Дом над землёй

В гостинице, где они остановились на несколько дней, всё было на высшем уровне, хотя Кристина не раз и не два говорила, что они бы могли выбрать обычный постоялый двор на такой короткий срок. Впрочем, увидев шикарный номер, она перестала возражать. Внутри было просторно. Высокий круглый потолок, мраморный пол и большие квадратные витражные окна, что были распахнуты настежь — это первое, что привлекло её внимание. Будто бы это комната Карлотты, само её отражение — бойкая, но открытая и по-своему уютная. Как девушка успела заметить, в Италии всё очень обширное — дома, крыши домов и дороги. Внутри всё та же обширность, и красочность, куда ни глянь. Три мягких кресла, обитых белым атласом, с широкой округлой спинкой, настолько же роскошная и широкая постель с балдахином. Есть также лампы на прикроватном столике, который, как и резная большая дверь выполнена из красного дерева. Эрик принял ванну, после чего тут же уснул на постели, оставшись только в штанах и чёрной рубашке. Раньше он не сумел бы заснуть, зная, что в этот момент Кристина ушла. Но не сейчас. Многое произошло за столь короткий срок, и Эрик знает точно, что девушка хочет купить новое платье для встречи с Карлоттой, о чём предупредила ещё в поезде. И потому сейчас мужчина просто мирно задремал. Вернувшись с обновками, Кристина обнаружила, что муж спит, спрятав обнажённое лицо в подушке. Из-за большого количества багажа им пришлось взять два номера, и таким образом им принадлежит на эти три дня ещё и соседний номер. Эрик беспокоился, что Кристине по той или иной причине будет некомфортно, потому взял явно больше вещей, чем было нужно. Также, это их не единственная поездка, так что он просто предусмотрителен. Но вещей всё равно слишком много — пришлось брать дополнительную карету. Кристина прошла во второй номер — по её просьбе уже была приготовлена горячая ванна. Уже после расслабления в воде после долгой прогулки, Кристина, одетая в белую ночную сорочку, легла в постель рядом с Эриком, погладив его по мягким волосам. — Я запирала номер и заперла сейчас. Сюда никто не войдёт, можешь лечь, как хочешь, никто, кроме меня не увидит, — прошептала она. Мужчина открыл глаза, и, хоть вслух и не сказал, но в любящем взгляде так и читалось трепетное «ты вернулась». — Доброе… утро, — Эрик перевернулся набок, к ней лицом. — Добрый день, вообще-то. Уже два часа дня. Внезапно он обнял её за талию и спустил вниз, чтобы видеть её лицо и глаза. От неожиданности девушка взвизгнула, как ребёнок. — Боже! Эрик, не надо! Что о нас подумают, если услышат мой визг? — она вцепилась в его плечи, густо покраснев. — Ну, они знают, что мы супруги, да и сами итальянцы — народец любвеобильный, так что, всё в поряд… Девушка ударила своим маленьким кулачком в его широкую грудь — сейчас Эрик просто дразнит её. — Вряд ли во время этого визжат! — фыркнула Кристина. — Или перед этим, — продолжает Эрик, его глаза сверкнули. О, ему не может не нравится, что девушка рядом с ним, его возлюбленная, смущается — и он является причиной, что Кристина сама легла с ним в одну кровать, не кривится в отвращении, услышав про любовные утехи с ним, а лишь всё сильнее краснеет, и это столь очаровательно. О таком он и мечтать не мог. — Перестань, пожалуйста, — бормочет Кристина. — Я рада, что ты в прекрасном расположении духа, но не нужно больше… дразнить меня. — Ладно, — ответил он спокойным собранным голосом. Плюс того, что он быстро переключается, в том, что он быстро переключается (минус состоит в этом же). — И какое у нас расписание на сегодня? — спросил Эрик, убрав от неё руки — иначе не сможет себя контролировать. Слишком желанно тело рядом с ним. — До пяти часов вечера — всё, что угодно, а в пять мы идём в театр, в котором выступает Карлотта, театр Верди. А после мы едем с ней в её новый дом… — только сейчас она поняла, что Эрик знает о том, что ей было известно заранее, в каком театре устроилась Карлотта, хотя та не говорила ей этого, прощаясь. Кристина решила уточнить. — И как давно ты знаешь, что я с ней переписываюсь? — С самого начала. Видел, как тебе пришло письмо, спустя неделю её отъезда, в твою артистическую. Я не читал, просто видел, что это от неё. Но, Кристина, а она знает, что я… ты сказала ей, что… — Что я замужем за Призраком Оперы? Да. В последнем письме, что я написала в Париже. Так что, не волнуйся, я не сказала ей о тебе ничего плохого. Моя злость на тебя рассеялась, и всего-то и нужно было просто объяснить. Но я по-прежнему тебя за многое не простила. И, наверно, не прощу никогда.

***

Театр Верди выполнен в неоклассическом стиле. Внутри размеры зала поражают и восхищают. Овальный зрительский зал имеет партер, балкон и шесть рядов крытых галерей. Доступ в вестибюль и главный зал осуществляется через лестницы. Внутри вестибюль украшен декоративной лепниной и бюстами, а также картинами. Во время представления «Отелло», Эрик, сидя с Кристиной в отдельной ложе, и слушая с ней пение Карлотты, не скрывая, закатывал глаза, если та пела ну слишком неестественно и всячески полушёпотом критиковал. «Будто павлина зарезали» — одна из фраз, что запомнилась Кристине. Ничего гневного или ядовитого, обычное ворчание, из-за которого девушка хихикала, приличия ради шикая на супруга. Представление, бурными овациями окончилось в семь тридцать вечера. Именно после Эрик признал, что итальянка была не так плоха, на что Кристина хмыкнула, сказав, что ей очень понравилось исполнение подруги. Им пришлось подождать, пока поклонники толпятся около её артистической с подарками и букетами цветов. Кристина рада воочию видеть, что карьера подруги в Италии складывается весьма успешно. А вот Призрак наоборот подумал, что успех Карлотты задевает возлюбленную, и поспешил утешить, впрочем, говоря истинную правду. — Она никогда не сравнится с тобой. Поверь мне, если бы красоту голоса и умение им владеть можно было бы взвесить, твои бы точно перевесили её. — А твои перевесили бы наши с ней вместе взятые, — задумчиво ответила она. — Это ты к чему? Ответить он не успел — вереница восхищённых визитёров наконец исчезла, и пара вошла внутрь. — О, Кристина, рада тебя видеть! — раздался голос итальянки, что, кажется, был слышен в коридоре. Затем она обратилась к мужчине, с усмешкой. — Месье Призрак, можете снять маску, я уже знаю о вашем лице, и сюда больше никто не войдёт. Эрик растерялся, но снял маску, держа ту в руке. Он привычно ожидал отвращения и насмешки, но Карлотта вообще никак не отреагировала. Пока он мялся на пороге, изумлённый, Кристина подошла к подруге, и обе девушки обнялись. — Ой, мы совсем забыли предупредить кучера, что едем не обратно в гостиницу, а на Торнабуони, — она поспешно объяснила Эрику. — Это улица, на которой живёт Карлотта. — Я схожу! — вызвался мужчина. Совершенно равнодушный взгляд итальянки на его обнажённое лицо, заставил его податься назад. — Нет, пойду я. Ты говорил с кучером в прошлый раз, сейчас моя очередь. — Кристина погладила супруга по плечу. И она ушла, оставив Эрика и Карлотту наедине. Повисла гнетущая тишина. Итальянка подошла к нему ближе и с размаха ударила кулаком со всей силы по щеке, а затем и в живот мужчины. Тонкая кожа на щеке тут же стала кровоточить, Эрику показалось, что из него вышибли весь воздух (и всю дурь из головы, но дури слишком много, так что, хоть немного, но осталось). Будь это пару месяцев назад, когда он думал, что всё и даже больше навсегда потеряно, Карлотта уже была бы мертва за свои нахальные действия. Но сейчас, рассуждая более-менее здраво, Эрик и сам понимает, что это — по заслугам. И верно. — Как же у меня чесались руки, месье Призрак! За твои запугивания в письмах и за то, что опозорил меня на сцене, заставив квакать! Карлотта такое не прощает никому и никогда! От силы удара, Эрик упал на колени. Он уже ожидал ненависти от неё, и был готов к худшему. Призрак для неё был сущим проклятьем. Но, спустя секунду, Карлотта протянула ему руку, помогая подняться с колен. — И всё же, я рада знать, что Кристина не вышла за того бесхребетного мальчишку. Прямой пристальный и спокойный взгляд, слабая ухмылка тронула губы Карлотты, что означало вовсе не издёвку, а некое дружелюбие. На секунду Эрик даже подумал, что ему лишь показалось, но всё же ухватился за её ладонь и встал на ноги, ловя ртом воздух и хмурясь от боли. — Думаю, если бы ты не знал, что это по заслугам, то я бы уже была подвешена твоею удавкой, или что там говорилось в сплетнях? Но раз ты получил своё от меня, как Призрак, то теперь, приветствую тебя, как мужа Кристины, ради неё заключив с тобой нейтралитет. Что скажешь? Карлотта всегда была прямолинейной и весьма наглой натурой. Что и следовало ожидать. Правда, согласиться он не успел. Кристина вернулась и обнаружила, что щека Эрика окровавлена. — Что это? Карлотта была уверена, что Призрак расскажет супруге о случившемся инциденте, чего бы ей не хотелось. Это было только между ней и Призраком, не нужно другим знать. — Ерунда. Случайно ударился, а маска это скрыла, не бери в голову, всё в порядке. Эрик тоже не хочет говорить про инцидент. Это как во время первого поцелуя — ни он, ни Кристина ни слова не сказали о двух пощёчинах, будто бы этого не было, даже если это было. Разумеется, Кристина не поверила его словам, но смолчала. Её устраивает, что ничего серьёзного уж точно не произошло. — Может, ты представишь нас друг другу? Или мне вечно называть его месье Призраком? — вдруг спросила Карлотта, послав мужчине благодарный взгляд. — Верно, — Кристина подошла ближе и взяла Эрика под локоть. — Карлотта, это мой муж, Эрик. Эрик, это моя подруга — Карлотта. — Приятно познакомиться, синьор Эрик, — фыркнула итальянка. — И мне, синьора, — ответил мужчина. Несколько минут девушки вели беседу, а Эрик только наблюдал. Он завидует тому, как легко и открыто Кристина общается с итальянкой. И немного ревнует. Но всё, что ему остаётся — смириться. Его жена — певица с тонким ангельским голоском, поклонники всё будут прибавляться, вскоре ею будет восхищаться весь Париж. Иногда прокрадывается шальная мысль, чтобы навсегда запереть Кристину дома, чтобы только с ним… Эта мысль обрывается им же — тогда девушка не будет улыбаться, больше не будет слышен её весёлый и звонкий смех, Кристина будет только хандрить, как в те две недели, поникнув, как увядший цветок. Прекрасный, но увядший. Нет, не тогда, когда известно, что Эрик способен сделать её счастливой. И не теперь, когда он знает, что она любит его, и лишь его вспыльчивость и неуравновешенность могли всё окончательно испортить, но не его лицо. Кристина обернулась к Эрику, поняв, что беседуя с Карлоттой, совсем забыла о нём. — Ты не представляешь, как я рада, что ты не вышла за того зелёного мальчишку, который только гавкать умел, — хохотнула Карлотта. — Знала бы ты, как он любил казаться паинькой, когда ты была рядом! И как же быстро слетала эта его маска благородства, стоило тебе уйти! — И ты не беспокоишься о Кристине, о том, что она со мной? — вдруг спросил Эрик. Церемониться с итальянкой он считал ненужным, ведь она и сама как-то не особо беспокоится о манерах. Также, было приятно слышать, что не только он знает истинное лицо виконта. — Ну, ты тот ещё гад! Вся Опера об этом знает! Но причин для беспокойства у меня нет. За несколько минут я увидела, что вы очень слаженно действуете, что Кристина спокойна в твоём присутствии и даже забыла о тебе на несколько минут, пока мы вдвоём болтали. Также, вы оба приехали на моё выступление. (Даже если кое-кто хлопал так, что чуть не сбил ладони в овации, со слезами на щеках, а кое-кто проявил равнодушие и даже не смотрел на сцену, — это итальянка произнесла ворчливо и приглушённо на конце фразы) (Но два из трёх находящихся в комнате идеальных слуха всё равно это услышали. Кристина улыбнулась, а Эрик фыркнул) Как по мне, тот выпендрёжник-сопляк её бы и повидаться со мной не привёз бы никогда. Не обижайся, Кристина, но это так. — Да, я и сама это понимаю, — уныло произнесла она.

***

Вечер в поместье у Карлотты прошёл лучше, чем ожидала Кристина. Ну, почти. Эрик и Карлотта сблизились, но лишь благодаря объединяющей их ненависти к виконту, ибо для них в Опере он был, как собаке пятая нога. Кристина, пусть и слабо, но защищала де Шаньи — лишь в карете на пути в гостиницу поняла, что защищала тот светлый образ друга, от которого сейчас ничего не осталось, но признать, что мальчик, спасший шарф, исчез, оставив только виконта, который не слышит её — сложно. Так как был уже час ночи, Кристина предложила не будить владельцев гостиницы. Пара вошла в номер через окно — благо, первый этаж. Эрик собирался поддержать девушку, чтобы ей было легче, но и без его помощи она ловко забралась в окно, поведав, что в детстве иногда лазила по деревьям. Силы на переодевание они нашли с трудом, после чего моментально заснули, стоило им коснуться подушки. Эрик предполагает, что чувствовать рядом чужую усталость — заразительно. Раньше он мог спать всего несколько часов или не спать вовсе. Но уже в карете ему передалась сонливость Кристины.