Последний дождливый день

Не прикасайся ко мне. Не трогай мои руки, мое лицо, не смей так нежно касаться моих ног. И не смотри мне пристально в глаза. Я осязаю твои мысли, словно свои собственные. Все твои рассуждения точные и острые. Ты давно вышел за грань подозрения, ты знаешь это наверняка. Я Кира. Я справедливость. Я создатель нового мира, в которым ты давно лишил себя права жить. Ты уверен в каждом своем шаге. В чем же ты сомневаешься? Я так редко вижу в твоих глазах растерянность. От этого мне так дороги эти секунды. Твой страх – моя сладость. Ты – мое яблоко Рюка. Я уже не представляю, как действовать, не включая тебя. Пока ты всеми силами и способами пытался уничтожить… нет, ты никогда не хотел уничтожить меня. Люди не прикасаются так к тому, что хотят однажды уничтожить. Ты меня понимаешь. И одного этого мне достаточно. Мир так быстро разделился на тех, кто меня боится и тех, кто ищет во мне спасение. Но есть ты. В тебе ни страха, ни ненависти. Ты не ищешь мести или справедливости. Ты почему-то просто меня видишь, читаешь мои мысли, словно открытую книгу, словно текст, который сам и пишешь. Но почему тебя не тревожит даже то, что тебя я вижу так же ясно и четко? Потому что ты встал на мою ступень? Потому что не желаешь опуститься на сантиметр ниже меня? Только глаза в глаза, только вровень или никак. Я новый Бог, я отдал все, чтобы создать свой мир. Мне чуждо одиночество. Я на шаг выше человечества и не нуждаюсь в людях. Богу нужен Бог, но таких не было, и тебе я не позволю встать рядом со мной. То как ты вытираешь мои ноги говорит о том, что ты тоже это знаешь. Т ы ведь знаешь почти все. Только почти. Ты ни одной секунды не видел во мне Ягами Лайта, но Кира для тебя лишь имя, данное мне людьми. Каждый вкладывает в него что-то свое, но не ты. Мое имя не важно. Твое имя не нужно. Ты ведь видишь, что произойдет. Ты знаешь, но ты все равно не будешь готов, когда я уничтожу тебя. Когда твое имя, которое я так ни разу и не произнес, окажется в моей тетради. Я знаю, что в твоей голове. Ты можешь уничтожить серийного убийцу, одержимого маньяка, нового Бога, решившего создать идеальный мир, но ты никогда не сможешь… ты никогда не сможешь навредить своему... единственному… другу. И именно это тебя убьет совсем скоро. Только в эту секунду, когда твои руки сжимают мои лодыжки, в голове мелькает картинка, почти незримая, как твои губы касаются моего тела. Никто не был ко мне так близко, ближе, чем когда мы были скованы наручниками. Твои тонкие пальцы такие длинные, что полностью могут обхватить мою лодыжку. Ты сжимаешь ее на пару секунд и снова отпускаешь, продолжая невесомо гладить мои ноги. Тепло твоего дыхания перекрывает холод твоих тонких пальцев, и мне так хочется, чтобы ты прожил немного дольше. Но мы оба уже знаем, что это невозможно. Ты или я. Но я Бог, поэтому тебе придется умереть. Как бы я хотел, чтобы ты был на моей стороне. - Мы так похожи, Рюзаки. Полотенце уже пару минут лежит в стороне, глупо делать вид, что ты все ещё пытаешься вытереть мои ноги. Это был лишь жест, но увы не заботы. Но я принимаю и его, как дар, только потому что он от тебя. - Почти высохло. Ты занимаешься своим импровизированным массажем так же внимательно, как изучаешь улики. Невозможно отвезти от тебя взгляд. Слишком опасно и слишком маняще все, что ты делаешь. - Мы ведь преследуем одну цель, Рюзаки. Я не надеюсь, что получится, но пытаюсь представить мир, в котором мы могли бы существовать, не пытаясь убить друг друга. Представляю, как мы вместе ходим в универ, играем в теннис и проводим долгие часы в кафе, поедая сладкое. - Кира - серийный убийца, моя цель – доказать, что это ты. Потому что я знаю, что это ты, Лайт. - Забудь на секунду о том, что ты подозреваешь меня и посмотри мне в лицо. Мы все еще мокрые от дождя, твоя рубашка прилипла к телу, и я могу через нее посчитать твои ребра. Со свисающими на лоб волосами ты выглядишь еще младше, хоть и в обычное время кажешься моим ровесником. Со стороны мы сейчас два дрожащих, промокших до нитки школьника. Это почти забавно. Ни разу в твоих глазах я не видел злости, только азарт, адреналин, жажду, даже когда мы дрались, ты был так спокоен, что это почти выводило из себя. И сейчас ты смотришь смело, уверенно, ожидающе. - Ты больше Кира, чем я мог бы быть, Рюзаки. Всю жизнь сажал людей в тюрьма, где зла только больше. Не мне говорить тебе о том, что творится в тюрьмах, сколько там погибает, или что происходит, когда люди выходят на свободу и продолжают творить зло. - Мои слова звучат твердо и уверена, я знаю, как могу влиять словами на людей, но ты никогда не входил в их число. - Ты можешь пожертвовать заключенными, чтобы проверить свои догадки, можешь поставить на кон не только свою, но и чужие жизни. Не это ли делает Кира? Не так ли он поступает? Я не Кира, Рюзаки. Но я понимаю, чего он хочет и почему он это делает. Думаешь, я бы мог сделать то же, что и он? То же, что и ты? - Я знаю, что ты сейчас не Кира, но ты им был. И стал бы снова, появись такая возможность. Все люди однажды сомневаются, но только не ты. С первой секунды ты все решил для себя и не отклоняешься от своей правды. Даже в те минуты, когда никого не осталось на твоей стороне, когда никто не верил твоим словам, когда даже факты говорили о том, что ты ошибся, ты не сомневался. - Чтобы ты сделал, если бы я сказал, что я Кира? Убил бы меня? Или посадил в тюрьму, где я умру от истощения или от рук других заключенных? Ты думаешь, что я заигрался, но тобой движет такой же азарт. Твоя цель не спасти человечество, не остановить смерти, а победить меня. Это ли не корысть и превосходство? В то время как я преследую настоящую цель - спасти людей, сделать мир безопасным местом. Так кого же из нас нужно уничтожить? - Преступник должен понести наказание. Это и есть справедливость. - Ты хочешь спасти людей или победить меня? Он думает, что я одержим тщеславием, но он видит во мне свое отражение. Потому что мы слишком похожи. У меня было столько возможностей убить тебя, у тебя их было не меньше. Но вот ты сидишь у моих ног, продолжая сжимать их руками, оставляя болезненно-сладкие отметины, а я не могу отвести взгляд от твоих глаз, которые пробираются в самую бурю моих мыслей. Только ты не затерялся в этом водовороте. - Мне не понятно только одно: ты был настоящим Кирой, который убивал преступников, но затем появился второй Кира, это Миса. Если назвать твою силу посланием свыше, можно решить, что ты был избран по определенным критериям. Миса получила свою силу не от тебя, но остается загадкой, почему она вообще получила силу? В ней нет стремления к созданию нового мира или выраженной мании справедливости, в сущности, она одержима только тобой. Вряд ли это могло послужить причиной, чтобы наделить ее такой силой. Тем более в отличии от Киры один она могла убивать, не зная имени. Одним резким движением ты приближаешься ко мне и касаешься моих щек. Даже мое лицо умещается в твоих ладонях. Твои движения такие нежные наперекор твоим прямым и жестким рассуждениям, бьющим наотмашь. Мне хочется ластится, как кот, мордой тереться о твои ладони, вилять хвостом, как щенок, увидевший хозяина спустя много дней, но я не шевелюсь, выжидаю. - Если тебя избрали, я могу понять за что. Ты лучше всех подходишь на роль Киры, но почему же тогда вторая Кира - это Миса? Я представляю, как ты мог так же сдружиться с Мисой, и сразу же отгоняю эту мысль. Это ветреная девчонка стала большим препятствием для меня. Из всех твоих взглядов я до сих пор не смог до конца распознать только один, когда ты смотрел на наши поцелуи с Мисой. Неужели твой блестящий мозг мог заинтересоваться этой девчонкой? Поэтому ты надеешься, что ее вынудили стать Кирой? Умеешь ли ты вообще влюбляться? Все, что я помню о поцелуе с ней, это твой холодный, изучающий взгляд в метре от нас. Что ж, я не готов тебя с ней делить ни как друга, ни как врага. - Хватит, Рюзаки. Можешь продолжать подозревать меня, но оставь в покое Мису, она пережила слишком много. Я не тщеславен. Просто я знаю, что только мне под силу создать новый мир. Я готов на жертвы, иначе не бывает. Но пусть в одной вещи я останусь эгоистом. Мне нужно все твое внимание. Смотри только на меня. Думай обо мне постоянно. Даже если это мысли о том, как ты меня уничтожишь, не важно. Но пусть это буду я. - Сам ты не мог сделать ее Кирой, даже если бы хотел, ведь у тебя нет способности убивать, не зная имени. Тогда можно прийти к выводу, что Кирой стать захотела она сама. - Она лишь влюбленная в меня девчонка, а не серийная убийца. Касание твоих губ заставляет меня задержать дыхание, но всего на миг. В следующую секунду я уже думаю о том, какую игру ты затеял. Ты уже пытался выбить меня из колеи, заставив отца наставить на меня дуло. Но тогда я, в самом деле, ничего не знал. Может, ты понял, что ко мне вернулась память и хочешь повторить свой трюк? Или это извращенный способ доказать что-то? Но что? Отдалить меня от Мисы? Мало вероятно, она ослеплена мной и как Лайтом, и как Кирой. Чего же ты хочешь, Л? Вдруг вместе с твоим языком, проникающим в мой рот, в мыслях всплывают воспоминания, как ты сегодня днем, сидя на своем катающемся стуле поджав ноги, ел пирожное, выковыривая из него кусочки клубники. Твои руки и лицо были перепачканы кремом. Сейчас уже этого нет, но во рту осталась сладость после десерта, и я впервые думаю о том, что сладкое может быть таким вкусным. Я знаю, что ты скоро умрешь, наверное, поэтому мне не хочется сопротивляться. Я делаю все ради человечества, ради безопасного общества, но сейчас, всего один раз, я хочу сделать что-то для себя. Поэтому я расслабляюсь и обнимаю твои худые плечи, пока ты нежно запускаешь свои пальцы в мои все еще мокрые от дождя волосы. У меня было мало поцелуев, хоть я и популярен у девушек, это казалось мне пустой тратой времени. Целовать Мису было для меня частью рутины, но твои прикосновения почему-то обезоруживают. Ты слишком опасен для меня. Твои мысли всегда были в погоне за мной, но оказаться во власти твоего тела пугающе приятно. У тебя сладкий язык и острые зубы, чувствую себя очередной конфетой, которая тает у тебя во рту. Я впервые ощущаю тяжесть твоего тела, когда ты ложишься на меня, рукой удерживая голову, чтобы она не коснулась ступенек. Что за нелепая забота от человека, который хочет меня поймать. Раз я решил позволить себе глупость, то пойду до конца. Я наконец-то пройдусь руками по ребрам, которые просвечиваются сквозь белую рубашку, и, когда пойму, что этого недостаточно, заберусь под саму рубашку. Если бы было возможно, залез бы под твою бледную тонкую кожу. Быть просто в твоих мыслях теперь мне недостаточно. - Здесь Бог Смерти. Мне требуется время, чтобы сосредоточиться на твоих словах, открыть глаза и посмотреть на тебя, чтобы убедиться, что ты зачем-то сейчас разговариваешь. А ты серьезен и внимателен. Даже сейчас. Это почти расстраивает, но у меня сейчас мало сил злиться. - Что? О чем ты? Я очень надеюсь, что наше перемирие еще не закончилось, что ты вдруг не встанешь и не уйдешь, оставив меня с расстегнутой рубашкой, алым лицом и распухшими губами. Твой взгляд такой же расфокусированный, наш внешний вид не вызовет сомнений в том, чем мы занимались. Такой вид становится для меня открытием. Мог ли бы ты забыть все так же, как забыл я? Мог ли ты быть просто моим одноклассником? Если бы мы оба все забыли, что бы случилось дальше? Минута передышки проходит быстро, ты слегка отстраняешься, чтобы снять рубашку и снова почти ложишься на меня. - Даже спустя время после того, как все увидели Рюка, они всегда реагируют на его неожиданные появления. Ты с самого начала вел себя так, словно он находится рядом с тобой давно. Когда тебе нужно, ты легко игнорируешь его, словно он не летает рядом, например, как сейчас, - ты снова целуешь, и я не могу не потянуться за тобой, не попытаться ухватить тебя в этом порыве, - он рядом с тобой очень давно и он точно был рядом, когда ты сидел в камере, Лайт. Я снимаю свою рубашку и теперь могу всем телом почувствовать тебя. Моя кожа прикасается к твоей, вызывая мурашки. Я с улыбкой замечаю, что у нас обоих. Как легко в этот момент сжать тебя в объятиях и раздавить, но сейчас мне хочется совсем другого. Как бы долго это не длилось - минуту или вечность - проведи это время со мной, потому что твой конец близок, Рюзаки. Твой влажный язык чертит полосы на моей шее, оставляет ровные следы по всей коже, словно делает порезы острым скальпелем. Я уже не уверен, что происходит с моим телом, но все ощущения точно вскрыты. Как так вышло, что твои ласки отдаются болью? Мне хочется выцеловать на тебе признание, которое я не в силах произнести. И я снова целую тебя. Черное облако нависает издевательской улыбкой над городом. Далекий отголосок смеха пробирает до промокших костей. Рюк не мог даже представить, что его желание найти развлечение приведет к тому, что тетрадка попадет к человеку, который рожден стать идеальным Богом Смерти. Может, дальше будет еще веселее, потому что единственный способ умереть Богу Смерти - влюбиться.