напротив, но своего отражения не видит, лишь искусно продолжает двигаться в такт скрипичной мелодии. Наконец, Чонгук застывает в немой позе и, прикрыв глаза, даёт себе отдышаться. Через секунду скрипка начинает затихать. — Ты прекрасно танцуешь, — складывает инструмент в шёлковый чехол. — Ким Тэхён, — протягивает руку.